Чтение онлайн

— Следует ждать появления нового Селигера столичного разлива?

— Этого точно не произойдет. Основная масса московской молодежи учится и работает, ей некогда отвлекаться на мероприятия подобного рода.

— Полагаете, в Тверской области ежегодно проводят слеты для бездельников?

— Для тех, у кого больше свободного времени. Мне так кажется…

— А на хипстеров молодежная политика вашего департамента будет распространяться?

— Это стиль одежды, а не образ мышления. Каждый волен наряжаться, как ему нравится. Вот уж это точно не нашего ума дело! Стараюсь никогда не делить людей на чужих и своих в зависимости от вкусов, взглядов, вероисповедания, цвета кожи или сексуальной ориентации. Задача департамента в том, чтобы создать максимальное количество культурных предложений для всех. Кто-то любит посещать театры, другие предпочитают прогулки на свежем воздухе в парке. Вот и прекрасно! Главное, чтобы был выбор.

— Лично вы на чем остановились бы?

— Хотелось бы освободить больше времени для чтения. В реальности удается взять в руки книгу лишь перед сном да еще в выходные. Сейчас вот перечитываю «Идиота» Достоевского.

— Актуально?

— Как Федор Михайлович написал, так все и остается. Ничего не изменилось!

— С чего вдруг вас пробило на классику?

— Могу точно сказать, когда это произошло. Юрий Любимов поставил к своему 95-летию «Бесов» в Театре Вахтангова. Произведение тяжелейшее, масштабное, многослойное, но Юрий Петрович сумел передать суть романа в нескольких ключевых диалогах о русской ментальности, вечной тяге к революции, стремлении все крушить и ломать…

— Любимов заявил, что намерен теперь взяться за музыкальный спектакль.

— Да, он готовится выпустить «Школу жен» в «Новой опере», и наш департамент профинансирует этот проект.

— Что будет с «Таганкой»?

— Ясно, что ее нельзя потерять как символ театральной Москвы. Мне предстоит снова встретиться с директором Валерием Золотухиным и труппой, уточнить планы… Необходимо понять, в каком направлении будет развиваться театр.

— Пока же Валерий Сергеевич продолжает в антрактах приторговывать своими книгами.

— Вроде бы перестал…

— У вас есть кандидат на должность худрука?

— При той ситуации, в которой Юрий Петрович покинул «Таганку», мы не станем никого рекомендовать на этот пост. Кресло художественного руководителя пока будет вакантно. Но театр должен жить и развиваться. Как это, к примеру, происходит в Гоголь-центре, который возглавил Кирилл Серебренников. Там ведь тоже страсти бушевали нешуточные. Прекрасный, на мой взгляд, артист Александр Мезенцев уволился сразу же, как только было объявлено о приходе новой команды. Мол, не буду участвовать в разрушении родного театра. Безусловно, это мужской поступок. А потом в здании на улице Казакова начался ремонт, параллельно шел репетиционный процесс. 2 февраля центр открылся премьерой под названием «00:00», и Александр снова был на сцене. После спектакля я пожал Мезенцеву руку и сказал, что искренне рад его возвращению в труппу.

— Но еще совсем недавно артисты Театра Гоголя выходили на Пушкинскую площадь, протестуя против действий руководства департамента культуры!

— Надо уметь договариваться с людьми. Тем, кто предпочел работать, а не митинговать, Серебренников предложил новые интересные роли. Почвы для конфликта давно нет, остались лишь попытки раздуть потухший огонек.

— В Театре Ермоловой, где тоже сменился худрук, пожар вроде бы не полыхал, революция обошлась без видимых жертв. С другой стороны, пока не слишком понятно, ради чего затевался сыр-бор. Первые премьеры критиков не вдохновили.

— Олег Меньшиков полностью обновил прежнюю афишу, но нельзя требовать невозможного. Театр не в состоянии в первый же сезон стать радикально иным, если только в кармане у худрука нет колоды с домашними заготовками. Нужно набраться терпения. Мы понимаем, какую планку Олег Евгеньевич ставит перед собой, и готовы ждать.

— Вы-то часто в театры выбираетесь, Сергей Александрович?

— В среднем раза два в неделю. Чаще по долгу службы, тогда иду один, но иногда и, что называется, по зову сердца. В таких случаях беру с собой близких, чтобы потом обменяться впечатлениями от увиденного. Театры хоть и сложная, но понятная институция, где критерии четки и ясны. Сейчас хотим в порядке эксперимента начинать спектакли по пятницам не в семь вечера, а в восемь, чтобы люди гарантированно успевали к началу действия. Планируем хотя бы раз в месяц давать представления с переводом русского текста на английский и немецкий языки. Во-первых, есть иностранные туристы, которым интересна наша драма, во-вторых, в Москве постоянно работают около четырехсот тысяч специалистов из-за рубежа. Пока попробуем запустить титры на базе «Мастерской П. Фоменко». Из новых требований — чаще ставить спектакли для детей и подростков, чтобы с юных лет прививать интерес к театру. Вместе с департаментом образования создаем сейчас единый московский культурный стандарт. Его цель — добиться, чтобы каждый столичный школьник не реже двух раз в год посетил театр и музей за счет государства. Людей надо заинтересовывать, привлекать нестандартными подходами. Неделю назад делал презентацию для мэра и рассказывал, что в 2012-м в акции «Ночь в музее» участвовало девятьсот тысяч человек. Это много! Проводим мы и дни исторического наследия. Знаете, что это? Любой желающий может заранее записаться и в определенный день сходить на экскурсию в обычно закрытые для посторонних здания посольств и госучреждений, относящиеся к архитектурным памятникам. Кому-то любопытно заглянуть в особняк Шехтеля, другой мечтал побывать в доме Мельникова, а третий жаждет увидеть изнутри бывший дворец московского генерал-губернатора, в котором теперь располагается мэрия города. Так вот: за два дня 382 отобранных объекта посетили около миллиона человек. Но мы не гонимся за цифрами. К примеру, в акцию «Всей семьей в музей!» вовлечено двадцать учреждений культуры, и программа рассчитана на два месяца. За это время надо вместе с родителями побывать в пяти музеях, и тогда юного посетителя ждет подарок. Мы сделали каждое третье воскресенье бесплатным днем в музеях. Как и новогодние каникулы. Когда акция проводилась впервые, люди подолгу простаивали в очередях. Сейчас публика стала спокойнее, поняв, что нет необходимости толкаться и давиться у входа. Да, мы решили действовать через детей и не скрываем, что целенаправленно ведем антидиванную кампанию с целью вытащить семьи на улицы, в парки, музеи.

— Вы комментировали эту ситуацию, и все-таки давайте повторим: слухи, будто коварный Капков хочет отнять помещение у Музея Маяковского и отдать его под Центр современной культуры Дарьи Жуковой, гражданской жены своего бывшего патрона Романа Абрамовича, имеют под собой основания?

— Ровным счетом никаких. Оголтелые, абсолютно не подкрепленные инсинуации! Даже если в порядке бреда представить подобную картину, ничего не смог бы сделать. Не обладаю полномочиями. В действительности в музее запланирован ремонт, который не проводился там с 1989 года. Сами понимаете, срок достаточный. Надо поменять вентиляцию, электропроводку, освещение. Трогать экспозицию никто не собирается. На время ремонта частично она будет перенесена в другое место, а через год вернется на Лубянку. Вот и все. Не приписывайте нам того, чего не делали и не собирались. Мы не вынашиваем планы что-либо разрушить, привести в негодность. Наоборот, стараемся строить, открывать.

— Вроде даже собственную формулу ДНК вывели?

— На чужие лавры не претендую: эта аббревиатура не мое изобретение, я ее позаимствовал. Речь о Домах новой культуры — ДНК. Вернее, дома преимущественно старые, оставшиеся с советских времен, но мы пытаемся вернуть, вдохнуть в них жизнь. В качестве пилотного проекта на базе ДК ЗИЛ уже создан культурный центр, где вместо прежних двадцати тематических кружков теперь работают шестьдесят четыре. Это огромное здание на 23 тысячи квадратных метров построили в тридцатые годы прошлого века по проекту знаменитых архитекторов-конструктивистов братьев Весниных. Они там массу всего предусмотрели — от зрительного зала на 1200 мест и бассейна для судомоделирования до обсерватории и стрелкового тира. ДК рассчитан на посещение 510 тысяч человек ежегодно. Прежнее руководство дворца называло дутую цифру — двести тысяч. Фактически ходило тысяч сто, едва ли больше. Почему так мало? Библиотечный фонд давно не обновлялся, обсерватория обвалилась, бассейн разрушился, тир сдали в аренду частной фирме… До прошлого года дирекция основные деньги зарабатывала, пуская съемочные группы, которые снимали в исторических интерьерах фильмы о советской эпохе. Мы навели порядок, отремонтировали часть помещений, спросили у жителей района, чем именно они хотели бы заниматься в ДК, и люди снова пошли туда. Дети, молодежь, старшее поколение… Это ли не главное? Полноценной политики в области культуры в России, к сожалению, по-прежнему не существует. Вот и приходится нам искать новые смыслы, придумывая их порой на ходу.

— Проблемы явно не городского масштаба… Как, кстати, у вас складываются отношения с федералами?

— Нормально. По-партнерски. Заняты общим делом, делить нам нечего, у Москвы свой бюджет.

— Обратил внимание, что на последнем «Золотом орле» Владимир Мединский сидел рядом с Никитой Михалковым, а вы хоть и в том же ряду, но через проход…

— Если честно, я опоздал к началу церемонии и занял место по соседству с Леонидом Верещагиным, продюсером многих известных российских лент. По ходу действа он вводил меня в курс дела, рассказывал, какие фильмы номинированы, что сейчас находится в производстве.

— За отечественным кино следите вполглаза?

— Сами знаете, наших картин в прокат выходит немного, новинки на виду и на слуху. Российскому кинематографу явно не хватает современного героя. Вот и снимают либо про бандитов, либо про ментов… На мой субъективный взгляд, единственный человек, хорошо чувствующий сегодняшнее время и умеющий мастерски передать его на экране, это Дуня Смирнова. Возьмите фильм «2 дня», где Федор Бондарчук идеально вписался в образ российского чиновника…