Чтение онлайн

— А куда он не вписывается?

— …Ксения Раппопорт столь же убедительно сыграла провинциального музейного работника. За узнаваемыми героями интересно следить, когда же начинаем что-то выдумывать или кроить по западным лекалам, получается не слишком убедительно. Впрочем, мне не с руки долго рассуждать на эти темы, поскольку я не специалист в области кино и разбираюсь в нем на уровне продвинутого зрителя.

— Тогда давайте поговорим о том, в чем знаете толк, Сергей Александрович. В прошлый раз мы встречались в Парке Горького. Думал, и теперь пригласите туда же. Скажем, на каток.

— Не умею кататься на коньках и не стесняюсь в этом признаваться. Так получилось. Обязательно научусь, но пока недосуг. Хотя в Москве есть где развернуться. Этой зимой в городе работает более ста двадцати катков, и они будут открыты до марта. Помню, какие очереди стояли в прошлом году в Парке Горького. Теперь была поставлена задача залить катки во всех районах и сделать большинство из них бесплатными.

— Но городскому бюджету это удовольствие обошлось в кругленькую сумму.

— Да, на катки с искусственным льдом израсходовали четыре миллиарда рублей.

— Стоила овчинка выделки?

— Лишь за новогодние праздники катки по билетам посетили более миллиона двухсот тысяч человек, а с учетом бесплатных катков цифра достигла трех миллионов. Даже в новогоднюю ночь катки во всех парках работали и были переполнены. 1 января взяли паузу для заливки льда, а потом опять открылись для желающих.

— А вы где встречали Новый год?

— На улицах Москвы. Я же возглавлял городской оргкомитет. Впрочем, дома в любом случае не усидел бы. На Тверской побывал, по паркам поездил… Праздники провел здесь, потом мэр отпустил меня в отпуск. Никогда не любил растительный отдых, а тут отправился к морю, чтобы отоспаться. Усталость за прошлый год накопилась.

— Слышал, до того уработались, что намерены в ближайшее время свалить с концами не только из мэрии, но и из России. Якобы уже и домик за кордоном присмотрели.

— Очередные происки врагов! Нет, я взял определенные обязательства перед мэром и выполню их, отработаю весь отпущенный срок полномочий. До ближайших выборов.

— Если они состоятся.

— А какие у вас сомнения?

— Вы же наверняка слышали: в Думе вот-вот примут закон об особом порядке избрания глав отдельных регионов.

— Речь о республиках Северного Кавказа, насколько знаю. Столица России никаким боком не попадает в этот список.

— Поживем — увидим. В любом случае решать, боюсь, не нам. Большая Москва меж тем растянулась до границ Калужской области. Когда окультуривать новых горожан начнете, Сергей Александрович?

— Задачу надо решать постепенно. Важно довести уровень библиотек, Домов культуры, кинотеатров до столичного. С наскока это не сделать. Потребуется время. И деньги. Фонд заработной платы ведь тоже придется пересчитывать по московским стандартам… Конкретные планы уже сверстаны. Могу сказать, что в следующем году мы намерены спроектировать четыре новых парка в Большой Москве. В пятнадцати-, тридцати- и сорокапятикилометровом радиусе от МКАД. Никто же не стремится непременно застроить вошедшую в границы города территорию многоэтажными домами. Цель другая — оживить эти земли. Другой вопрос, что качество жизни и требования к ней постоянно повышаются. Я же прекрасно помню, как года два назад люди хотели, чтобы в парках было по вечерам безопасно, а значит, светло, и чтобы стояли туалеты. Этим список пожеланий ограничивался. Мы провели бесплатный Wi-Fi, проложили велодорожки, построили детские и спортивные площадки, на очереди кинотеатры под открытым небом, но завтра почти наверняка и этого окажется мало, москвичи предъявят новые требования. Надо чувствовать настроения горожан и работать на опережение. До прошлой весны я не знал значения слова workout, а сегодня мы открыли пятьдесят площадок для занятий дворовым фитнесом, в этом году хотим развивать скейт-парки и уличный баскетбол... Мне очень нравится выражение agent of change, «агент изменения». В моем окружении даже ругаются, что слишком часто его употребляю. Этим социологическим термином характеризуют тех, кто способен менять среду вокруг себя. На самом деле это штучный товар, таких людей много не бывает, их надо искать. И мы этим занимаемся. На мой взгляд, успешно. Назову несколько фамилий: Марина Лошак пришла в Манеж, Лена Зеленцова — в ДК ЗИЛ, Ольга Захарова — в Парк Горького, Ирина Апексимова — в Театр Романа Виктюка, Лена Тюняева — в парк «Музеон», Кирилл Серебренников — в Гоголь-центр, Олег Меньшиков — в Театр Ермоловой... А еще сменились почти все директора парков. Это и есть наши агенты изменений.

— Тем не менее пресса упорно продолжает проявлять повышенный интерес именно к вашей персоне. Даже Владимир Познер не устоял. И дело явно не в должности: для Первого канала министр городского правительства — не масштаб.

— У Владимира Владимировича, кстати, чисто американская манера ведения интервью: никаких чаепитий до начала программы, предварительного обсуждения вопросов или бесед на отвлеченные темы — сели в студии, камеры включили, и пошел прямой эфир. И попрощался со мной Познер в кадре. Я из вежливости решил подождать, пока Владимир Владимирович запишет авторское послесловие, чтобы пожать руку перед уходом, чем, кажется, искренне его изумил… Возвращаясь же к вашему вопросу о внимании СМИ, думаю, все началось, когда я отказался от депутатского мандата, доставшегося мне от другого Владимира Владимировича — Путина, и пошел директором в Парк Горького. Поступок выглядел, скажем прямо, неординарно. Кто же добровольно из Госдумы уходит? А потом я занялся тем, что оказалось очень востребовано москвичами, — облагораживанием общественных пространств. Но это не моя личная заслуга, а мэра Собянина и всей его команды. Правильное целеполагание, верный выбор точки приложения силы. Мы открываем жителям город с другой стороны. Люди это замечают и оценивают по достоинству.

— Наверное, за вас говорит и внешняя непохожесть на классического чиновника-бюрократа. Хотя вертушки с гербами в кабинете стоят…

— Их установили до моего появления. Уверен, и в будущем эти телефоны здесь останутся. Как неизбежный атрибут власти. Многие мои коллеги искренне любят говорить по «закрытой связи». И мне звонят по вертушке. Они звонят, а я слушаю…

Коктейль «Ханаанский бальзам»

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Кино

В прокате «Мастер» Пола Томаса Андерсона

42-летний Пол Томас Андерсон уже вошел в списки лучших режиссеров всех времен. У него есть две награды Берлина (за «Магнолию» и «Нефть») и одна Канна (за «Любовь, сбивающую с ног»). В прошлом году качество его режиссуры в «Мастере» подтвердила Венеция. Вот только на родине ПТА, как его обычно называют, регулярно прокатывают на «Оскаре». Видимо, потому, что он слишком на многое претендует. Он снимает кино так, что ясно — вот наследник великих по прямой. Орсона Уэллса с его визуальным перфекционизмом. Роберта Олтмана, с которым ПТА сотрудничал десять лет. Стэнли Кубрика с его грандиозностью замыслов — к нему ПТА приезжал на площадку последнего фильма «С широко закрытыми глазами» и буквально перехватил Тома Круза на рифмующуюся роль в «Магнолии». В общем, пока жив Спилберг, не быть ПТА полномочным представителем Голливуда. Это ясно дают понять номинации этого года «Мастеру» — только три актерских и на «Золотом глобусе», и на «Оскаре». Ведь очевидно, что соперником спилберговскому «Линкольну» может быть только «Мастер». Все остальные фильмы сделаны в других жанрах и весовых категориях. А эти два препарируют важнейшие американские мифы.

О том, что новый фильм ПТА будет посвящен создателю сайентологии Рону Хаббарду, стало известно давно. И фальстарты в работе были понятны. Фигура главы одной из самых влиятельных в США и особенно в Голливуде новых церквей для многих сакральна. Конечно, не вся персональная информация известна. Но среди открытых последователей — Том Круз, Джон Траволта, Джованни Рибизи, потомки Элвиса Пресли, брат Сталлоне. Так что противодействие фильму было велико. Проекту был дан старт, только когда выяснилось, что никаких прямых отсылок не будет. Тогда финансовая поддержка (бюджет фильма около 32 миллионов долларов) пришла от Меган Эллисон, 26-летней дочки Ларри Эллисона, занимающего третью строчку в рейтинге миллиардеров США.

Впрочем, достаточно и того, что есть в фильме, чтобы догадаться, кто стал прототипом главного героя. Вообще-то главных героев два. Фредди (Хоакин Феникс), отставной военный моряк, никак не может вернуться после войны к мирной жизни. Он тяжелый невротик, живущий в мире фантазий, навеянных коктейлями, которые он составляет не только из алкоголя, но и из подручной химии. Совсем как Веничка из «Москвы — Петушков» с его «Ханаанским бальзамом» и «Слезой комсомолки» — и состав, и степень одухотворенности похожи. К тому же Фредди одержим какой-то термоядерной похотью, которая способна смутить даже его сослуживцев. Он не может просто жить и работать, а может только двигаться и искать. Однажды поиски утраченных смыслов приводят его на яхту сладкоречивого Ланкастера Додда (Филип Сеймур Хоффман, реально похожий на Хаббарда). Додд, примерно допросив Фредди по своей методике, используя, в частности, гипноз, берет его на борт матросом. Но становится он восприемником учения о прошлых жизнях, которые должны помочь человеку разобраться с настоящим и будущим. Взаимоотношения этих двух людей — суть фильма. Мастер пытается укротить животные инстинкты ученика, но сам попадает от него в зависимость.