Чтение онлайн

Чемоданное настроение

/ Общество и наука / Общество

Как втащить на главную площадь страны диван, чемодан, саквояж, картину, корзинку, картонку и маленькую собачонку

История с появлением на Красной площади гигантского чемодана от Louis Vuitton смахивает на детектив. С одной стороны, мировой гигант люкса божится (и нет повода ему не верить), что получил для своей акции все необходимые визы и согласования. А вот официальные органы, ответственные за главную площадь страны, всячески открещиваются от «самостроя». В этой связи бытуют три версии. Версия первая: посадка на Красной площади Матиаса Руста и появление там огромного чемодана — явления одного порядка. Вторая: раскрыта страшная тайна — Красная площадь не является режимным объектом. И, наконец, версия правдоподобная: официальные органы выдали владельцам чемодана все необходимые согласования, но после начавшейся шумихи сняли с себя всякую ответственность. «Итоги» решили разобраться, к кому обращаться, если в следующий раз на Красной площади появится сантехническое изделие размером с Мавзолей.

Профессионалы от event-бизнеса уверяют, что установка чемодана не могла состояться без Федеральной службы охраны и Комендатуры Московского Кремля. «Все, что происходит на охраняемой ФСО территории, к которой, вне всякого сомнения, относится Красная площадь, санкционируется именно в этом ведомстве, — делится с «Итогами» исполнительный директор компании «Единая дирекция культурно-массовых мероприятий» Андрей Гуревич. — В структуре этого ведомства работает так называемый политический отдел, который рассматривает обращения от организаций и частных лиц по поводу проведения любых акций на Красной площади. Именно там санкционировали съемки ряда голливудских фильмов, где есть эпизоды с Красной площадью, там же согласуют и все прочие мероприятия».

Совершенно понятно, что у человека с улицы шансов договориться с ФСО нет. Есть еще нюанс, который отметил в беседе с «Итогами» один из наших собеседников: «Судачат, что якобы разрешение на установку объекта было получено за откат, даже шутка в Сети появилась: за чемодан занесли чемоданчик. Но я больше чем уверен — ничего подобного не было. По собственному опыту работы с ФСО и другими государственными структурами могу сказать, что для них главное — грамотная презентация, в которой будет детально разъяснена культурная, общественная и историческая значимость мероприятия, прибыль от которого, как правило, отправляется на благотворительность».

Если вы грамотно обосновали и презентовали свою акцию в ФСО — это почти стопроцентная гарантия того, что мероприятие санкционируют. Дальше дело техники. Понятно, что к работам по возведению того или иного объекта на главной площади страны не привлекут сомнительного подрядчика — это будет профессиональная команда, действующая строго в рамках технического задания заказчика, работавшая на Красной площади не раз и не два. Это означает, что проверенный подрядчик, получив заказ, как правило, сам получает все необходимые согласования от пожарной инспекции, МВД и других многочисленных служб — главное, чтобы имелось принципиальное добро, скрепленное подписью кого-то из первых лиц ФСО.

Специалисты event-рынка полагают, что в случае с чемоданом имел место следующий алгоритм. Судя по всему, принципиальное добро от ФСО на возведение данного объекта получал лично председатель комитета по стратегическому развитию ГУМа Михаил Куснирович — влиятельный бизнесмен, имеющий в кремлевском истеблишменте давние и прочные связи. Именно его называют основным заказчиком скандальной инсталляции. В ФСО объект был презентован исключительно как выставочный павильон с акцентом на патриотизм. Дело в том, что конструкция на Красной площади — точная копия чемодана князя Владимира Орлова, начальника военно-походной Его Императорского Величества канцелярии, который генерал заказал в начале XX века у Louis Vuitton. Чемодан украшен российским триколором и инициалами P. W. O. (Prince Wladimir Orlov). Внутри павильона посетителей ожидала бы экспозиция, представляющая дорожные аксессуары знаменитых клиентов компании. Например, сундук-библиотека Эрнеста Хемингуэя, портплед танцовщицы Айседоры Дункан и сундук великого князя Кирилла Владимировича. Выручка от продажи билетов должна была уйти в благотворительный фонд Натальи Водяновой. Президент компании Louis Vuitton в Северной Европе Роберто Эггз заявил: «Этой экспозицией мы хотим продемонстрировать, что связи дома Louis Vuitton с Россией куда более давние и прочные, чем об этом можно было подумать».

Иными словами, презентация была выполнена филигранно — тут вам и историческое наследие, и культурная составляющая, и общественная значимость, и благотворительность. Более того, аналогичный по размеру зеркальный павильон от Dior, выстроенный на Красной площади этим летом, никаких неприятных ассоциаций у общественности не вызвал. Почему же не повезло Louis Vuitton? Как заявил «Итогам» один из обитателей Госдумы, все дело в том, что в нашей культурной традиции слово «чемодан» имеет исключительно негативную смысловую нагрузку. Начиная с одесского шлягера «А ну-ка убери свой чемоданчик» и русофобского лозунга «Чемодан — вокзал — Россия», заканчивая чемоданами компромата и чемоданчиком с откатом. Один из кремлевских апокрифов гласит, что скандал поднялся после того, как кто-то из местных небожителей поинтересовался, почему это некоторых сотрудников нет на рабочих местах, и услышал, что все фоткаются на Красной площади подле гигантского чемодана. Случилось страшное: большое начальство оказалось, мягко говоря, не в курсе. Остальное вы знаете: депутаты подняли шум, а все причастные и непричастные к скандалу чиновники хором заявили, что про чемодан слышат впервые. Вот характерный образчик бюрократического негодования: согласно заявлению Росреестра конструкция площадью 450 квадратных метров была установлена на главном земельном участке страны с нарушением законодательства. Красная площадь относится к землям неразграниченной госсобственности. Земельному участку под чемоданом кадастровый номер не присваивался, и по нормам ГК РФ участок не мог быть предоставлен в аренду.

Впрочем, у участников event-рынка нет никаких сомнений, что организаторы акции имели на руках все легальные разрешения на установку вышеупомянутого объекта. В ФСО ситуацию не комментируют, но в подтверждение этой версии один из бывших сотрудников ведомства на условиях анонимности рассказал «Итогам», как выдавалось разрешение на съемки фильма «Красная жара» со Шварценеггером в главной роли: «На нас вышли представители голливудских продюсеров и сказали, что одну из сцен фильма — финальную, предполагается снять на Красной площади. Мы потребовали сценарий, причем не только эпизода, связанного с российскими сценами, но и всего фильма. Было подписано несколько соглашений, в которых мы обязались не разглашать сценарий, а также обеспечить все необходимое для съемок. Наши долго боялись, согласовывали с первыми лицами, ведь это был первый случай, когда голливудский фильм снимался на Красной площади. И, надо сказать, многие были против — герой Шварценеггера в образе советского милиционера расстреливал людей без суда и следствия. Однако добро все же дали. Эпизод снимался три дня, за что было заплачено около трех миллионов долларов. Естественно, все проводилось официально, через бухгалтерию. Вообще договориться о съемках на Красной площади несложно, главное, чтобы были соблюдены все моменты, связанные с имиджем страны и самой площади».

Эта история поставила власти в глупое положение. Было бы проще признать очевидное: дескать, да разрешение на монтаж выдали честь по чести, а по поводу чемодана не дотумкали. Но столоначальники признают свои ошибки только по приговору народного суда. Видимо, поэтому и приняли соломоново решение, возбудив административное дело по статье «Самовольное занятие земельного участка». Цена вопроса — 20 тысяч целковых. Имена же «виновников торжества» мы узнаем через месяц-другой, когда указом президента на пенсию отправится парочка убеленных сединами генералов. В этой истории жальче всех французов — те хотели как лучше, а получили как всегда. Уже появился грустный анекдот: рентабельность инвестиций в Россию равна Красной площади поделенной на объем чемодана.

При участии Елизаветы Солововой

По заводскому гудку

/ Общество и наука / Общество

«Властям проще осваивать новые территории, чем идти по пути договорных решений», — говорит урбанист Глеб Витков

Есть ли жизнь в московских промышленных зонах? Своим мнением о перспективах их развития с «Итогами» поделился Глеб Витков, руководитель проектно-учебной лаборатории урбанистики НИУ ВШЭ.

— Чем промзоны являются сегодня для Москвы?

— Основным территориальным ресурсом развития. Эти промышленные объекты в современной экономике больше неэффективны. Есть какие-то из них, до сих пор функционирующие за счет городских или федеральных субсидий, но большинство, как правило, давным-давно не работают, перестроились и сдаются в аренду. Есть основной вид разрешенного использования, поэтому они по-прежнему числятся в налоговой базе как объекты промышленности и по факту приносят меньше доходов, чем если бы их вид разрешенного использования соответствовал фактическому. Если бы это были площадки креативной экономики, малого бизнеса или просто обычные коммерческие площади, доход от их использования был бы на порядок выше.

— Какова главная болевая точка?

— Эти промышленные территории в нынешнем их виде представляют собой крайне нелицеприятное зрелище, выступая разделителями внутри города. Фактически это барьерные проблемные территории, изъятые из жизни. И, конечно, преобразуя эти пространства, можно было бы по-другому развивать город, связать разделенные ныне пространства в одно целое, что повысило бы в итоге содержательность столицы. В современном мегаполисе не может быть промышленных площадок прямо в самом центре, если это не наукоемкие производства, которые не загрязняют среду и создают интересные рабочие места для высококвалифицированных специалистов.