Чтение онлайн

Незнакомец ответил вопросом на вопрос:

— Вы ведь в «Сладостный отдых» направляетесь?

— Да. И, если б не вы, то был бы уже там.

— У миссис Пламкетт сейчас гостят несколько человек, — продолжал закутанный. Сунув руку в карман, он вытащил оттуда белый конверт. — Я хотел бы, чтобы вы передали им это письмо…

— И из-за этого вы?.. — начал ошеломленный Майк Эммотт.

Даже Литлджон наставил уши.

Незнакомец кивнул и, поглядев на часы, продолжил:

— Мне очень срочно надо вернуться в Лондон. Я не успеваю туда попасть. Вы с Литлджоном будете в «Сладостном отдыхе» через десять минут. И, поскольку всякий труд заслуживает вознаграждения…

Вместе с письмом он протянул Майку сложенную вчетверо купюру. Майк Эммотт машинально взял у него из рук и то и другое.

— Ничего себе марочка на вашем письме! — недоверчиво произнес он. — Это мне?

— Да. И Литлджону, — бросил странный тип уже на ходу, стремительно удаляясь.

— Эй, gov'nor! — забеспокоился Майк Эммотт. — А вы знаете, что на конверте ничего не написано?

Незнакомец даже не обернулся.

— Главное, чтобы внутри что-то было! — только и крикнул он.

Майк Эммотт продолжал в задумчивости созерцать письмо и деньги, но Литлджон, постукивая левым передним копытом о землю, напомнил ему о необходимости исполнить долг.

Майк Эммотт, как перед тем незнакомец, глянул на часы: луковицу черного серебра с двойной крышкой и романтическим медальоном. Майк, хоть убей, не мог понять, в чем дело, но каждый день происходило одно и то же. С какой бы скоростью ни несся Литлджон по склонам холмов, они неизменно минут на пятнадцать-двадцать отставали от расписания. Конечно, сегодня Майк заболтался с Перселл, рыженькой служанкой миссис Фенвик. Конечно, вчера он рассказывал Кроуфер, беленькой дежурной в приемной Института Таррента, Дома Выздоравливающих и Нервнобольных, историю про епископа и гуся. И все-таки время явно работало против него.

— Вью-вью-вью, Литлджон! — завопил Майк Эммотт, подражая индейцам из вестернов. — Вперед к кобылке! Топай-топай!

В стоявшем у дороги коттедже заплакал разбуженный ребенок.

Незнакомец же, убедившись в том, что Майк Эммотт уже не может его увидеть, свернул с пути и двинулся напрямик через ланды к «Сладостному отдыху», чтобы оказаться там раньше молочника.

Ворота «Сладостного отдыха», давно скучавшие по сурику, как почти каждое утро, были распахнуты настежь. И потому Майк Эммотт у въезда в парк прибавил ходу, обстреляв камешками цветники и фасад дома. Вот разве что поостерегся подгонять Литлджона своими дикими воплями.

Не успел он постучать у кухонной двери, как дверь открылась, и в проеме показалась бледная, нечесаная, безрадостная Кроппинс. Майк Эммотт, большой любитель сравнительных наблюдений, не раз задавался вопросом, в чем она спит: в пижаме или в ночной рубашке. На этот раз она, похоже, была совершенно голой под цветастым халатиком.

— Храни Господь славный Альбион и милых его дочерей! — весело сказал Майк Эммотт. (Как правило, это невинное приветствие вызывало улыбку даже у самых угрюмых его собеседниц.) — Куда мне сегодня вас поцеловать?

Кроппинс вслух и кратко указала ему местечко. Майк просто ушам своим не поверил. К несчастью, эта юная особа, как ему следовало убедиться по ее насупленному лицу, сегодня была явно не в духе. Майк Эммотт, огорченный и пристыженный, принялся выгружать бутылки с пастеризованным молоком.

— Я и забыл! Кажется, у старушки гости.

— Тоже мне гости! — презрительно бросила Кроппинс. — Шесть обжор, в том числе, ее полюбовник, и еще одна шлюшка на всех.

На этот раз Майк Эммотт не удивился: он давно привык к свободе выражений, которую позволяла себе Кроппинс. Не зря же Кроппинс, как, впрочем, и он сам, родилась в Ист Индия Доке [6] . И, в конце концов, Кроппинс, если ее не злить, совсем даже неплохая девчонка…

Майк Эммой ощупал карманы.

— Я только что встретил одного типа, он дал мне вот это для них…

— В самом деле? — усмехнулась Кроппинс. — Вы теперь еще и почтальоном заделались? — Схватив письмо, она принялась с озадаченным видом крутить конверт в руках. — Да здесь же ничего не написано!

— Главное, чтобы что-то было написано внутри, — наставительно произнес Майк Эммотт.

— Интересно, что, — сказала Кроппинс, направляясь прямиком к стоявшему на огне и окутанному паром чайнику.

Она не услышала, как отворилась дверь.

— Позвольте, детка? — сказал Баггси Вейс, сцапав конверт большим и указательным пальцами.

Наверное, он подслушивал в коридоре, решил Майк Эммотт. Не повезло. Судя по тому, что в руке этот тип держал пустую чашку, он пришел ее наполнить.

— Нет, ну, знаете ли! — Кроппинс начала злиться.

Кроппинс умеет за себя постоять, невольно про себя одобрил «неплохую девчонку» Майк Эммотт. Если этот громила произнесет еще хоть одно словечко, она взорвется. Сразу видно, дитя Ист Индия Дока!

Майк Эммотт, зажав между пальцами обеих рук горлышки пустых бутылок, уже пятился к выходу, когда грубый голос его остановил:

— Погоди-ка, парень! Кто тебе это дал?

Майк Эммотт поставил бутылки на пол. Нечего понапрасну перенапрягаться, у него и так достаточно утомительная работа.

— Один тип, которого я встретил на полпути сюда, — неохотно признался молочник. — Он торопился на поезд и боялся опоздать, не то сам бы явился.

— Угу, — сказал Баггси Вейс. — Что за тип?

Извлеченное из конверта письмо подрагивало в его толстых пальцах, словно траурное извещение.

— Ну… вроде вас и меня, — сказал Майк Эммотт.

— Ты и я — не одно и то же.

«И хорошо!» — подумал Майк.

— Я хотел сказать, обычный человек…

— Высокий?

— Не слишком.

— Коротышка?

— Средний.

— Толстый?

— Ммм…

— Тощий?

— Что-то среднее.

Баггси Вейс, машинально схватив со стола мускатный орех, раздавил его между пальцами.

— В чем он был? В подштанниках?

— Ну, прямо! В пальто. Как вы… как все люди.

— Шарфа не было?

— Был, вязаный.

— Какого цвета?

— Нейтрального.

— Опиши мне его шляпу. Поля широкие, узкие?

— Что-то вроде тирольской, с опущенными полями.

— Этот тип был в очках?

— Да, в солнечных.

— В сол-неч-ных?

— Ну, в темных!

— Где ты его встретил? В одной, в двух милях отсюда?

— Вон там, милях в полутора.

— И он тебе дал?