Чтение онлайн

«Ну, господин Иван, валяй, только чувствительную, про какую-нибудь былиночку, сиротиночку… ну, что-нибудь такое!

Иван Петрович подстроил скрипку, изловчился, пиччикатою без смычка тронул струну и запел… век не забуду… Вот тут все сердце так размякло, обливается слезами, плачет и поет:

Не выдержал и дядюшка, взглянул пару раз на ключницу, моргнул и зарыдал, как ребенок.

– Сильно, – говорит, – очень сильно, господин Иван! Целуй меня, каторжный! Уж, что хочешь, делай, что знаешь, проси у меня, а я уж не пущу тебя от себя. Учи моих мальчиков-сиротинушек, утешай меня, и вот тебе барское слово: На жизнь жаловаться не будешь! С этого времени господин Герасим С-ский дает вам, господин Котляревский, стол вместе с нами и тридцать медных гривен в месяц!.. Целуй же меня».

Покончив с обязанностями, возложенными хозяином на учителя, вечером Иван шел в свою комнату, снимал со стены скрипку, и все тревоги, обиды, душевные заботы и бытовые проблемы исчезали куда-то далеко-далеко.

Бывало так – и об этом молодые учителя знали и рассказывали, предостерегая друг друга, – что помещики после нескольких лет службы таких домашних учителей записывали их своими крепостными. В бумагах И. Котляревского сохранилось свидетельство уездного предводителя от 1793 года о том, что он (Котляревский) является дворянином Полтавского уезда. Возможно, не зря в свое время Иван Петрович так беспокоился об этом документе? Может, это свидетельство было охранной грамотой, которую получил молодой домашний учитель, чтобы защититься от возможных посягательств на свою свободу со стороны ретивых помещиков.

Проведя детство и юность в городе, Котляревский мало знал жизнь и быт крестьян в деревне. Теперь он мог часто бывать на сельских свадьбах, крестинах, участвовать в различных играх и забавах молодежи. Ему было всего 24 года! Был он среднего роста, плечистый, крепкий, со следами когда-то перенесенной оспы на лице, глаза черные. Учителя тянуло к общению со сверстниками, – ни сейчас, ни потом не жил он отшельником и анахоретом. Котляревского можно было встретить на посиделках и вечеринках: вместе с парнями и девушками он пел песни, участвовал в различных играх. По свидетельству С. П. Стеблина-Каминского, он охотно ходил «на сборища и забавы народные и сам, переодетый, участвовал в них, внимательно вслушивался в народный говор, записывал песни и словечки, изучал язык, нравы, обычаи, обряды, поверья, пересказы украинцев, как будто готовя себя к последующему труду». Пожалуй, в то время отличить Ивана Петровича, дворянина, от сельского хлопца было невозможно. Юноша был поражен богатством и красотой народного творчества, языка, обычаев. Интересы и впечатления переросли в изучение быта украинского крестьянства. Одетый в крестьянскую одежду, он пристально присматривался к стародавнему образу жизни украинцев, прислушивался к разговорам, изучал обычаи, поверья, обряды. Записывал песни, пословицы, поговорки, меткие остроумные словечки, шуточные высказывания, анекдоты, предания – особенно про казацкую старину. Любознательный юноша хорошо изучил и быт, интересы, привычки помещиков, чиновников, духовенства. В его памяти отложились огромные запасы знаний о бытовой и общественной жизни своих соотечественников. Молодой учитель был не только остроумным собеседником, хорошим певцом и способным скрипачом, не только страстным собирателем народной мудрости – уже в это время его художественный дар выливается в первые строки «Энеиды».

В годы учительства были написаны первые три части произведения. Поэма сразу же начала распространяться в рукописных списках и имела огромный успех у читателей. Ее с интересом читали даже украинские вельможи, хоть и стесняясь признаться, что они понимают язык, на котором говорят их горничные и конюхи, который они презирают и считают «мужицким».

А в жизни Котляревского происходят резкие перемены, никак не связанные с его творчеством. Иван искренне полюбил свою воспитанницу Марию, дочь (по другим данным – племянницу) золотоношского помещика, но получил отказ от ее отца (или дяди). Отказ объяснили тем, что девушка уже была раньше помолвлена с другим, но на самом деле препятствием к объединению влюбленных была, конечно же, бедность дворянина. Котляревский на следующий же день оставил свое учительство и записался кадетом [1] в размещенный на Полтавщине Северский полк. По другой, не столь романтичной версии, юного дворянина обижало пренебрежительное отношение господ к учителю, который находился на положении слуги, и даже врожденное чувство юмора и оптимистичный характер уже не могли помочь Ивану Петровичу мириться с подобным порядком.

Иван Котляревский находился на военной службе двенадцать лет (1796–1808). Писатель служил в Северском карабинерном (впоследствии драгунском) полку, сформированном в 1783 году Румянцевым на базе бывших казачьих полков, полк был укомплектован преимущественно солдатами-украинцами. Примечательно, что дислоцирован полк был в течение длительного времени именно на украинской земле. Поэтому Котляревский и в период своей армейской службы все время находился в кругу тех интересов, которыми жил украинский народ, что, разумеется, положительно влияло на его работу над «Энеидой». Локальные полтавские наблюдения и впечатления легли также в основу другого произведения поэта – «Песни на новый 1805 год господину нашему и отцу князю Алексею Борисовичу Куракину».

Князь Куракин (1759–1829) – образованный человек и известный государственный деятель своего времени, с 1802-го по 1807 год был генерал-губернатором Малороссии. Исторические данные свидетельствуют о прогрессивности А. Куракина во время его пребывания на этом посту. Котляревский написал «Песню…» в конце 1804 года, но при жизни автора она не была напечатана. Сочинение в течение нескольких десятилетий распространялось в рукописных списках, и по одному из них впервые было опубликовано в 1849 году Яковом Головацким в львовском журнале «Пчела».

За время пребывания в армии Иван Петрович хорошо овладел военным делом, глубоко познал образ жизни, интересы, психологию, взаимоотношения солдат и офицеров, что очень пригодилось ему при написании поэмы «Энеида» и водевиля «Москаль-кудесник» («Солдат-чародей»).

С 1798-го по 1806 год Котляревский был прикомандирован как инспекторский адъютант к генералу Дотишампу, инспектору Днестровской и Крымской инспекции. Аттестат, выданный Котляревскому этим генералом, отмечает его «отличное усердие и прилежание» и рекомендует как хорошего офицера, стоящего «внимания начальства к его способностям». В составе Северского полка Иван Петрович участвовал в Задунайском походе русской армии во время русско-турецкой войны. На войне проявил себя как смелый офицер и умелый исполнитель сложных поручений. В то время он, будучи в звании штабс-капитана, исполнял обязанности адъютанта генерала Мейендорфа и вел по его поручению «Журнал военных действий 2-го корпуса войск». Котляревский обнаружил храбрость и мужество во многих операциях военной кампании – при осаде и взятии Бендер, в боях за Измаил. Отличился он также в переговорах с буджакскими татарами [2] , убедив их не оказывать сопротивления русским войскам и мирно присоединиться к России. Но разве возможно в таких сухих фразах изложить все факты службы Ивана Петровича? Благодаря его дипломатическому таланту сорок тысяч татарских всадников перешли на сторону русского войска. Во время осады Измаила он, штабной офицер, не колеблясь, принял на себя командование батальоном и повел солдат в атаку. Бендеры сдались русским без единого выстрела только благодаря искусно разыгранному по сценарию Котляревского спектаклю «прибытие подкрепления». За боевые заслуги Иван Петрович Котляревский дважды был «удостоен монаршего благоволения», то есть письменной благодарности от самого царя. За умелое выполнение сложного дипломатического поручения был награжден орденом Святой Анны. О тщательности выполнения служебных обязанностей и различных поручений свидетельствует и то, что Котляревский за время пребывания в армии поднялся в должности от кадета до штабс-капитана [3] .

В конце 1807 года Ивана Котляревского переводят в Псковский драгунский полк, дислоцированный в Литве. К сожалению, нам не известны причины этого перевода, но здесь он задержался недолго: если раньше ему служилось легко, и находился он среди земляков, то теперь произвол начальства, издевательства над солдатами, угодничество, моральное разложение офицерства становятся для него просто невыносимыми. Скорее всего, здесь возникли какие-то осложнения в отношениях с начальством, возможно (как раз перед этим умерли генерал Михельсон, а затем и генерал Мейендорф), даже с новым командующим российской армии в Молдавии генералом Прозоровским. В начале 1808 года Котляревский подал в отставку, а через несколько месяцев, будучи штабс-капитаном, оставил военную службу в чине «капитана с мундиром» (то есть имел право носить военную форму, даже не служа в армии). Возникает очередной вопрос: почему он это сделал? Длительные походы и тяжелые бои подорвали здоровье? А может, правда в том, что эта отставка была не добровольной? Храброго офицера просто выгнали из армии? Говорят, был приказ отправить Ивана Котляревского в отставку, потому что он выразил свое громкое недовольство по поводу жестокого наказания восставших киевских крестьян-ополченцев, требовавших казацких прав, и заступился за обманутых задунайских казаков. Им обещали землю за помощь русским войскам, а после победы категорически отказались от обещаний и отблагодарили плетьми и шпицрутенами.

Наиболее известная легенда из жизни Котляревского – описание его встречи с казаками. Произошло это якобы во время русско-турецкой войны. Лодка с вооруженными солдатами причаливала к правому берегу Дуная. Когда лодка остановилась, с нее среди прочих сошел на берег широкоплечий, черноволосый человек. У него было приятное, немного изрытое оспой, продолговатое лицо с высоким лбом и черными глазами, полными ума и огня. Запорожцы окружили прибывших и повели их к куреню. Поздоровавшись, мужчины назвали себя. Один из казацкой ватаги, услышав фамилию прибывшего офицера, спросил: «Не тот ли вы Котляревский, что сочинил “Энеиду”?» Капитан кивнул: «Тот самый». «Так это ты, отец наш!» – воскликнул казак и стал читать наизусть отрывки из поэмы. А закончив, воскликнул: «Вот такого бы нам, братья, в кошевые атаманы!» (По другой версии этой легенды разговор состоялся между писателем и гребцами на лодке.) Что в этом пересказе придумано, а что было по правде, трудно сказать. Говорят, что об этом случае рассказывал сам Иван Котляревский. Рассказывая об этом событии в своей жизни, Котляревский, по свидетельству современников, обычно с удовольствием добавлял, что его «Энеида» попала даже в библиотеку Наполеона: вывезена была, мол, им из захваченной Москвы в 1812 году. То есть источник вроде бы точный. А вместе с тем в этом рассказе есть и явные недочеты. Не совсем убедительным также кажется и объяснение, почему запорожцы приглашают именно Котляревского за «старшего»: мол, автор «Энеиды». В то же время можно не сомневаться, что писатель во время Молдавского похода разговаривал с запорожцами. Но при каких же обстоятельствах могла произойти эта встреча? Среди той части запорожцев, что после ликвидации Запорожской Сечи поселилась на Дунае и в Турции, не угасала жажда возвращения, в частности с 1790-х годов вплоть до переселения на Кубань. Когда в 1806 году началась война России с Турцией, запорожцы из Задунайской Сечи стали массово переходить на сторону русских, в Бессарабию.

Командующий русской армией в Молдавии генерал Михельсон принял казаков и сформировал из них Усть-Дунайское Буджацкое войско. После этого из Задунайской Сечи перешло более 1000 человек. Как свидетельствует генерал Ланжерон (командир одной из дивизий российской армии), отряды запорожцев того времени принимали участие в военных действиях. Усть-Дунайское Буджацкое войско действовало недолго (менее года). Александр I приказал прекратить организацию Сечи и отменить все, что было сделано, поскольку из-за этого в Новороссии «возникли между крестьянами различные беспокойства, непокорность и бегства в Молдавию». Целые деревни, как отмечает царский рескрипт, снимались со своих мест, чтобы присоединиться к запорожцам и получить, таким образом, казацкие «вольности».