Чтение онлайн

Полковника эта история привела в крайнее раздражение, и он решил, что пора лично встретиться с директором Бейнсом: доложить о своих соображениях и о спицах, которые военно-воздушная разведка вставляет в колеса МИ5.

Бейнс не удивился, а расхохотался.

– Остыньте, Рейс! – произнес он сквозь смех. – Сию пикантную сплетню знают все, кроме вас. Ваша шлюшка направилась ни больше ни меньше в Букингемский дворец, где встретилась с Уоллис Симпсон. Здорово, да? Любовница Его Величества передает шифрограммы в Берлин, не вылезая из королевской постели! Но смешно не это – смешно то, что она передает их вместо бывшей официантки, так внезапно решившей родить. И приносит ей шифровку дешевая продажная девка, которая полуголой пляшет перед низкосортной публикой! Скажите, Рейс, о какой государственной безопасности мы после этого говорим? Что мы с вами вообще здесь делаем?

– Но почему тогда Адмиралтейство… – начал полковник, но Бейнс его перебил:

– Они все еще надеются сохранить роль миссис Симпсон в тайне. Потому что господин Уинстон продолжает считать Германию нашим врагом номер один и безуспешно пытается убедить правительство в том, что политика умиротворения кайзера не принесет нам ничего хорошего. Но мы с вами работаем не на Уинстона, а на правительство. А потому закроем глаза на этот маленький пикантный момент и продолжим в том направлении, в котором начинали. Вы отлично поработали, полковник. Я думаю, можно потихоньку начинать операцию «Резон». Для начала дайте необходимые инструкции кухарке Лейберов. Только поговорите с ней сперва, выясните, на что она способна.

– Мне показалось, она не последует нашим инструкциям. Ее напугали люди из Адмиралтейства.

– А знаете что? – Бейнс прищурился. – Давайте подыщем ей место на каком-нибудь нашем объекте. С условием, конечно, но чтобы ей было гораздо легче выполнить наше условие, чем отказаться от места. А? Хорошая идея?

Он потер руки, довольный собой. Но полковник беспокоился о другом.

– Сэр, я должен вас предупредить, – кашлянул он. Ему подумалось вдруг, что Бейнс к нему не прислушается. – Мне кажется, что доказательства сами упали нам в руки – слишком уж легко и быстро это произошло.

– И что? Операция «Резон» в некотором роде двухсторонняя. Не забывайте, что немецкая шпионка спит с нашим королем. Немцы так же заинтересованы в успехе операции «Резон», как и мы, – если они догадываются о наших замыслах, нам это только облегчает задачу. Соблюдем внешний «этикет» и не позволим нашим врагам обвинить нас в пособничестве кайзеру.

– В том-то и дело… – Полковник кашлянул еще раз. – Я думаю, что Аллена нам могли подсунуть нарочно. Выдать его за немецкого агента…

– А заодно супругов Кинг, девку Боулз, Максимилиана фон Хёйне и любовницу короля?

– Не совсем так. Возможно, зная о том, что супруги Кинг немцы, Аллен втерся к ним в доверие, убрал Эрни Кинга и выдал себя за немца его жене.

– А она, такая глупышка, сразу признала в нем нового руководителя? Вы параноик, Рейс. И кого, по-вашему, мог бы представлять Аллен?

– Второе бюро, разумеется. Это наиболее вероятно. Вряд ли американцам захочется сорвать наши переговоры с кайзером.

– Я не сомневаюсь, что лягушатники приложат все усилия, чтобы устроить Великобритании выволочку за нарушение Версальских соглашений. Но посмотрите на Аллена и на любого француза – арийской внешности Аллена позавидует и фон Риббентроп.

– Во Втором бюро сидят не идиоты – они нашли человека с подходящей внешностью, – пожал плечами полковник.

– Аллен является внештатным сотрудником военного министерства уже два года. Вы полагаете, лягушатники прознали об операции «Резон» за несколько лет до ее начала?

– Аллен может быть завербованным агентом.

– Не смешите меня, Рейс. С такой биографией – да еще и завербованный агент? – Бейнс захихикал, считая, что удачно пошутил.

Тони маялся от безделья на Рита-роуд, когда в машинный зал робко протиснулся Чудо-малыш. Они были знакомы еще по Кембриджу, причем формально Малыш учился в Королевском колледже, но посещал лекции университета. Понятно, что студенты относились к нему немного свысока, к тому же мальчик выглядел моложе своих лет и чем-то неуловимо напоминал девочку. Он и теперь напоминал девочку: ужимками и взглядом снизу вверх. Обладая поистине экстраординарными математическими способностями, этот паинька был, мягко говоря, абсолютно неприспособлен к жизни. А если выражаться прямо – иногда вел себя как полный идиот 4 . Пожалуй, Тони поступил с ним жестоко, но раскаивался не сильно.

– Тони, привет… – робко начал Малыш.

– Привет, привет, – усмехнулся тот.

– Я пришел посоветоваться. Ты сказал, чтобы я советовался с тобой в таких случаях…

Чудо-малыш работал в Комнате 40 и считался там гением криптоаналитики. Впрочем, Тони не отрицал его выдающихся способностей.

– Ну да. Что-то интересное?

– Я не уверен. Думаю, это криптостойкая система со статистически надежным ключом. Но ты ведь говорил, чтобы я советовался…

– Давай посмотрю.

Чудо-малыш принес шифрограмму с телеграфной ленточки, которую Тони оставил у Салли в ящике трюмо. До чего же умница этот пай-мальчик! Верней, до чего же он глуп… Неужели он в самом деле верит в то, что передает Тони информацию, интересную с точки зрения математики? Или у него в глубине души брезжат сомнения насчет мотивов Тони? Несмотря на сексуальные пристрастия, Чудо-малыш был истинным и весьма горячим патриотом, гордился работой в Комнате 40 и считал ее исполнением гражданского долга.

Дело в том, что однажды после лекции этот дурачок попросил Тони проводить его до кампуса – и Тони, уверенный, что речь пойдет о математике, на голубом глазу согласился! А в результате оказался в столь идиотском положении, о котором до сих пор вспоминал с содроганием. Нет, выяснилось, что о математике речь не пойдет, – пай-мальчик заговорил о том, что ему нравятся такие вот неотесанные парни из низов. А Тони-то из кожи лез вон, чтобы никто не счел его «парнем из низов», но выяснилось, что Малыш чует такие штуки сердцем (или другим органом чувств, более соответствующим ситуации). Если бы на месте Тони был менее «отесанный» парень, он бы непременно дал пай-мальчику в зубы – за оскорбление. А джентльмен должен холодно и вежливо раскланяться, не опускаясь до объяснений, – Тони так и поступил. Однако слишком уж лакомым казался кусок, слишком уязвимым и при этом подающим большие надежды был Чудо-малыш, чтобы упустить его из виду. И через два года, застукав пай-мальчика за уголовно наказуемым грехом, Тони прикинулся поборником морали и пообещал сообщить об увиденном в колледж. Чудо-малыш клялся, что сделает для Тони что угодно, лишь бы загладить вину! И вот уже три года ее заглаживал, развлекая Тони шифровками, проходящими через Комнату 40. И делал вид, что верит в исключительно математический интерес и чистую мужскую дружбу между двумя криптоаналитиками.

Если бы о наклонностях Чудо-малыша узнали в МИ5 или военно-воздушной разведке, его карьере как дешифровальщика пришел бы печальный и позорный конец. Потому что нет ничего проще, чем вербовать таких ребят, – за возможность работать на Великобританию они готовы раскрыть врагам любой ее секрет.

Тони сделал вид, что внимательно изучает шифровку. И даже ввел ее в скрипучие мозги аналитической малышки – не башмаком капустный суп черпаем! Рассказал, какие усовершенствования добавил в коды машинного анализа шифрограмм. Выслушал возражения и идеи. В общем, разговор оказался интересным и небесполезным, а также помог скоротать время до конца рабочего дня. Они сошлись на том, что для выводов слишком мало информации. Но Малыш в самом деле был гением (или сумасшедшим, а одно другого не исключает), потому что увидел статистически надежный ключ – что соответствовало действительности. На основании одного короткого сообщения такой вывод нельзя было считать достоверным, но из него вытекало немаловажное предположение: это личный шифр, индивидуальный, для завербованных агентов их обычно не составляли.

Не будь Малыш столь гениальным, Тони мог бы подшутить над ребятами из Комнаты 40, «расшифровав» сообщение, и даже подвел бы под расшифровку какое-нибудь логическое объяснение, но Малыш бы в него не поверил. А директор Бейнс мог бы сделать неверные выводы: все хорошо в меру и незачем переигрывать.

Вообще-то сообщение в Берлин не удивило бы Бейнса – Тони подтверждал, что Великобритания готова к сотрудничеству с рейхом и желает по секретным каналам передать нечто важное для ведения переговоров, но стесняется сделать это в открытую; видимо, речь идет о нарушении Версальского договора или Женевского соглашения. Предположительно, предметом передачи является образец нового британского супероружия: возможно, животное, подвергнутое некротизации.

Пусть Бейнс продолжает ритуальные танцы и изображает случайную утечку информации – в случае провала операции британские политики схватятся за голову и скажут, что сведения попали к немцам безо всякого умысла со стороны правительства.

И все получилось бы как нельзя гладко, красиво и логично, как в шахматной партии из учебника для начинающих, если бы не глупая смерть Эрни. Да, смерть Эрни ускорила события, но всего на несколько дней.