Чтение онлайн

Я решился...

Подфартило, я не поскользнулся на раскисшей от дождя земле. Второй раз повезло - Асланян топтался рядом с виселицей, и когда я метнулся к нему, ничего не успел предпринять. А самая большая удача - Степан, разуваясь, не выронил из сапога лезвие ножа, я умудрился незаметно зажать его в кулаке, а потом переложил в карман. Спустя несколько мгновений я прикрылся Асланяном, как щитом. Получилось быстро и, на удивление, ловко. Прижавшись к Артуру сзади, я, в попытке обездвижить, обхватил его одной рукой за туловище, а вторая рука с зажатым в ней лезвием под густой бородой отыскала беззащитное горло.

Асланян поначалу не сопротивлялся, но вскоре растерянность прошла, и он завертелся в моих объятиях. Ещё несколько секунд, и пасюки опомнились, но острый металл прижался к глотке нового хозяина. Артур замер и выкрикнул:

– Не стрелять, не стрелять!

Барачники уставились на Пасюкова - ситуация-то щекотливая, пусть начальник думает, ему виднее. Скажет - издырявят меня, только и Асланяну при этом достанется.

А мне терять нечего, чик, по горлышку, и всё! Лучше бы, конечно, порешить Пасюкова, но ты, Асланян, оказался ближе, тебе и отдуваться. Извини!

– Никто не дёргается!
– завопил я, надеясь заглушить ором и страх, и неуверенность.
– Порежу его! Клянусь, порежу! Ко мне не приближаться! Освободите Белова! Быстро, я сказал!

И - тишина. Барачники удивлённо таращатся, да соображают, как быть, потому что Пасюк ни словом, ни жестом не показал, чего от них ждёт. С одной стороны - руки чешутся пострелять, но если с Асланяном что-то случится, как начальник отреагирует? Может, и похвалит, а вдруг - наоборот?

– Никто не будет стрелять, я обещаю, - сказал Сашка.
– Только не психуй, отпусти Артура.

Степан стоит, изредка переступая босыми ногами в грязи. Лицо его побагровело, глаза выпучились.

– Шевелитесь, или перережу ему глотку, - заорал я, а пальцы судорожно стиснули лезвие. Вот гадство, порезался! Ладно... другие, верно, думают, это я горло Асланяну проткнул, вон как хлынула кровища. Я надавил сильнее. Нервы у Артура вовсе не стальные. Как понял, что я шутить не собираюсь, завопил:

– Делайте, что велит!

– Ты, Олежка, успокойся, - заговорил Пасюков.
– Побаловался, и хватит. Отпусти его, и мы всё обсудим... я обещаю.

– Освободите Белова, - упрямо повторил я.

Полиционеры не спешили, а Пасюк думал, как лучше обыграть ситуацию. Может, и неплохо, если я, своими руками, на глазах у честного люда, зарежу Асланяна? Только обставить это дело нужно красиво, чтобы Клыков ничего не смог предъявить, и, заодно, моё злодейство увидел. А для этого Пасюку надо хотя бы сделать вид, что пытался спасти Артура, который, вообще-то, хотел как лучше, даже убийцу и врага помиловал, а этот убивец злом отплатил за добро. Получается, что бы Пасюков ни сделал - всё ему на пользу, а у меня снова, кажется, не вышло. Ох, тоска, тоска!

Тут через толпу обалдевших от происходящего барачников, к виселице протолкались Ренат и Ольга.

– Не трогать их. Пусть, - сказал Пасюков, наблюдая, как стаскивают петлю с шеи Степана, и пристально посмотрел на меня. Толстые губы тронула улыбка.
– Куда они денутся?

– Наручники с него снимите!
– заорал я, рассудив, что если уж начал наглеть, лучше не останавливаться. Странно, барачники послушались, а Пасюк их не остановил. Степан, первым делом, грязными ногами залез в мои сапоги, а потом принялся командовать.

– Ренат, возьми пистолет у Асланяна, - сказал он сиплым голосом и тут его согнул кашель.

Ренат взял оружие, и замер; барачники приготовились открыть огонь. Им больше не нужна команда вожака: пистолет в руках Рената - сам по себе повод начать стрелять во всё, что движется. Теперь полиционеров может спровоцировать любая ерунда. У одного сдадут нервы, второй его поддержит, и понесётся веселье! Не важно, уцелеет ли Асланян, мы точно этого не переживём.

– Не стрелять, я скажу, когда можно, - чуть помешкав, приказал Пасюк.
– Попробуем спасти Асланяна. Если не получится, этих можете не жалеть...

– Отойди, Олег, я присмотрю за Артуром.
– Степан едва отдышался, лицо ещё пунцовое, зато в слезящихся глазах бесенята пляшут. Он забрал у Рената пистолет, и приставив к голове Асланяна, громко добавил: - Наденьте ему наручники. Теперь дайте нам оружие! Быстро!

– Ну, ты наглец!
– почти одобрительно сказал Пасюк.
– Нет, оружие не получишь. Вы отпускаете Асланяна, я отпускаю вас из Посёлка - мотайте к Терентьеву. Договорились?

Я бы не рискнул поверить Пасюку на слово, Степан тем более не отличается наивностью, поэтому Асланян ещё немного побудет с нами.

– Мы уходим, - сказал Белов.
– Асланяна отпустим, когда выйдем за ворота. Не дёргайтесь, я нынче нервный, могу с перепуга стрельнуть.

Я на дрожащих ногах пошёл сквозь толпу. Вот... сейчас... ещё шаг, и начнут стрелять... Заныли порезанные пальцы. Я сжал ладонь в кулак - кровь не останавливалась. Тяжёлые капли падали на землю, перемешиваясь с грязью. Шаг, другой, третий... полиционеры расступились... Асланян, будто набитая ватой кукла, чавкал по грязи подгибающимися ногами, он вполголоса матерился, но шёл туда, куда его вёл Степан. Неожиданной стороной жизнь повернулась, да, Артур? У меня в последнее время каждый день крутые виражи, уже привык. И ты, на всякий случай, привыкай!

Мы вклинились в толпу - люди освобождали дорогу. Вдруг мы попали в плотное кольцо, нас окружили клыковские парни. Лишь казалось, что они безоружны, мужчины достали из-под курток кто нож, кто самострел, а двое держали в руках обрезанные ружья. "Молодец, Олежка": хлопнул меня по плечу дружинник Серёга. Зелёный платок обмотан вокруг головы, из-под него выбиваются пряди слегка тронутых сединой волос, а борода встопорщилась - такого можно испугаться, даже если он без оружия, а нас обложил десяток похожих на Серёгу головорезов.

– Бегом, к Северным воротам, - велел дружинник, и мы побежали. Теперь моя спина прикрыта. А что, может, и до ворот доберёмся? А там, глядишь...

Створки приоткрыты, за ними - свобода, а на пути к ней встал Клыков: ноги широко расставлены, на плече пулемёт. Рядом с командиром пятеро. Эти тоже вооружены по-настоящему. А барачники уже близко.

– Клыков, - заорал Пасюк, - Ворота закрыть, никого не выпускать! Или повешу!

– Вот, дурак, - сказал Клыков негромко, а потом заорал в ответ.
– Ты кто такой, чтобы мне приказывать?! Катись ты в лес, крыса помойная! Лучше к мутантам, чем вас, свинопасов охранять, и уже нам: - Чего встали? Давай быстрее! Долго вас ждать?