Чтение онлайн

Я приоткрыл глаза и увидел Врага! Нестерпимо захотелось вцепиться в него когтями, клыками, жалами, щупальцами. Зажмурившись, я незаметно перевёл дух. Это морок. Немного полежу, и пройдёт. Я справлюсь.

Ураган ярости лесных тварей, обрушившийся на мою бедную голову, отбушевал, и унёсся прочь. Я вернулся к людям.

– Кажется, очухался, - неуверенно сказал Степан, когда я снова открыл глаза.
– Ты как?

Откуда мне знать, как? Лежу на кровати. Виски ломит, мышцы стонут, из порезанной ладони сочится кровь. Повязка на груди пропиталась красным. Лоб трещит и пульсирует болью; от души я боднул Сашу. Ох, Саша, я же его... не только боднул... или привиделось? Грудь болит, значит, всё было на самом деле. Погано мне, братцы, ох, и погано. Забыть бы!

– А ты жёсткий боец, - сказал Степан. Я не понял, то ли он меня похвалил, то ли наоборот...
– Даже чересчур жёсткий. Кто бы мог подумать!

– Ага, - ответил я.
– И со мной не в салочки играли.

– Я видел, - усмехнулся Степан.
– Зуб должен был тебя валить. Пару раз - точно. Я бы так и сделал, а он - нет. Потом стало поздно, ты словно взорвался.

Я сел, и тут же руки вцепились в спинку кровати: комната завертелась, а взгляд застлала темнота. Степан попытался уложить меня.

– Не дёргайся, - велел он, - Архип говорит, ничего страшного не случилось. Лёгкое сотрясение, а ещё небольшая кровопотеря и сильное переутомление. Короче, устал ты, парень, отдыхай. Завтра будет лучше.

– Уже прошло, - я снова сел. И в самом деле полегчало. Лишь в ушах еле слышно позванивает, и к горлу подкатывает едкая желчь.
– Правда, нормально. И вообще, не в этом дело... нужно уходить, Степан. Драпать со всех ног. Сюда идут твари - не отобьёмся.

– Ну-ка ложись, я позову Архипа!

Во рту пересохло. Облизав шершавым языком сухие губы, я попросил воды. В два глотка я влил в себя мерзкое на вкус, отдающее железом, тёплое пойло. В желудке забулькало. Наверное, сейчас меня вырвет, равнодушно подумал я. Степан молча ждал, а когда я отдышался, спросил:

– Что же нам делать, Олег

Откуда я знаю, что им делать? Здесь должны решать он и Клыков. А я кто?

– Барачники где?
– спросил я.

– Ушли.

– И вы уходите, - устало сказал я.
– Может, небольшими группами пробьётесь. Идите к Хозяину. Мне ты можешь сказать, где он?

– В Нерлее. Есть там хитрый схрон.

– И вы туда идите. Глядишь, пару дней выгадаете.

– А ты?

– Я? Кому-то надо попасть к эшелону, так? Я, наверное, сумею.

– Понятно. Ты на ноги встать не можешь, а туда же...

– Я говорю, мне надо. Мне Савелий нужен...

– Савелий? Бери. И, раз такое дело, я тоже пойду с вами.

– Зачем? Ты здесь нужнее.

– Здесь нужнее Клыков, - ответил Степан.
– Он и без меня разберётся. А я за тобой присмотрю. Хреново ты выглядишь, не дойдёшь, на полпути свалишься. Савка - мужик надёжный, да не больно головастый. И не спорь!

Я и не спорил. Если Степан решил, о чём спорить?

* * *

Сначала ушли разведчики, за ними потянулись остальные. Мрачные, вероятно, тысячу раз пожалевшие, что ввязались в это дело, люди натужно смеялись. Отводя глаза, они говорили скомканные и пустые слова. Мы пойдём к эшелону, а им, служакам и бойцам, дорога в Нерлей, где можно отсидеться. Как бы ни так - даже если вы туда доберётесь, это не значит, что Пасюк оставит вас в покое. И не факт, что там вы укроетесь от зверей.

Нет, парни, по всему выходит, это я вас бросаю. Извините, но у меня дела...

– Я принесу тебе шоколадку, - промямлил я на прощанье.
– Помнишь, я обещал.

Катя не ответила, полные слёз глазищи укоряли: "ты не только шоколадку обещал, ты обещал защитить, а сам уходишь". Она молча повернулась и побежала за дружинниками.

– Удачи, - сказал я вдогонку. Моросил нудный дождь.

Ольга задумчиво жевала травинку. Насупившись, она смотрела, как неуверенно, то и дело, спотыкаясь и оскальзываясь, убегает Катюшка.

– Оль, - Степан обнял мою сестру за плечи, - ты поняла, да?

Та выплюнула травинку, и кивнула, мол, не беспокойтесь, присмотрю я за этой дурёхой. Она попросила:

– Вы быстрее, ладно?

Я улыбнулся. Конечно, мы мигом, о чём говорить? К нам подошёл Клыков.

– Степан, - сказал он, - я насчёт Партизана. По всему видно, не жилец он. На дурмане держится. До Нерлея вряд ли донесём. Может, не будем его мучить?

– Что скажешь, Олег?
– повернулся ко мне Степан. А я снова не знал, что сказать. И, вообще, какого чёрта вы лезете ко мне с дурацкими вопросами? Вы главные, вы и думайте, а я не хочу принимать таких решений. Не-хо-чу! Разве не понятно: Партизану поможет чудо, а я не волшебник! Дядя Дима - тот бы, наверное, сумел. Только где он? Далеко. Мелькала у меня одна мысль, а теперь снова подумалось... хуже-то не будет...

– Носилки приготовили?
– поинтересовался я.

Клыков кивнул.

– Так идите, - велел я.
– Оставьте немного дурмана, и человечка покрепче. А с Партизаном мы разберёмся.

– Ренат с вами просился, - сказал Клыков.

– Это хорошо, - одобрил Степан.
– А ты, Клыков, не расслабляйся. Даже в Нерлее не расслабляйся!

До синевы бледный Партизан лежал на носилках. Спутанная, выпачканная кровавой слюной борода. На лбу капли пота. Сознание к леснику больше не возвращалось. Подумалось, что будет правильнее дать ему спокойно уйти. Я сцедил сквозь стиснутые зубы в рот Партизану очередную шишечку пережёванного хмель-дурмана, не удержавшись, сам проглотил остатки.

– Мужики, берите, - скомандовал я. Савелий и Ренат взялись за носилки.

– Куда ты собираешься его тащить?
– поинтересовался Степан.

– Не волнуйся. Тут близко, - ответил я.

Когда проламываешься сквозь чащобу, и сотня шагов кажется нескончаемой далью. А если с носилками в руках, и шагов этих добрых две тысячи? Я упрямо шёл через мокрый и сверху и снизу лес, а за спиной слышалось пыхтение, трещали ветки, по округе разлеталась хриплая брань. Люди доверчиво пошли за мной, интересно, как они себя поведут, когда поймут, что я затеял? Хуже всего, что я сам не уверен, правильно ли поступаю, но теперь не скажешь: "Хватит, парни, бросьте носилки, не мучайтесь. Я передумал!"

Ноги едва шевелятся, мышцы стонут, а перед глазами плывёт розовый туман, но я упрямо иду вперёд. Пара тысяч шагов и час пути. Где-то здесь.

– Остановитесь, - велел я.

– Носилки можно опустить?
– хрипло сказал Ренат.

– Да, - разрешил я. Тёмные, почти чёрные, обвешенные паутиной ели, растопырив лапы, встали у нас на пути. Понятно, что чутьё меня и на этот раз не подвело, мы пришли куда надо; об этом говорил тяжёлый, напитанный запахом разлагающейся плоти, воздух. Мало ли что в лесу может смердеть, но я знаю - это здесь; я уже заметил: когда я связан с лесом в одно целое, иногда, как бы ниоткуда, в голове появляются интересные знания.