Иван Крылов – Superstar. Феномен русского баснописца
Шрифт:
«Законы, на которых основано заведение типографии и книжной лавки» 124 , подписанные 8 декабря 1791 года, были одновременно и уставом общества, и договором между пайщиками. Каждый из них обязывался внести в капитал предприятия по 250 рублей. В заведенной тогда же «Книге приходной на 1792 год» значилось:
В декабре [1791 года] под числом 15-м Иван Дмитревской положил двести пятьдесят рублей; под числом 20-м Петр Плавильщиков положил двести пятьдесят рублей; Иван Крылов положил пятьдесят рублей; 1792 год, генварь, число 1-е, Александр Клушин положил двадцать пять рублей; число 27-е, Иван Крылов положил двести рублей; февраля 16-го, Александр Клушин положил сорок рублей.
124
Быстров И. Типография Крылова с товарищами [sic!] // СПч. 1847. № 289 (22 декабря). С. 1155–1556 (далее «Законы…» и приходная книга общества на 1792 год цитируются по этой публикации). «Типография Крылова с товарищи» в конце концов оказалась в единоличном владении Василия Плавильщикова – младшего брата одного из основателей (об этом см. ниже). В 1823 году все его дело и имущество, в том числе документы товарищества, по завещанию перешли к А. Ф. Смирдину, а библиотека Смирдина, в свою очередь, в 1847 году была куплена его приказчиком П. И. Крашенинниковым. Очевидно, тогда в руки нового владельца попал и архив, с которым смог ознакомиться И. П. Быстров, сотрудничавший с Крашенинниковым при составлении «Третьего прибавления к „Росписи российским книгам для чтения из библиотеки Петра Крашенинникова“». Как коллега Крылова по Публичной библиотеке и автор воспоминаний о баснописце он хорошо понимал ценность этих документов. Публикация сохранила их, оригиналы до наших дней не дошли.
Дмитревский и Плавильщиков были достаточно состоятельны, чтобы без особенных затруднений сделать необходимый взнос. Первый еще в 1787 году вышел в отставку и жил на солидный пенсион в 2000 рублей в год. Второй по должности инспектора русской труппы получал 1200 рублей, пользуясь казенной квартирой с дровами (то есть отоплением); к этому надо добавить бенефисы, которые полагались ему как актеру, и авторское вознаграждение за пьесы. Скажем, 4 ноября 1791 года ему были выплачены 300 рублей за трагедию «Рюрик» (поставленную под названием «Всеслав») 125 .
125
См.: Архив Дирекции императорских театров. Вып. 1. Отд. III. СПб., 1892. С. 35–36.
Что касается двух других пайщиков, то им внести свои доли оказалось труднее. Крылов, уже более трех лет находясь в отставке, не имел постоянного дохода, и можно только догадываться, как в его распоряжении оказалась сумма, почти в три раза превышавшая то годовое жалованье, которое он некогда получал.
Но если Крылов, хоть и в два приема, все-таки справился с 250-рублевым взносом, то Клушин, скорее всего, так и не смог полностью выплатить свой пай. Принадлежа к древнему, но обедневшему роду, он располагал очень незначительными средствами: его жалованье в Комиссии о дорогах составляло 300 рублей в год 126 . О том, что Клушин в это время серьезно нуждался в деньгах, говорит тот факт, что в 1791 году он и его брат даже продали свои доли в родовой вотчине 127 .
126
См.: Прошение литератора Клушина // XVIII век. Сб. 3. М.; Л., 1958. С. 517.
127
См.: Степанов В. П. Клушин Александр Иванович // Словарь русских писателей XVIII века. Вып. 2. СПб., 1999. С. 62. Мать Клушина (во втором браке Булгакова) владела лишь 10 душами крепостных и явно не могла помогать сыну.
Судя по «Законам…», само товарищество, созданное четырьмя пайщиками, оставалось безымянным, однако на него можно распространить название учрежденного ими предприятия – «Типография И. Крылова с товарищи» 128 . Выдвижение на первый план имени самого молодого (двадцатидвухлетнего) и нечиновного из четверки, вероятнее всего, связано с тем, что Крылову как человеку энергичному, знакомому с типографским производством и, главное, не обремененному службой, предстояло управлять общим делом.
128
Часто приводящийся в научной литературе вариант названия – «Типография Крылова с товарыщи» – зафиксирован лишь однажды, на титульном листе первой части журнала «Зритель».
Коммерческая сторона деятельности товарищества была продумана детально. Кроме денежного пая, члены вносили и такой нематериальный, но весьма значимый капитал, как литературный труд. Они обязывались печатать свои сочинения только в собственной типографии и продавать только в собственной лавке. При этом типографские услуги пайщики-авторы должны были оплачивать на общих основаниях. Еще одним важным ресурсом был авторитет, которым обладали в театральной среде Дмитревский и Плавильщиков. Несомненно, благодаря им типография сразу стала получать заказы Театральной дирекции на печатание афиш 129 , что приносило стабильный доход.
129
Афиши того времени – небольшие печатные листки с объявлением о предстоящих концертах, спектаклях и других зрелищах. Они не расклеивались, а по подписке раздавались в театральной конторе.
Что касается книжной лавки, то она в соответствии с «Законами…» обладала частичной самостоятельностью; предполагалось, что наряду с продукцией собственной типографии она будет торговать и чужими изданиями. В Петербурге того времени, где существовало несколько десятков книжных лавок 130 , ей предстояло выдерживать нешуточную конкуренцию.
Планировалось, что типография и лавка образуют «два капитала, один другого подкрепляющие». 80% доходов лавки надлежало передавать в доход товарищества, при этом она сама должна была зарабатывать на содержание сидельца, а книги других типографий получать путем обмена, что дополнительно расширяло сбыт продукции «Крылова с товарищи».
130
На конец 1791 – начало 1792 года их было более тридцати (Зайцева А. А. Книжная торговля в Санкт-Петербурге во второй половине XVIII в. СПб., 2005. С. 315–323, 329–334).
В юридическом отношении содержание частной типографии не представляло для пайщиков проблемы. Двое из них, состоявшие в «актерском звании», относились к городскому сословию почетных (именитых) граждан, а двое других были дворянами. И тем и другим закон разрешал владеть производственными предприятиями, в том числе типографиями. Сложнее обстояло дело с лавкой. Установив в «Законах…», что она существует «на основании городского права», пайщики обязаны были учитывать ограничения, наложенные законодательством на торговые заведения, в частности то, что содержание лавок вне собственных домов позволялось только купечеству. Между тем никто из пайщиков не владел в столице недвижимостью и купцов среди них не было, так что само существование их книжной лавки, располагавшейся в арендованном помещении, оказывалось не вполне законно 131 .
131
Ср. с положением Новикова, который в 1789 году, по окончании срока аренды московской Университетской типографии, был вынужден ради продолжения налаженной торговли в бывшей Университетской книжной лавке прибегнуть к помощи гильдейских купцов Н. Н. Кольчугина и И. И. Переплетчикова, которые, фактически будучи его приказчиками, выступили в качестве ее номинальных владельцев (об этом см.: Мартынов И. Ф. Книгоиздатель Николай Новиков. М., 1981. С. 111, 132).
Это затруднение удалось преодолеть, выписав в Петербург младшего брата одного из пайщиков. 3 августа 1792 года двадцатичетырехлетний сын московского купца Василий Плавильщиков записался в столице в третью гильдию 132 , что давало ему право заниматься «мелочной», то есть розничной торговлей. В ноябре он уже принимал активное участие в организационных и хозяйственных делах типографии и книжной лавки 133 . При этом «Книга приходная на 1792 год» не содержит информации о его вступлении в число пайщиков; это, по-видимому, произошло позднее.
132
Зайцева А. А. Книжная торговля в Санкт-Петербурге во второй половине XVIII в. С. 328.
133
См.: Полонская 2. С. 77.
Масштабы предприятия были невелики. Для сравнения: товарищество «Типографическая компания», созданное Н. И. Новиковым и его единомышленниками в 1784 году, имело первоначальный капитал в размере 57 500 рублей, причем взносы пайщиков составляли от 3 до 10 тысяч 134 .
Львиная доля расходов первого года пришлась, вероятно, на приобретение оборудования и материалов. Возможно, некоторую помощь здесь оказал опытный Рахманинов: о том, что он «содействовал нам к заведению типографии», Крылов позднее упоминал в разговоре с его племянником С. П. Жихаревым 135 . Однако о прямой передаче типографии Рахманинова товариществу говорить нет оснований: по авторитетному утверждению И. М. Полонской, «в этих двух типографиях не было ни одного общего шрифта» 136 . «Содействие» могло выразиться, в частности, в том, что «по наследству» от Рахманинова перешли некоторые деловые связи и потенциальные заказчики 137 .
134
Мартынов И. Ф. Книгоиздатель Николай Новиков. С. 56.
135
Жихарев С. П. Записки современника. М.; Л., 1955. С. 356 (запись от 9 февраля 1807 года).
136
Полонская 1. С. 161.
137
Так, напечатанную «Типографией Крылова с товарищи» в 1792 году книгу «Забава в уединении, или Собрание достопамятных происшествий…» перевел с французского сослуживец Рахманинова по лейб-гвардии Конному полку вахмистр Михаил Превлоцкий.
Типография и книжная лавка расположились в цокольном этаже недавно отстроенного огромного дома И. И. Бецкого на Миллионной улице. Там же на счет товарищества были арендованы и жилые комнаты. Очевидно, что ни Плавильщикову, располагавшему казенной квартирой, ни пожилому, семейному Дмитревскому они не были нужны; в них были заинтересованы наименее обеспеченные пайщики – неразлучные друзья Крылов и Клушин. «Члены, живущие там, пользуясь квартирою, больше и заняты присмотром и ведением книг по типографии», – говорилось в «Законах…».
Основной груз обязанностей, включая хозяйственные записи, принял на себя Крылов. Именно его рукой заполнена «Книга приходная на 1792 год». Ее освидетельствование другими пайщиками прекратилось в августе того же года, что говорит, видимо, о том, что счетоводству своего товарища они вполне доверяли.
Для функционирования типографии и книжной лавки требовались не только помещение и оборудование, но и персонал, в том числе фактор (руководитель технической части), корректор, квалифицированные рабочие – наборщик и печатник, а также сиделец в лавке. Ограниченность средств заставляла пайщиков экономить, и работу, не требующую профессиональных навыков, они брали на себя. Пункт 2 «Законов…» гласил: