Чтение онлайн

Ни один ходивший в море моряк так никогда не скажет. Уж если и надо чего в море бояться, так в первую очередь – бури. Такое мог написать только тот, кто сам никогда не травил на качке, кто не брал на буксир аварийное штормующее судно, кто не крепил на заливаемой палубе оборвавшийся груз. С точки зрения моряка-профессионала эти слова – бред воспалённого мозга. Конечно, кто-то может сказать, что всё это нужно понимать в переносном смысле. Ну так, товарищи дорогие, тогда и пишите таким образом, чтобы тексты ваши воспринимались именно как иносказательные, а не как прямое повествование. Для этого в русском языке существует достаточно много способов.

Но откуда же берутся такие люди, кто они такие?

При каждом флоте существовала своя газета; на ТОФ – Тихоокеанском флоте – она называлась «Боевая вахта». При ней кормилась приличная когорта корреспондентов, которая освещала для широких масс мирные и боевые будни военных моряков на территории от залива Петра Великого до Командорских островов и бухты Лаврентия на Чукотке. Они носили ту же флотскую форму чёрного цвета, но, конечно же, без шевронов. Шевроны – золотые нарукавные нашивки, которые указывают воинское звание моряка, – имели право носить только лица плавсостава. Да, наверное, нужны были эти статьи в газетах, нужны были и сами газеты. Народ должен иметь представление о том, что происходит в армии и на флоте. По всей видимости, эти ребята закончили какие-то учебные заведения, получили какое-то образование; наверняка их учили, как правильно писать статьи и рассказы, сколько колонок и строк должна содержать в себе средняя статья… Но они не были профессиональными моряками, и весь их водоплавающий опыт ограничивался, как правило, одними-двумя-тремя сутками выхода в море на каком-либо корабле во время творческих командировок, большую часть которых они пластом лежали у кого-нибудь в каюте, страдая от приступов морской болезни. Пожалуй, это было их бедой, а не их виной.

Но как бы там ни было, а ляпсусы в своих творениях они допускали иной раз просто фантастические. Наверное, никогда не забуду я фразу из одной такой статьи; корреспондент посетил с редакционным заданием лёгкий артиллерийский крейсер перед выходом на боевую задачу. Вот что он позволил себе написать о жилье командира корабля: «У командира крейсера была просторная, светлая каюта на солнечной стороне».

Интересно, о какой солнечной стороне можно вести речь, если корабль в море в зависимости от обстоятельств вертится на все 360 градусов в течение всех 24 часов в сутки?

В 70-80-х годах даже существовал рассказ о некоем лейтенанте Иванове, составленный из фраз и выражений подобного рода газетных статей. Конечно, свою руку там приложили и настоящие флотские умельцы в вопросах литературы, немало которых служит на кораблях. Но основой сего опуса, безусловно, являлись ярчайшие перлы ребят из славного цеха корреспондентов флотских изданий. Это было настоящее народное творчество; рассказ этот передавали из уст в уста, как древнерусские былины. И от многочисленных пересказов, я уверен, он вовсе не проиграл, а только выиграл. Его знали наизусть, я никогда не видал его списков. Сегодня в памяти моей остались лишь некоторые весьма скудные отрывки этого во всех отношениях достойного публикации произведения. Конечно, жаль, что не удосужился я в своё время записать его на бумаге. Но что делать? Интересы и приоритеты семнадцатилетнего и двадцатилетнего парня в достаточной степени отличаются от интересов взрослого, пожившего человека.

И всё же я постараюсь дать вам возможность ознакомиться хотя бы с частью этих перлов, тех, что я помню сегодня. Итак, несколько моментов из жизни лейтенанта Иванова.

«Тридцатидвухлетний лейтенант Иванов стоял на пирсе и смотрел счастливыми глазами на корабль, на котором ему предстояло служить».

Из училищ лейтенанты выпускались обычно в возрасте 22–23 лет, тогда карьера шла более или менее ровно.

«– Как мне повезло! – пронеслось у него в голове, – ведь это целый эскадренный миноносец!»

…Герой рассказа, как новоприбывший офицер, представляется командиру корабля.

«– Ого, – сказал командир, – такой молодой, и уже лейтенант!

Затем он достал из кармана хронометр, запустил его, бросил в открытый иллюминатор пустую пачку из-под папирос “Герцеговина Флор”, в задумчивости сосчитал до 11 и сказал:

– Ветер заходит. Надо заводить дополнительные швартовы.

Лейтенант был поражён опытом и знаниями командира».

Хронометр – довольно большие по размерам, очень точные часы, уложенные в специальный футляр; все действия и рассуждения командира – полнейший бред с точки зрения морской практики.

…Корабль выходит на торпедные стрельбы.

«Счастливый лейтенант Иванов стоял на мостике миноносца. Свежий ветер обдувал его мужественное лицо. Он был бесконечно рад, что ему доверили стоять дублёром вахтенного офицера. Штурман верно проложил курс – рифы мелькали то справа, то слева. Чёрный дым изящными клубами выходил из дымовой трубы. Стрелка указателя лага медленно, но неотвратимо приближалась к отметке в 4 узла (около 7,2 км/ч).

– Ого, вот это скорость! – с восторгом в голосе сказал лейтенант Иванов.

– Да, тряхнули стариной. А то ли ещё будет, когда запустим вспомогательный дизель! – с гордостью произнёс командир».

Вспомогательный дизель работает не на винт, а вырабатывает электроэнергию.

…Начались торпедные стрельбы.

«– Торпедный аппарат, пли! – скомандовал командир.

– Есть пли! – с воодушевлением в голосе ответил командир минно-торпедной боевой части. Он резко дёрнул пусковую ручку торпедного аппарата. Глаза его горели огнём боевого азарта и ненависти к врагам отчизны. Торпеда, шипя и извиваясь, как змея, медленно выползала из торпедного аппарата.

– Изделие ушло! Откат нормальный! – бодро доложил командир отделения торпедистов старшина 2-й статьи Пупкин».

Понятие отката существует только в артиллерии.

«А в этот ответственный момент заместитель командира корабля по политической части капитан-лейтенант Вездесущенко проводил с матросами политинформацию в кубрике. Он докладывал:

– Проклятый загнивающий капитализм, бредущий неверными шагами рука об руку с фашизмом и империализмом под ветхими, изъеденными молью знамёнами антикоммунизма, всё ещё пытается запугать нас и продолжает бряцать своими ржавыми ракетами…

…После выхода в море и месячного отсутствия дома счастливый лейтенант Иванов бежал в посёлок с чемоданом грязного белья. Он торопился обрадовать жену и квартирную хозяйку – наконец-то его назначили руководителем группы политических занятий. Время подходило к отметке 23 часа…»

Надо признать, в иных местах это горький юмор. Но смеяться над собою может только сильный человек.

Хотя, честно говоря, иной раз и сами моряки говорили такое!

Новый начальник штаба нашей бригады ОВР (охрана водного района) капитан 2-го ранга Зелёнников своими фразами прославился на кораблях довольно быстро. Флагманский химик даже завёл специальный блокнот, куда записывал его выражения. Блокнот этот он давал читать многим; результат оказался вполне предсказуемым: однажды начштаба вызвал к себе флагхима и без лишних разговоров приказал сдать вышеозначенные записи. Чтобы проблем не было. Химик всё понял и блокнот сдал. Так погибли, не дойдя до читающей публики, настоящие шедевры народного творчества с некоторым налётом военноморской романтики. Зелёнников стал следить за своей речью (а может быть, стал читать, помимо служебной, ещё и художественную литературу), но некоторые его фразы долго ещё ходили среди офицеров бригады в устном изложении.

Вот некоторые из этих перлов.

Проверяющие из штаба бригады написали кучу замечаний на очередном корабле, начштаба ставит задачу командиру:

– Все замечания устранить до завтра! (На устранение всех замечаний нужно суток трое.) И не надо смотреть на меня глазами обиженной проститутки, которой не заплатили за работу. Уберите ваши жалобные глаза! У вас вся ночь впереди. Тому, кто не хочет работать днём при свете солнца, помогает луна!

Увидев матросов, слоняющихся без дела по территории бригады: