Чтение онлайн

Бал монстров

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Кино

В прокате «Война миров Z»

Брэд Питт впервые в роли спасителя человечества. Слывущий интеллектуалом Марк Форстер («Бал монстров», «Волшебная страна», «Квант милосердия») в режиссерском кресле зомби-хоррора. Бестселлер Макса Брукса, сына режиссера Мела Брукса, в основе. Около двухсот миллионов долларов бюджета. К тому же сильно затянувшийся съемочный период сопровождался множеством скандалов: на одном из этапов была украдена часть реквизита, а чуть позже в Будапеште полиция изъяла с площадки настоящий арсенал боевого оружия, которое было привезено под видом бутафорского. И популярнейший зомби-сериал «Ходячие мертвецы» на разогреве. Всего этого достаточно, чтобы зрители побежали в кинозалы с той же прыткостью, что и сгенерированная мастерами спецэффектов массовка «Войны миров Z». На это, собственно, и был расчет. А критику тут делать нечего. Только портить людям настроение унылыми вопросами.

Земля оказалась во власти странного вируса, который превращает людей в вечно голодных зомби, нацеленных на то, чтобы покусать максимальное число оставшихся в живых. Некий бывший следователь ООН по особо важным делам Джерри Лейн (Питт) спасается от атаки живых мертвецов только потому, что он ценный кадр — его с семьей эвакуируют. Лейн долго, слишком долго обнимается с постоянно улыбающейся доброй улыбкой женой (Мирей Инос). Исключительно ради семьи он готов снова встать в строй и выяснить, кто был тем «нулевым пациентом», от которого пошла зараза. На этом авторы фильма решают забыть о причинно-следственных связях, и действие просто начинает метаться с максимальным шумом и скоростью по странам и континентам.

Честно говоря, это довольно смешное зрелище. Видимо, прокатный рейтинг PG-13, когда фильм со сценами насилия могут смотреть даже дети до 13 лет в сопровождении родителей, диктует свои законы жанра. Кровь разбрызгивается исключительно по стенке, подробности опускаются, зато отвратительных гниющих зомби на экране в избытке. Для каждой страны, которую впопыхах посещает отважный миротворец, есть своя фишка, чтобы посмеяться. Россия в фильме только мелькнула. Говорят, кто-то видел Константина Хабенского в толпе зомби. Вполне возможно — при монтаже пострадало немало актеров, указанных в титрах. Зато есть самолет Air Belorussia, прицельно падающий в нужном герою месте. Разгадка, которую он находит, проста. Закон природы — сильные едят вкусных. Что с этим делать, каждый режим пытается решить по-своему: Израиль строит вокруг себя стену, в Северной Корее жителям принудительно вырывают зубы, чтобы, превратившись в зомби, они не могли кусаться. Универсальный же способ таков: если не можешь справиться с сильным, попытайся стать для него несъедобным.

Хотелось бы, конечно, в раздражении написать, что «Войне миров Z» это тоже удалось. Однако таким образом пришлось бы признать, что летние блокбастеры — это тоже кино, к которому можно подходить с критическими мерками. Ан нет, это не кино, а продукт для развлечения. И в этом качестве вполне съедобен. Приятного аппетита!

Про Вильяма нашего...

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Книга

Биография Шекспира вышла в серии «ЖЗЛ»

Суховатый академизм «ЖЗЛ» в последние годы явно уступил место духу вольного (иногда даже очень вольного) исследования. Многие известные литераторы издали под жезээловской обложкой свои долгие раздумья над судьбой какой-нибудь августейшей персоны или брата-литератора. Взять хотя бы «Александра I» Архангельского или нашумевшего «Пастернака» Дмитрия Быкова, удостоившегося премии «Большая книга». Иная биография норовит превратиться в исповедь на заданную тему, а то и в поэму в прозе. Так, кто-то из критиков заметил, что «Пастернак» написан замечательно, но книга получилась скорее о Быкове, нежели о Пастернаке.

Биографии стали сегодня литературной модой. Разные критики объясняли ситуацию по-разному. Тот же Быков, например, увидел в этом что-то вроде литературной эмиграции в эпоху издательского диктата. Мол, сюжет биографии нельзя надиктовать — он задан натурой. Тогда как в обычном романе издатель стремится вмешаться в процесс и объяснить, сколько у автора должно быть трупов, эротических сцен и стычек с террористами на одну страницу.

В случае с книгой Игоря Шайтанова мы имеем двоякую ситуацию. С одной стороны, автор занимается шекспироведением в течение всей научной карьеры литературоведа. Он один из лучших, а возможно, и лучший на сегодня в России специалист по литературе Ренессанса — в частности по елизаветинцам. Его работы о Шекспире давно нашли благодарных читателей в Европе. Иными словами, Шайтанов априори является лучшим создателем такой биографии. Поэтому можно было ожидать, что в его исполнении жезээловский жанр вернется к своему исходному состоянию и даже приблизится к филологическому исследованию. С другой стороны, сам дух елизаветинской эпохи — игровой, полный мистификаций. И это приближает тему к современному читателю.

Разумеется, Игорь Шайтанов не мог обойти стороной главную для шекспироведов проблему — проблему статуса автора «Гамлета», «Макбета», «Ромео и Джульетты». «Шекспировский вопрос», по общему негласному мнению, есть краеугольный камень шекспироведения. Помимо классической версии — что Шекспир существовал — всегда хватало попыток приписать шекспировские пьесы, поэмы и сонеты другим авторам. Кандидатур, предложенных различными исследователями, несколько десятков. В их числе философ Фрэнсис Бэкон, сама королева Елизавета и драматург Кристофер Марло, который якобы не умер ко времени написания бессмертных пьес, а создавал их инкогнито, под псевдонимом Шекспир.

Спор между сторонниками двух точек зрения — страфордианцами и антистрафордианцами — идет давно. Масла в огонь этого спора подливало то обстоятельство, что никто из современников гения не озаботился составить его биографию. В XVI веке такой чести удостаивались лишь короли и христианские мученики, но не драматурги. Отдельные сведения о жизни Шекспира говорят о том, что он был ребенком не слишком грамотных родителей, его отец вместо подписи ставил крест. Поэтому, мол, «Гамлета» написал кто-то другой, рассуждают антистрафордианцы.

Принимая во внимание аргументы своих противников, Игорь Шайтанов апеллирует к сохранившимся фактам, которых, по его мнению, совершенно достаточно для доказательства существования гения. Шаг за шагом он реконструирует хронику жизни великого драматурга и не оставляет камня на камне от конкурирующей концепции. Все это сделано Шайтановым с поистине моцартианской легкостью, методично, но необременительно для обычного читателя.

Иными словами, написав биографию, Шайтанов попутно создал и крепкий филологический детектив — совместив таким образом приятное с полезным, классический подход к биографии с увлекательной игрой ума. Читать его «Шекспира» есть смысл уже хотя бы поэтому.

Неубиваемый

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Что в итоге

Что, собственно, произошло, если судить по хронике новостей? Исполняющий обязанности министра культуры Пермского края Игорь Гладнев своим распоряжением освободил от должности директора Пермского музея современного искусства (PERMM) Марата Гельмана. По закону чиновник имел право это сделать без объяснения причин — впрочем, один из его предшественников Николай Новичков считает недопустимым, чтобы чиновник решал, какая культура нужна городу и краю. Одновременно вмешалась, как водится, прокуратура: в связи с обращением нескольких депутатов Заксобрания края она начала выяснять, не слишком ли много потрачено на гельмановский фестиваль искусств «Белые ночи в Перми» и вообще — не слишком ли много денег бюджет тратит на Гельмана. Заодно всплыл, конечно, вездесущий экстремизм...

Что же произошло на самом деле? Терпение чиновников лопнуло после двух выставок — одна из них была посвящена «болотным» событиям, другая сочинской Олимпиаде, представленным в весьма ироническом ключе. Стало горячо: актуальное искусство чиновники, конечно, не понимают, но терпят, а вот наезда на партию и правительство не допустят ни под каким видом.

Тут, как обычно вовремя, подсуетилась местная интеллигенция: наиболее проверенные многими десятилетиями ее представители направили начальству обращение: мол, сколько ж можно терпеть? Опять же, не пора ли направить положенные культуре финансовые потоки в то русло, по которому они текли в догельмановскую эпоху? Во времена предыдущего губернатора Олега Чиркунова тогдашний министр культуры Борис Мильграм вместе с Гельманом развел это актуальное инородное и даже антинародное искусство. Мильграма нет — не пора ли и Гельману убраться?.. Его и убрали.