Чтение онлайн

В окно впархивает ночной мотылёк. Он цвета закатного облака и весь покрыт нежным, серебристо-облачным пухом. Мотылёк кружится вокруг Аши, будто Аши - горящая лампа.

– Что ты делаешь здесь?
– шепчет Аши еле слышно распухшими и потрескавшимися губами.
– Твой дом - джунгли, верно?

А мотылёк всё кружится. Аши подставляет ладонь. Мотылёк садится на тыльную сторону ладони, касается кожи хоботком и тут же снова скручивает его спиралькой. Аши невольно улыбается.

– Милое крохотное создание, - шепчет он.
– Ты живёшь так недолго, что мы, люди, для тебя, наверное, вечны, как мир вокруг. И ты приближаешься к человеку без страха... Ты отважен.

Аши осторожно высовывает руку через решётку - и мотылёк, спорхнув, растворяется в темноте.

Аши жаль расстаться с мотыльком, будто они когда-то были друзьями.

Кто ты, думает Аши, стоя на половице, освещённой луной. Может, ты - посмертное воплощение моего отца? А может, ты - та девушка, которой я оставил браслет? Ты, как будто, хотел меня ободрить? Тебе удалось: ты спокоен за свою крохотную жизнь, и я спокоен.

Аши пытается себя обмануть. Его мучают боль и жажда, усталость и страх. Аши больше не может стоять и садится, прислонясь спиной к стене. Аши кажется, что он чувствует, как копошатся под полом пиявки. Ложиться нельзя... если сидеть, то они, быть может, не доберутся до ноздрей, глаз и губ...

Аши не может заснуть, но впадает в полузабытьё. Аши грезит наяву. Ему мерещатся нетопыри, которых нет, бесшумные тени скользят по его лицу. Ему мерещится мотылёк.

Аши кажется, что он слышит странные звуки. Еле слышные странные звуки снаружи. Аши стряхивает с себя болезненную полудрёму и видит, как осторожная тень, тонкая, как нить, появляется в лунном квадрате окна.

Аши не может понять, что это такое. Он щурится и присматривается, а тень вытягивается и вьётся, изменяясь на глазах. И тут Аши понимает: это - усик растения!

Это бред, лихорадка. Растениям неоткуда взяться здесь, на высоте в триста ступенек над дворцом. Растение не может расти так быстро. Но Аши отчётливо видит, как усик ползёт за усиком, как они обвивают прутья решётки - и вдруг тянут.

Нет силы более могучей, чем зелёная сила джунглей. Аши слышит тихий отчётливый хруст. Усики раздвигают прутья, выдирая их из каменных гнёзд, с той лёгкостью, с какой растения ломают каменные плиты своими молодыми ростками. Лиана, взламывающая решётку, наливается силой, становясь всё более толстой и упругой. Стальной стержень летит на пол со звоном, следом - второй. Усики вползают в каземат, цепляются за крюк в стене, за выступы камня, обвивают доски пола.

Аши встаёт и видит мотылька. Мотылёк кружится над окном. К окну от земли тянется целый каскад лиан. Всё это похоже на клематис, только раз в десять толще - живая верёвочная лестница. Она надёжно цепляется за любую шероховатость, за решётки окон, она обвивает башню. Мотылёк впархивает в каземат и снова вылетает на волю - он зовёт Аши.

Всё это похоже на участие доброго божества - но какое божество может явить свою силу тут, во владениях Хагимы? Разве есть кто-нибудь сильнее её?

Тадзид, думает Аши, и болезненная дремота развеивается. Есть то, что сильнее Матери Смерти, понимает он. Это вечно живые джунгли, зелёная сила жизни. Аши подходит к окну и, опираясь на здоровое колено, перелезает через подоконник, увитый лианами.

Аши спускается по плющу, кусая губы, но воздух свободы и запах джунглей, гнилой, пьяный и терпкий, кружит ему голову и облегчает боль. До земли остаётся совсем чуть-чуть - и тут ему помогают чьи-то горячие гибкие руки. Аши опирается на плечо, жаркое, как полуденный зной. Он встаёт на брусчатку двора, взломанную побегами, оборачивается - и видит золотые змеиные глаза.

– Чонгра!
– шепчет Аши сипло.

Чонгра протягивает высушенную тыкву, в которой - вода. Вода! Аши хватает тыкву двумя руками и жадно пьёт. Вода течёт по подбородку, по груди, вода течёт внутрь - и жизнь вместе с ней.

Аши отрывается от тыквы.

– Чонгра, благодати тебе!

– Нам надо уходить, - говорит Чонгра.
– Бежать в джунгли. Сила Тадзида не так велика, как когда-то. Он стар и болен. Он сделал всё, что мог.

Чонгра тянет Аши за собой - и он идёт за ней. Двор в одночасье покрыли заросли. Статуя Мхонги, расколотая побегами, валяется рядом с пьедесталом. Удушенный стражник распят побегами на воротах. Аши хромает и задыхается.

– Торопись, Аши, - говорит Чонгра нежно, как милая подруга, как сестра. Обнимает его, даёт опереться на себя: кажется хрупкой на вид, но это - обманная хрупкость полированной бронзы. Аши всем телом ощущает её упругую силу - силу змеи, силу лианы. От её волос - зелёных спутанных побегов - тянет запахом джунглей.
– Мы должны успеть уйти далеко, пока светит луна и пока у Тадзида есть силы.

– Тадзид помогает мне ради тебя?
– спрашивает Аши, изо всех сил стараясь не хромать.

– Ради меня, - кивает Чонгра.
– Ради тебя. Ради себя. Ради мотылька. Ради силы джунглей. Помнишь, я сказала, что ты щедро одарил меня на прощанье? Ты дал мне надежду.

– Я не понимаю, - признаётся Аши.

– Это не важно, - говорит Чонгра.
– Торопись, Аши. Хагима спит зелёным сном, а вместе с ней - её рабы, но скоро все они проснутся.

Аши останавливается на проезжей дороге. Джунгли уже рядом.

– Я бегу с тобой, - говорит он, - а что будет с моими женщинами? А если Хагима решит мстить им? Если правитель пошлёт в мою деревню солдат? Я не прощу себе, если мать и сестрёнки погибнут из-за меня.

Чонгра обнимает его, как человеческая девушка. Аши горько-сладко, восторг приглушает боль.

– Доверься мне, - говорит она.
– Доверься Тадзиду. Ты можешь очень много, ты можешь победить самые поганые чары, если не лгал мотылёк. Доверься мне.

Аши чуть касается губами кожи у Чонгры на виске. Её кожа - как тёплый атлас. Хочется целовать ещё. Некогда.

– А кто такой мотылёк?
– спрашивает Аши.
– Это чьё-то новое воплощение?

– Да, - говорит Чонгра.
– Санрата, несчастного парня, чью душу погубил его отец, принёс в жертву, сделал его рабом Хагимы, чтобы самому наслаждаться человеческим существованием дольше, чем отпущено судьбой. Санрата, вампира, которого ты освободил. Он вернётся в человеческую плоть после того, как проживёт столько мотыльковых жизней, сколько людей убил, выполняя приказы Хозяйки Смерти. Но ему могло быть и хуже, гораздо хуже. Не говоря уж о том, как нестерпимо ужасно ему уже было.

Аши смотрит на мотылька, порхающего у его лица. Протягивает руку - и мотылёк касается её лапками.

– Благодати тебе, Санрат, - говорит Аши.

Мотылёк спархивает с руки. Мгновение Аши видит его трепещущую тень на фоне луны - потом мотылёк исчезает во тьме.

Аши, хромая, идёт через дорогу, по колено в тумане. Джунгли стоят перед ним тёмной стеной. Их бессонная жизнь дышит, шелестит, стонет, хихикает... Безумие - идти в джунгли ночью.

Аши смотрит на Чонгру. Её золотые глаза сияют в лунном свете. Она улыбается и кивает, протягивает Аши тесак. Аши чувствует тепло её пальцев на отполированной прикосновениями рукояти. И входит в джунгли, полные мрака.