Чтение онлайн

Между адом и раем

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Кино

В прокате «Рай. Вера» Ульриха Зайдля

Второй фильм «райской» трилогии австрийца Ульриха Зайдля стал главным скандалом прошлогодней Венеции и получил там спецприз жюри. Теперь, после предъявления в Берлине завершающей картины «Рай. Надежда», ясно, что «Вера» — лучшая часть триптиха. Этого, впрочем, следовало ожидать — и скандала, и силы высказывания. Религия сегодня снова стала одной из топовых болезненных точек социума. В первом фильме серии «Рай. Любовь», доставшемся Канну, возрастной секс-туризм рассматривался автором как метафора расплаты дряхлеющей Европы за колониальное прошлое. Куда больше любви в последнем фильме, где толстые девочки, переполненные чувственностью, пытаются похудеть под руководством отказавших себе во всем «фашизированных» взрослых. Зайдль, превративший серию сатирических очерков в фестивальную франшизу, поступил экономно (примерный бюджет всех фильмов 3,6 миллиона евро) и крайне остроумно, заставляя ждать развития темы «рая».

Анна Мария (Мария Хофштеттер) работает в кабинете томографии, сканирует чужие хвори, чисто вымыв руки. Дома в одной из комнат, превращенной в молельню, она перед распятием чистит душу плетью. Взяв отпуск, эта аккуратная, гладенько причесанная дама за пятьдесят начинает отдыхать душой — ходить по соседним домам с громоздкой фигурой девы Марии, миссионерствовать, чтобы католиков на окраине Вены прибыло. Ей все равно — мусульмане ли это, которых в любом городе Европы уже половина жителей, или русская алкоголичка на грани «белочки», более редкий, но тоже знакомый типаж, или типичные венские буржуа, привычный объект сатиры. Часть этих персонажей уже появлялись в документальных лентах Зайдля, который и в игровом кино предпочитает снимать без сценария, полагаясь на импровизацию. Да и мужа героини играет непрофессионал, венский массажист Набиль Салех, гениально изображающий парализованного человека, хотя сам здоров. Набиль, так зовут и его героя, врывается в размеренную жизнь Анны Марии после долгого отсутствия. Теперь он прикован к инвалидному креслу после происшествия в родном Египте. Он жаждет любви и понимания, а находит холод отчуждения. Потому что весь жар своих чувств Анна Мария отдает не ближним, а Христу, к которому взывает почти как к любовнику.

В принципе, это намеренная, вычисленная провокация, типичный жест актуального художника, каким, безусловно, является Зайдль. Само собой, таких неистовых идиоток, бичующих себя и доводящих религиозную экзальтацию до откровенной порнухи, на свете очень мало. И виной тому не вера, а проблемы с психикой. Художественная провокация никак не может бросить тень на подлинную веру. Во всей трилогии Зайдля речь идет о соломинках, за которые хватается опустошенный человек тонущей европейской цивилизации. О тех благих намерениях, которыми вымощена дорога в ад. Недаром он выбирает не героев, а героинь — женщины в современном обществе вписаны в слишком жесткие рамки, за которыми нет ничего, кроме тоски лузерства, а потому больше достойны сочувствия. Рай, увы, недостижим, и героини застряли в приграничье, между адом и раем. Души там горят в очищающем огне. Но очистятся ли они от грехов — бог весть.

Обещают весну

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Ждем-с!

Вопреки сложившемуся сегодня мнению, Большой театр занят не только скандалами. Вне внимания публики остается громадная кропотливая работа: с 28 марта по 21 апреля театр вопреки обстоятельствам проводит фестиваль «Век «Весны священной» — век модернизма». Посвящен он юбилею самого скандального балета в истории, что появился на «Русских сезонах» Сергея Дягилева в Париже ровно сто лет назад. Опус собранных великим Дягилевым композитора Игоря Стравинского, хореографа Вацлава Нижинского и художника Николая Рериха стал бомбой и точкой отсчета современного искусства танца. Отныне балет не обязан был следовать классическим канонам, провозглашал примат музыки и художественной цели, для достижения которой пуанты и выворотность не требуются.

Версий «Весны…» с тех пор появилось больше сотни, некоторые стали знамениты немногим меньше оригинала. Уникальный фестиваль Большого театра собирает самые известные, сделавшие когда-то имя своим авторам: «Весну священную» Балета Бежара из Лозанны, Швейцария, поставленную в 1959-м, и Театра танца Пины Бауш из Вупперталя, появившуюся в 1975-м. Под занавес фестиваля зрители могут увидеть и историческую реконструкцию самой первой «Весны…», ее сделали в 1994 году в Финской национальной опере реставраторы американцы Миллисент Ходсон и Кеннет Арчер. Будет рериховское язычество со всем полагающимся по тексту древнерусским косолапием. Гости привозят также бонусы из нескольких одноактных спектаклей. У Балета Бежара припасено «Приношение Стравинскому» на запись голоса ведущего репетицию Игоря Стравинского, у Финской национальной оперы — чудная Bella Figura Иржи Килиана.

Важно, что и хозяева будут удивлять. Большой первым из российских театров ставит балет живого классика Матса Эка, знаменитую «Квартиру», и ее отделкой занимался сам автор. А еще театр предъявит собственную новую «Весну…» в постановке Татьяны Багановой. Руководитель екатеринбургского театра «Провинциальные танцы» рискнула выйти к рампе в компании классиков, так что даже попытка сама по себе достойна внимания.

«Итоги» представляют

/ Искусство и культура / Художественный дневник / "Итоги" представляют

Авторитетный Рахманинов

1 и 2 апреля в честь дня рождения Сергея Рахманинова, которому исполнилось бы 140 лет, Московская филармония проведет два концерта в Концертном зале имени Чайковского. На его сцене прозвучат Вторая симфония, Рапсодия на тему Паганини, «Вокализ», Второй и Третий фортепианные концерты в исполнении всемирно известного Дениса Мацуева и Государственного академического симфонического оркестра России под управлением легендарного Леонарда Слаткина. По мнению мировой критики, Денис Мацуев является наиболее авторитетным на сегодняшний день исполнителем фортепианных опусов Рахманинова.

Они возвращаются

Удивительно, но легендарная постановка Анатолия Васильева «Серсо» не только не открыла блистательной пьесе Виктора Славкина дорогу на другие сцены, а, напротив, на долгие годы закрыла. Никто не хотел сравнений. Режиссер Владимир Агеев рискнул, но поспешил предупредить, что это другой спектакль, поставленный в другое время, в «Другом театре». Вновь на веранде старой дачи, полученной одним из героев в наследство, соберется компания сорокалетних людей, чтобы совершить своеобразное путешествие во времени, и на белой стене проступят лица из Серебряного века... 26 марта.

Кто больше?

28 марта и 11 апреля на аукционе в «Доме антикварной книги в Никитском» будет выставлена крупнейшая частная коллекция редких русских книг XV — XX веков. В нее входят экземпляры из библиотек русских императоров и великих князей, автографы знаменитых поэтов и писателей, в том числе Державина, Достоевского, Тургенева, Гончарова, Некрасова, личные инскрипты императоров Павла и Александра I, редкие книги поэтов Серебряного века с их автографами. Коллекция собиралась более 40 лет одним человеком, пожелавшим остаться неизвестным. Общая оценочная стоимость — 120 миллионов рублей.

Тени забытых предков

Фильм «Все ушли» снят Георгием Параджановым, племянником великого Параджанова. Сюжет построен как путешествие в детство взрослого героя, вернувшегося в Тбилиси, но не нашедшего там в живых никого из родных и друзей. Конечно, тень «Амаркорда» витает над всеми такими ностальгическими историями. Недаром сценарист Феллини Тонино Гуэрра должен был сниматься в этой картине, а его жена Лора — играть гадалку. Увы, не сложилось. Здесь снимались чудесные грузинские актеры и Наталья Коляканова. В прокате с 28 марта.