Чтение онлайн

Бараку Обаме премию дали «за борьбу с мировым терроризмом», но на самом деле как бы авансом, в надежде на будущее, как навязанную гарантию миролюбия. Поэтому не надо принимать это скоропостижное и политически мотивированное награждение слишком всерьез.

Тем более что механизма развенчания нобелевских лауреатов нет. Дорога в одну сторону. То есть премия сама по себе, а мир либо последующая война — сами по себе.

P. S. Уинстону Черчиллю, кстати, дали Нобелевскую премию не за миротворчество, а по литературе. И правильно сделали.

Отравление калием

/ Дело / Капитал

«Наши собственные страхи позволяют Лукашенко шантажировать Россию в самых разных формах»

Существует, конечно, версия, что история с арестом топ-менеджера компании «Уралкалий» в Белоруссии связана не столько с ситуацией в этой стране, сколько с нашими собственными внутрироссийскими конфликтами. А белорусские правоохранительные органы будто бы используются в них как инструмент. Это можно допустить. Тем более что слухи о конфликтах Сулеймана Керимова с влиятельными чиновниками и бизнесменами ходят разные. Но поверить в такую версию я все-таки не могу. Это уж совсем византийщина. Скорее всего, арест Владислава Баумгертнера и возбуждение уголовного дела против самого Керимова связаны с тем, что белорусскому бюджету элементарно не хватает денег. Все это еще один признак того, что мы сильно избаловали Белоруссию.

Экономическая модель, сложившаяся в этой стране, неэффективна. Это закрытая по современным меркам экономика: зажатая частная инициатива, отсутствие иностранных инвестиций. Да, у нее есть поклонники в России. Те же коммунисты любят приводить в пример стабильность уровня жизни в Белоруссии, не говоря, правда, о том, что уровень этот довольно низок и во многом обеспечивается за счет России. Это не только прямые кредиты за счет российского бюджета, а в последнее время и из фонда ЕврАзЭС (в 2012 году — 800 миллионов долларов). К ним следует добавить продажу белорусским предприятиям газа по внутрироссийским ценам (экономия около двух миллиардов долларов), реэкспорт российской нефти, отсутствие таможенных пошлин, покупку «Газпромом» активов по завышенным ценам и многое другое. На круг, по разным оценкам, получается не менее семи миллиардов долларов, притом что весь ВВП Белоруссии около 50 миллиардов долларов. Подобная зависимость от России и является причиной того, почему каждый раз, когда ей не хватает денег, руководство этой страны прибегает к шантажу. И менять эту модель Лукашенко не собирается. Потому что тогда, вероятно, сменится и он сам. Поэтому Лукашенко не стесняется идти на такие экзотические меры, как арест российских граждан под надуманным предлогом.

Все началось с того, что президент Белоруссии сам подписал указ, обязывающий «Беларуськалий» экспортировать свою продукцию в обход созданной совместно с «Уралкалием» компании — Белорусской калийной компании (БКК). Совместный сбыт позволял россиянам и белорусам во многом контролировать мировой рынок калийных удобрений. Александр Лукашенко решил, что, торгуя без посредников, «Беларуськалий» даст больше доходов бюджету, который почти на треть формируется за счет налогов этой компании. Но ошибся. «Беларуськалий» оказался не готов эффективно торговать сам, а «Уралкалий» в итоге отказался от услуг общего посредника. Цены продаж упали почти в два раза.

С формальной точки зрения, мы имеем классический спор двух хозяйствующих субъектов. Но когда в него вмешалось белорусское государство, причем столь брутальным (я имею в виду арест) способом, он сразу оказался политическим и вышел на межгосударственный уровень.

Теперь Россия снизила поставки нефти на белорусские НПЗ, а белорусским молоком заинтересовался санитарный врач Геннадий Онищенко — главный наш «инструмент защиты» внешнеэкономических интересов. При этом надо обратить внимание, что спор ведется не в судебных органах Таможенного союза, хотя такой способ решения конфликтов применяется во всех подобных экономических сообществах — даже в МЕРКОСУР, объединяющем страны Латинской Америки. И, на мой взгляд, только потому, что перспектив выиграть это дело у белорусской стороны просто не было. Куда проще действовать по-иезуитски!

Так или иначе, цены на калийные удобрения упали. А значит, теряет не только Россия, но и Белоруссия.

А перед нами теперь остро встает вопрос: насколько нам необходим подобный партнер? И в какой мере наше правительство готово использовать все имеющиеся у него инструменты для защиты чести и безопасности граждан страны за рубежом.

Одним из таких инструментов мог бы стать отказ в выделении Белоруссии очередного транша стабилизационного кредита из фонда помощи Евразийского экономического сообщества. У нас там есть право вето. Беда только в том, что у нашей власти существует некий самовнушенный страх. Он состоит в том, что, потеряв лояльную, но при этом тоталитарную Белоруссию, мы потеряем некий кордон между нами и ЕС. Другой элемент самозапугивания: если не Лукашенко, то завтра НАТО будет под Смоленском. И господин Лукашенко на этом страхе активно играет, получая в той или иной форме очередную порцию денег от России. Именно наши собственные страхи позволяют Александру Григорьевичу шантажировать Россию в самых разных формах. Так, может, чтобы наших граждан больше не арестовывали в Минске, пора избавиться от этих страхов? Хвост может вилять собакой только тогда, когда собака сама это позволяет. Может быть, пора начать строить конструктивные отношения не только с руководством этой страны, но и с оппозицией? Потому что рано или поздно такая экономика рухнет. И как бы тогда не рухнули и Таможенный союз, и Союзное государство.

Трудности перевода

/ Дело / startUp

В проекте StartUp «Итоги» продолжают рассказ о самых успешных и харизматичных предпринимателях, начавших свой бизнес с нуля. Знакомьтесь: основатель компании ABBYY Давид Ян, который заставил компьютер прочесть «Войну и мир»

Журналисту наш герой кажется родной душой — большая часть его профессиональной жизни связана с печатным словом. Программа FineReader, распознающая тексты на 189 языках, электронные словари Lingvo, помогающие переводить и изучать 20 иностранных языков, — все это создано командой ABBYY. Основатель компании Давид Ян рассказал «Итогам», откуда в нем такая тяга к лингвистике и чего стоит построить бизнес на языковом фундаменте.

— Давид, ваше увлечение лингвистикой из детства? Вы ведь росли в интернациональной семье.

— Действительно, моя мама — армянка, папа — китаец. Но важнее то, что оба они ученые, и уже с третьего класса я мечтал стать физиком, как они. Участвовал в олимпиадах и после физматшколы поступил в МФТИ. Мой научный шеф — Всеволод Феликсович Гантмахер, ныне академик РАН, работал в Институте физики твердого тела АН СССР в Черноголовке. Под его руководством я занимался исследованиями в области физики твердого тела. Но при этом хотелось ходить на дискотеки и купить джинсы и кроссовки. У родителей денег на это я не просил, вот и возникла идея заработать. А идея такая. Написать в июле программу — словарь, англо-русский и русско-английский, в августе продать 100 экземпляров программы по 100 рублей каждый, заработать кучу денег и в сентябре вернуться к занятиям на пятом курсе.

— Тогда уже можно было продавать программы?

— Это был 1989 год. Шла перестройка, и организации уже что-то могли приобретать, правда, по безналу. В начале июля мне удалось найти программиста — Саша Москалев работал в соседнем институте в Черноголовке. Он подумал и сказал: я напишу программу, а ты будешь ее продавать. И еще я взял на себя задачу обеспечить словарную базу. Я сразу описал некий язык, с помощью которого нужно разметить текст словаря, чтобы программа могла автоматически вычленить заглавное слово, синонимы, антонимы, пометы и т. д. Впоследствии это получило название DSL (Dictionary Specification Language — язык спецификации словаря). Сейчас на нем ведется много различной работы, а тогда мы просто набросали страничку на бумаге, переписали от руки второй экземпляр и разошлись — каждый со своим листочком.