Иван Болотников Кн.1
Шрифт:
На колокольне великого государя всея Руси встретил старый звонарь с тремя плечистыми сыновьями.
— Звон твой — богу угодный, старик. Дозволь мне, Трифон, в колокол ударить. Пущай господь меня услышит на небесах своих.
— Завсегда рады, батюшка царь, — опустившись на колени, проговорил звонарь, к которому царь приходил, почитай, каждую неделю. — Вставай, государь, за малый колокол.
— Не-е-ет, Трифон. Сегодня в набольший хочу ударить, — затряс худым перстом Федор Иванович.
— Осилишь ли, царь-батюшка? — засомневался звонарь.
— Ежели бог поможет — осилю. Дай веревку, Трифон.
Федор Иванович широко перекрестился, по-мужичьи поплевал на ладони и принялся раскачивать многопудовый язык. Прошла секунда, другая, но тяжелый язык так и не коснулся колокола.
Царь опустился на пол и заплакал.
Звонарю стало жалко слабосильного государя.
— Давай вдвоем потянем, батюшка.
— Нет, Тришка, я сам, — заупрямился Федор Иванович и снова шагнул к веревке, подняв бледное лицо на сверкающие в лучах солнца кресты.
— Помоги, господи. Придай силы рабу твоему верному, прида-а-ай…
Царь из последних сил потянул за веревку — раз, другой, третий. И наконец-то колокол загудел, вначале робко и слабо, а затем все мощнее и мощнее.
— Услышал меня господь, услыша-а-ал! — исступленно прокричал Федор Иванович.
Борис Годунов, привалившись к каменному своду, тоскливо поглядывал на государя, тайно усмехался и думал:
«Юродивый царь! И это Рюрикович — сын самого Ивана Васильевича, грозного и всесильного самодержца. Наградил же господь великую Русь блаженным царем. Федор — духом младенец, превосходит старцев в набожности, занимается делами церковными ревностнее, нежели державою, беседует с иноками охотнее, нежели с боярами. Государь больше похож на пономаря, чем на царя. В келье он был бы больше на месте, чем на престоле. Умом скуден, телесами слаб, водянке подвержен. Сестрицу Ирину жаль. Скушно ей с немощным, слабоумным Федором. Оттого и детей все нет. А может, это и к лучшему. К чему еще один наследник престола? Слава богу, Дмитрия не стало. А хворый царь недолго протянет. Немного лет ему богом отведено на этом свете. И тогда путь к престолу открыт. И никому более, как ему, Борису, Русью править…»
Душно стало боярину. Распахнул кафтан. Сильными холеными пальцами стиснул широкий малиновый кушак с золотыми кистями.
Царь Федор упал на руки старого звонаря — обессиленный, с красными пятнами и крупными каплями пота на побледневшем лице. Выпучив глаза и вскинув редкую бороденку на замолкнувший колокол, дышал часто и все приговаривал:
— Теперь господь доволен мной, Тришка…
Возле дворца государя всея Руси встретили десятка два челобитчиков из посадских. Загалдели разом, сгибаясь в низких поклонах и протягивая царю грамотки.
— Укажи праведному суду быть, великий государь.
— Задавили нас купчишки. Притесняют, ремесло захирело.
— Князь Василий Шуйский у себя во дворе беглых тяглецов укрывает, а пошлину с нас со всей слободы взимает.
— Защити, надежа и заступник!
Федор Иванович тоскливо вздохнул и сказал своему ближнему боярину:
— Докучают меня мирские заботы. Прими челобитчиков, рассуди всех праведно и без корысти. А я помолюсь за детей своих.
— Сегодня в думе от свейского [121] короля послов встречаем. Надлежит государю на троне быть, — поднимаясь на крыльцо, напомнил царю о державных делах Борис Федорович.
121
Свейского — шведского.
— Притомился я, боярин. Примай послов без меня да глаголь моим именем. А мне из Чудова монастыря архимандрита [122] пришли. В христово воскресенье на молебен к нему собираюсь. Ступай, боярин, с богом…
ЧАСТЬ VI
Ордынцы
Глава 1
Татары идут на русь
Последние шесть лет на Руси жили спокойно: басурмане не тревожили своими набегами московские города и села.
122
Архимандрит — высшее звание священника-монаха, обычно настоятеля мужского монастыря.
Все эти годы в Крыму шли кровавые междоусобицы. Грозный хан Магмет-Гирей в одну из тёмных ночей был зарезан в своем дворце коварным братом Исламом. Горячие сыновья Магмет-Гирея — Сайдет и Мурат сбросили с трона нового повелителя. Мстя за отца, опустошили весь Крым, разграбили ханскую казну. Но не долго властвовали братья. Ислам-Гирей собрал десятки тысяч джигитов и прогнал обоих в степи. Братья ушли под покровительство московского царя. Мурату было дозволено жить и кормиться в завоеванной русским государем Астрахани, а Сайдету милостиво позволили кочевать с ногаями в степях близ своего сородича.
Опасаясь своих дерзких племянников, хан пригласил в Крым турецких янычар. Искал дружбы Ислам и с русским царем. Он писал Федору:
«Ежели захочешь с нами в самом деле быть в дружбе, то ты бы наших недругов, Сайдета и Мурата, у себя не держал, хотя они тебе и в руки попались. Ты бы сослал их туда, где бы их не слыхать, не видать; а денег и казны не годится им давать. Ежели ты с нами подружишься, то мы непременно станем под неверною Литвою промышлять». [123]
123
В XVI–XVII вв. граница Московского государства с Речью По- сполитой на юге шла по Днепру. Еще в XIV веке Литва, пользуясь раздорами в Золотой Орде, присоединила к себе Киевское государство.
От имени великого государя Борис Федорович Годунов направил в Крым посла с грамотой, в которой заверял, что Сайдет и Мурат не пойдут на Крым, если только сам хан не поведет свои тумены [124] на московские порубежные земли и турецкому султану поход на Астрахань отговорит.
Ислам умер своей смертью в 1588 году, оставив трон преемнику — Казы-Гирею. И новый самонадеянный хан с первых же дней стал помышлять о набеге на Русь.
В самом конце июня Борису Годунову ратные гонцы донесли, что крымский хан быстро продвигается к Москве.
124
Тумены — военные полки, насчитывающие до десяти тысяч воинов.
Царь и бояре сошлись на совет.
Чтобы крымский хан не проник в Москву и не подверг её сожжению, как это сумел сделать Девлет-Гирей, стан русскому войску определили в трех верстах от стольного града между Тульскою и Калужскою дорогами. Соорудили там дощатый подвижный городок [125] на колесах и церковь святого Сергия, где поставили икону Богоматери, с которой когда-то великий воитель князь Димитрий, прозванный Донским, одержал славную победу над ордынцами свирепого эмира [126] Мамая.
125
Дощатый городок (более древнее название — «гуляй-город») применялся на Руси в XII–XVI вв. как легкое полевое укрепление, состоящее из больших деревянных щитов с отверстиями в них для затинных пушек и пищалей. Дощатый городок передвигался по полю летом на катках, зимой — на полозьях. Обычно в походе щиты перевозились вслед за войском в обозе на телегах или санях.
126
Эмир — титул правителя, владетельного князя в некоторых мусульманских странах Востока.
Подмосковные монастыри — Данилов, Новоспасский и Симонов — обратили в боевые твердыни.
Само предместье стольного града за Москвой-рекой с удивительной быстротою укрепили деревянными стенами с бойницами. Здесь поставили огнестрельный снаряд с пушкарями знатными, которые недавно еще ливонцев воевали.
Глава 2
Под даниловым монастырем
Москва в тревоге ожидала татар.
Царь Федор Иванович с духовенством трижды обходили Москву с крестами. Служили молебен и ждали набольшего воеводу — князя Федора Мстиславского.