Чтение онлайн

– Ого, кто пожаловал! Наш герой!
– Пасюков удивительно проворно для грузного человека сел на кровати.
– Чем обязан?

– Да вот, - ответил я, - шёл мимо, решил заглянуть. Уважить.

– Ну, заглянул, - проворчал Пасюков, - ну, уважил. Дальше что?

– Ничего, - я поискал глазами, куда бы присесть, и увидел в углу трёхногий табурет.

– Возьми с печки чайник, - попросил Пасюков, а сам достал с полки две кружки.
– Сейчас мы с тобой по чайку вдарим. У меня крепкий, зараза. Люблю, понимаешь, чтобы покрепче. Только сахара нет, уж извиняй.

Алюминиевые кружки вызвали некоторое сомнение: снаружи почернели от времени, а изнутри к стенкам прилип густой коричневый налёт. Я подумал, что в гостях не привередничают, и стал разливать из чайника пахучую жидкость. Пасюков следил за мной тяжёлым взглядом.

– Ты по поводу Мухомора, что ли?
– спросил он.
– Я думал, мы это дело закрыли!

– Чёрт с ним, с Мухомором, - махнул я рукой.
– Мне другое интересно. В мастерской говорят, что у тебя имеется документик, разрешающий делать ножи. Посмотреть бы.

Пасюков даже глаза вытаращил.

– Ты, Олежка, меня в эту ерунду не впутывай!
– с угрозой в голосе отчеканил он.
– Тебе же спокойнее будет! А разрешение, да, есть. На пять разделочных ножей - мы на свиноферме работаем, хрюшек режем! Поручил я это дело Мухомору, а он, понимаешь, жадный и глупый, вот и попал в историю. Как со слесарями договаривался - не знаю. Наделали они лишних инструментов, пусть и отвечают. А с Мухомора будет особо спрошено, по-нашему. Мы ему мозги-то вправим!

– Ладно, понял, - я деликатно отставил в сторону кружку с чаем. После глотка этого напитка язык онемел, будто я объелся лесной черёмухи. Уж не знаю, из чего здесь изготавливают это ядрёное пойло, но без привычки много употребить не получится.
– Извини, что побеспокоил. Кстати, насчёт разрешения - можно глянуть? Так, для порядка.

– Отчего ж нельзя?
– Пасюков насмешливо сощурил глазки.
– Где-то лежит. Здесь я, понятно, бумажек не держу. А ты, ежели такой любопытный, завтра приходи ко мне на ферму, там увидишь. Да не переживай, документ в порядке: и печать имеется, и подпись Асланяна. Всё, как положено.

Опять Асланян каким-то боком к этому делу притёрся! Хотя, кому ещё подписывать такой документ, как не завхозу?

Ничего нового я не узнал, да не очень-то и рассчитывал. Пасюков - большая рыба. По местным, барачным, меркам - акула, да и в посёлке величина заметная. Не по мне она. И ладно, на мальках отыграюсь. Уж с ними-то другой разговор выйдет, с ними обойдёмся без церемоний. Корнил, и, этот... которого Сусликом кличут. Раз я здесь, надо с ними пообщаться - чтобы второй раз не ходить!

Вышел я из барака. На лавочке у крыльца, там, где прежде Дуська сидела, теперь мелкий и востроносый дед расположился. Я вспомнил, что старичка зовут Митрием.

– Слышь, батя, - позвал я, - Корнил и Суслик, знаешь таких? Дело у меня важное, покажи дорогу, а я тебя за это куревом отблагодарю.

– Да я с удовольствием, погоди минутку, - старичок, почуяв возможность разжиться махоркой, обрадовано юркнул в барак. Конечно, за минуту дед не обернулся, но воротился достаточно быстро - он нацепил ватник, и дырявую вязаную шапочку.

До нужного барака всего-то сто шагов. Только сперва дорогу нам перешла развесёлая баба с пустым ведром, и деду захотелось общения со слабым полом, затем провожатый, авансом за будущую работу, одолжился табаком, а когда закончился перекур, деду приспичило помыть в луже сапоги. И всё же, мы дошли. Старичок проводил меня до нужной ячейки. Я постучал, в ответ - тишина. Я поднял щеколду, дверь отворилась, за ней темнота, пустота и ещё не развеявшийся запах недавно затушенной лучины.

– Ну, батя, - сказал я, - хороший из тебя проводник. И где теперь искать?

– Не знаю, - сокрушённо вздохнул дед.
– Ежели к бабе своей побёг, тогда у неё.

– Ага, - съехидничал я, зажигая лучинку, - сильно ему приспичило. Сидел, и вдруг захотел бабу! Даже недокушал, бедняга.

– Оно ведь такое дело - по-разному бывает!

Я осмотрелся. Разостланная постель. На тумбочке миска, в ней покусанная картофельная лепёшка, которую, воспользовавшись отсутствием хозяина, грызёт наглый рыжий таракан. Ничего подозрительного. Скорее всего, на самом деле, по делам ушёл человек.

– А может, и не к бабе, - начал рассуждать дед.
– Может, покурить вышел, или до ветра. Ты подожди немного, раз у тебя важное дело, а я на воздух пойду, мне полезно перед сном свежим воздухом дышать.

Пока я раздумывал, ждать, или зайти в другой раз, дедушки и след простыл - и обещанного табака ему не надо. Ладно, у самого быстрее выйдет, чем с таким помощником.

На улице посерело, ветер плеснул брызгами дождя. Едва добежал я до нужного барака, мне навстречу вышел Суслик. За плечами у него рюкзак - увесистый и подозрительный. Может, не узнал бы я барачника: сумерки сгустились, а Суслик, вдобавок, капюшон до носа нахлобучил, только нервишки у человека сдали, меня увидел и к стене прижался. Тут я и понял, кто передо мной. Суслик поборол оторопь, но мимо проскочить у него не получилось, ухватил я беглеца за ворот, и снова к стенке прижал, теперь носом.

– Далеко ли собрался?
– спросил я, - Покурить, наверное, или в туалет?

– Ага, это... в сортир я, - промямлил Суслик.

– Ладно, бедняжка, пошли, - я легонько подтолкнул барачника к открытому подъезду.
– Потерпишь чуток, не обгадишься. А рюкзак лучше мне отдай. Тяжёлый, небось?

Сопроводил я Суслика в его же ячейку, он покорно сел на кровать. Я запалил лучину.

– Ну, - я посветил Суслику в лицо, - признаваться будешь?

– Я же ничего не сделал, начальник!
– Суслик часто-часто заморгал красными глазками.

– Что-то, наверняка, сделал, - ответил я, осматривая комнату.
– Сделал, раз убежать хотел. Кто предупредил-то? Дед Митрий или кто другой?

Я огляделся - убогое и грязное жилище. В углу, на истоптанных и заплёванных половицах аккуратно, будто коврик, лежит ватник - наверное, неспроста. Отодвинул его ногой, и точно - показалась щель. Кусок половой доски выпилен, и получилось место, подходящее для небольшого тайника.

– Там, что ли прятал?
– я начал распутывать рюкзачные завязки.