Чтение онлайн

Троица застыла в изумлении. Питер Панто, по-южному экспансивный, был красивым стройным парнем, похожим на балетного танцовщика. В противоположность ему, Джой Адонис, изрезанный шрамами, как долго прослужившая плаха, мог сойти за самого безобразного человека на свете. Профессор Шварц оказался как две капли воды похож на всех прочих профессоров Шварцев.

— Liebe Dame! — произнес он, щелкнув каблуками.

— Una vera matrona! — восхищенно закричал Питер Панто.

— К вашим услугам, — буркнул Джой Адонис.

Всем троим явно хотелось поскорее войти в дом.

Миссис Аделия Пламкетт снова беспокойно покосилась в сторону кухни. Кроппинс и миссис Банистер — по им одним известной причине — не показывались.

— Добро пожаловать, — храбро сказала хозяйка «крепости». — Боюсь, у меня не хватит постелей, но… вряд ли среди вас есть барышни?

Она так никогда и не поняла, что такое особенное было в ее словах, но интуитивно почувствовала, что нажила себе смертельного врага. Джо Уоррен, Баггси Вейс, Джой Адонис и профессор Шварц надрывались от хохота. Не смеялся один только Питер Панто. И ему явно было совсем не до смеха. Его девичьи ресницы трепетали, словно крылья бабочки, он побледнел как мел и распахнул пальто.

— Хватит, Пит! — сказал Джо Уоррен.

Питер Панто начал мелкими шажками придвигаться к Аделии. Правой рукой он рывками высвобождал из левого рукава какой-то предмет. Джо Уоррен схватил его за плечо, заставил развернуться и врезал ему кулаком в подбородок так, что тот опрокинулся на землю.

— Падаль! — грубо бросил он. И, пнув лежащего ботинком, прибавил: — Он действительно барышня!

Аделия совсем иначе представляла себе этот вечер. Она в жизни не подумала бы, что Джозеф может быть таким грубым, что он ни с того ни с сего ударит беззащитного мальчика. Охваченная возмущением, она готова была осыпать его упреками, и удержало ее от этого только воспоминание о покойном мистере Пламкетте. Не зря же покойный мистер Пламкетт чуть ли не тридцать лет твердил ей, что Господь благословит лишь тот дом, который прежде благословят люди.

К величайшему своему удивлению, она обнаружила, что нежданные гости незаметно втолкнули ее в прихожую, и мистер Вейс, одной рукой поддерживая мистера Панто, другой уже закрывает входную дверь.

Сделав над собой усилие, она сумела улыбнуться.

— Вам уже можно предложить чего-нибудь вылить? — спросила Аделия. (Похоже, появления третьей машины в ближайшее время не предвиделось.) — Или вы предпочитаете, чтобы я сначала проводила вас в ванную?

Гости дружно попросили для начала проводить их в бар.

У Аделии Пламкетт в доме не было бара в полном смысле этого слова.

— Оршад, черносмородиновый ликер, мятный сироп, оранжад, холодный чай? — спрашивала она, быстренько притащив в дополнение к трем стоявшим в курительной креслам три чиппендейловских стула из гостиной.

Пока она безуспешно старалась понять, почему после ее слов гости мгновенно и дружно оторопели, дверь курительной вновь распахнулась, и на пороге показалась закутанная в меха молодая женщина с распущенными по плечам платиновыми волосами, скромно повязанными платочком на русский лад.

— Вот уж скоты паршивые, точно могу сказать, что вы все здесь скоты паршивые! — сообщила платиновая блондинка, окинув собравшихся в комнате мужчин взглядом чернее тучи, хотя глаза у нее были зелеными. — Этим господам и дела нет до того, что с ними дама. Их совершенно не колышет, что у этой дамы палец на ноге вдрызг раздолбан. Интересно знать, кто из вас первым заметил бы, что меня не выпустили. Я с таким же успехом могла бы прождать до Страшного Суда!

Голос у нее был теплый, но грубоватый.

Джо Уоррен нахмурился.

— Миссис Шварц, жена профессора Шварца, — неохотно представил он блондинку. — Миссис Аделия Пламкетт…

Миссис Пламкетт, стоя с бутылкой оршада в левой руке и бутылкой мятного сиропа в правой, не знала, что предпринять.

Миссис Шварц вывела ее из затруднения.

— Как поживаете, душечка? — ласково спросила она, взгромоздившись на радиатор, отчего ее узкая юбка задралась до подвязок на чулках. — Люк, дайте, пожалуйста, сигарету!.. Прямо сказать не могу, душечка, до чего у вас замечательное гнездышко.

Вот так Аделия Пламкетт, стоя с бутылкой оршада в левой руке и бутылкой мятного сиропа в правой, одновременно узнала, что на самом деле Джо Уоррена зовут Люком, и поняла, что он имел в виду, говоря о гнездышке.

Аделия опасалась, как бы ужин — поданный Кроппинс очень неохотно — не затянулся сверх меры. Опасения оказались напрасными — гости в один голос стали упрашивать ее уйти, нимало о них не беспокоясь, и уверили, что она вполне заслужила отдых. Джо Уоррен даже настоял на том, чтобы проводить Аделию до двери спальни и, воспользовавшись тем, что они остались наедине, снова перед ней извинился и намекнул на лучшее будущее.

Несмотря на свою невиннейшую биографию, Аделия знала, что на свете существуют хулиганы и драчуны. Она догадывалась и о том, что, как правило, их имена — Чарли Росс, Баггси Вейс, Питер Панто, Джой Адонис, профессор Шварц и, может быть даже, Джо — или Люк? — Уоррен. Но она знала и другое: ничто не потеряно, пока Господь вам помогает.

Она разделась, перед тем разувшись, как делала всегда, натянула поверх ночной рубашки с глухим воротом байковый халат. Стояла полная, почти неестественная тишина. Прочитав страницу из Библии, — она постепенно пристрастилась к духовному чтению, — погасила лампу у изголовья и закрыла глаза. Вот уже два месяца она, перед тем как заснуть, неизменно мечтала о Джо Уоррене, но сегодня вечером ей ни о чем не хотелось думать. Она с трудом добралась до конца своей ежевечерней безмолвной молитвы и легла, но сон не шел…

Дом был большой, построенный несколько веков назад пронизанный нескончаемыми коридорами, полный закоулков, поворотов и тупиков. «Настоящая крепость, в которой можно разместить целый полк». Любой ночной шум, откуда бы он ни исходил, разрастался беспредельно. Случалось, часы били в комнате, где никогда не было часов, или вода текла из несуществующего крана. Но Аделия терпеливо распознавала каждый из обманчивых звуков. Иногда это оказывался шум ветра, иногда шуршали крысы, а иногда просто медленно и трудно умирал старый дом. Постепенно Аделия научилась любить эти звуки, даже ждала и призывала их. Поначалу, если она всерьез пугалась чего-нибудь в таком роде, она всегда могла положиться на Беггара — самого храброго беспородного пса, какой только был когда-либо у одинокой дамы, — чтобы все прекратить. Как только спускались сумерки, Беггар становился вездесущим, он неустанно нес свой ночной дозор. Аделия уже не раз задумывалась над тем, как поступит привидение, случись ему нос к носу столкнуться с Беггаром. Скорее всего, привидение поспешит убраться в стену. Беггар умел при необходимости вести себя отвратительно! В этот вечер Аделия, на свою беду, начисто позабыла о его существовании, а Беггару не нравилось чувствовать себя заброшенным. В подобных случаях он мстил на свой лад всегда одинаково. Забившись под плиту или под какой-нибудь шкаф, он ждал, пока его закроют в кухне, наедине с остатками ужина…

Этот шум не походил ни на какие другие звуки.

Кто-то медленно, натыкаясь на стены, поднимался по лестнице. Кто-то или что-то… Двое мужчин с тяжелым грузом, а может, раненое животное, кто знает, кто или что, но только «оно» поднималось, и ступеньки попарно стонали. Аделия затаила дыхание. Прямо у нее под дверью скрипнул пол, до нее донесся глубокий вздох, послышался неясный шепот. На краткий и нескончаемый миг снова воцарилась полная, почти осязаемая тишина. Затем половицы снова заскрипели, где-то пропела дверь — дверь гостевой комнаты в глубине коридора, кто-то, похоже, крадучись прошел обратно, и шаги заглохли на лестнице…