Чтение онлайн

Сукин сын. Черт. Твою мать. Его член вибрировал, как от зубной боли, инстинкты кричали, чтобы схватил ее и трахнул, но что-то в ней сказало ему, что лучше не вступать в этот бой. Что-то, что он увидел в ее глазах. Это была одна из тех вещей, которые привлекли его в ней еще в самом начале — искра решимости, силы.

Она бежала от него, потому что он хотел ее защитить, и теперь кричала на него, не боясь его гнева, не боясь того, что он может повлечь за собой — потому что хотела сделать то, что хотела. Сделать что-то, что дало бы ей возможность уйти от него. Кайова понимал это. Он медленно повернулся, успокаивая боль в груди, и посмотрел на волков.

— Идите.

Одни словом он освободил их от обязанностей и отправил обратно к Дэшу, где они и должны были быть. Затем Кайова повернулся к ней.

— Лаборатории находятся в главном здании, — мягко сказал он. — Я не могу пойти с тобой, Аманда. Ты можешь мне не верить, но я мог убить одного из медиков в тот самый первый раз, когда я слышал, как ты кричала.

Он повернулся и пошел обратно в дом. Яйца и ветчина остались на столе, а он все ходил по комнате, вдыхая ее запах и понимая, что страшно боится ее потерять. Но он заставил себя ждать.

* * *

Он не понимал. Аманда шла по вымощенной гравием дороге и плакала. Он был так упрям, как только может быть упрям мужчина, и она не могла найти слов, чтобы все ему объяснить. Она была влюблена в него. Глупый дурак, прошло ведь всего несколько дней, а ее сердце тянется к нему, ее душа тоскует по нему. И дело было не только в лихорадке, хотя она одна могла свести ее с ума. Нет, это чувство жило глубже, слишком глубоко для того, чтобы Аманда не понимала, с чем столкнулась.

Как он и сказал, все дело в лихорадке спаривания, которая может сломать любые барьеры, заставить человека делать то, чего он не хочет — и значит, Породы пока не могут быть в безопасности. Чтобы защитить свою жизнь и жизнь человека, в которого она была влюблена, Аманда должна была найти ответы. И теперь было самое время. Сейчас, когда лихорадка сжигает ее изнутри, заставляет сгорать заживо в пламени страсти и нужды его прикосновений.

Выйдя из домика, она чуть было не растеряла уверенность. Черт, она даже думала, что настолько слаба, что едва может ходить. Все внутри кричало от похоти, требовало, чтобы Аманда вернулась назад и позволила ему коснуться ее, овладеть ею. Она не могла перестать плакать. Душа ее разрывалась на части, когда она думала о том, чтобы оставить его. Оставить в покое, уже познав боль внутри него, но не понимая, как ее облегчить. Слова буквально приходилось выдирать из него клещами — как больные зубы. Разговаривать и так было нелегко, особенно когда лихорадка рвала ее на части, как голодный зверь.

Скоро, пообещала себе Аманда. Как только она пройдет тесты, а лихорадка схлынет, они поговорят. Если это был естественный способ поиска пары для Породы, и если пара была только одна, то Кайова должен будет полюбить ее так же сильно, как она уже начинает его любить.

— Аманда.

Она остановилась, когда небольшой автомобиль замер рядом с ней. Подняв глаза, она встретила заинтересованный взгляд Меринас.

— Кайова позвонил нам. Тебя подвезти?

— Он позвонил?

Растерянность наполнила ее, но она знала, как легко было запутаться, испытывая такое сильное желание.

— Давай, Аманда, садись. Я отвезу тебя к Кайове, если хочешь.

Ее голос был мрачный, тихий. Аманда заставила себя забраться в автомобиль.

— Нет, — она покачала головой, заставляя себя думать о том, чтобы закончить то, что начала. — Тесты. Мы должны сделать эти тесты.

— Ты уверена? Аманда, ты вовсе не должна это делать.

Но она должна была. Это была ее жизнь. Возможно, жизнь ее детей. Ей придется через это пройти.

— Да. Да, — прошептала она, поднимая глаза обратно на Меринас. — Для себя и для Кайовы, я должна это сделать.

— …И я желаю тебе снов, которые успокоят твою душу, снов, которые откроют тебе тайны прошлого. Я желаю тебе снов, которые помогут тебе в жизни, таких ярких, что покажутся тебе реальными. Я желаю тебе, дитя мое, снов, таких же сверкающих, как восход солнца, и теплых, как его ласковые лучи. Но больше всего, драгоценный мой, я желаю тебе счастья.

— Засыпай здесь, рядом со мной. Скоро мы уже не будем вместе. Но знай, я пошлю к тебе духов орла, волка и койота. Чтобы защитить тебя. Чтобы поддержать тебя. Ведь я, драгоценный мой, не смогу дать тебе ничего, со мной ты будешь в опасности…

Это был голос из прошлого, видение из прошлого — молодая женщина, хрупкая и бледная, с глазами, полными страдания.

— Они заставили ее забеременеть… — слова деда, полные ненависти.

— Мы нашли записи, Кайова… — сказал ему Дэш на следующий день после того, как Кайова прибыл в локацию вместе с Амандой. — Джина Мария Бир была дочерью Джозефа Маллигана. Ее похитили, удерживали в лаборатории в течение недели, пытаясь вызвать беременность, а потом ее изнасиловал охранник. Койот. Тест показал отсутствие беременности на момент ее освобождения, но судя по более поздним записям, вскоре они узнали о том, что сперма Койота живет дольше, чем обычная, и стали подозревать, что Джина Мария все-таки беременна. Койот, который изнасиловал ее, возможно, и запустил вторую овуляцию. Он покончил с собой через месяц после ее смерти…

— Они разрезали ее и впихнули тебя ей внутрь, а потом им стало наплевать, что с ней случилось… — голос деда был жесток, наполнен ненавистью. — Она страдала, пока не умерла, ты, бездушный ублюдок…

***

— …Вспоминай меня, Кайова… помни меня… — снова тихий голос. Его мать?

Голос преследовал его в течение многих лет, приходил в его сны, когда жизнь становилась совсем тяжелой. А он все пытался свыкнуться с мыслью о том, как же ненавистно было его рождение его собственной матери.

Кайова посмотрел на ловца снов. На протяжении многих лет он держал его в коробке и не доставал. И лишь совсем недавно починил, покрыл дерево лаком, заменил старые перья и кристаллы. Но зачем?

Образ матери снова и снова представал перед его мысленным взором. Тот охранник, который изнасиловал ее, сделал ее своей парой — понимал ли он, что натворил? Почему его мать посчитала, что ребенку будет безопаснее вдали от нее, в доме деда, который, как она думала, будет присматривать за ним?

Он тяжело вздохнул, заставив себя выбраться из постели, отбросить прочь воспоминания и перестать принюхиваться, вдыхая аромат женщины, которая мучила его сердце. Откуда ему было знать, что такое любовь? Откуда он мог знать, что она может рвать и кромсать душу, разрывать сердце, которое он считал спрятанным в жесткой каменной раковине вот уже много лет?

Проклятие Матери-природы, так называли Кошки лихорадку спаривания. Было ли это проклятием? Или это был естественный способ единения душ? Одна половинка и другая. Но кто он такой, чтобы даже думать о том, что Аманда может быть его парой?

Он вышел из дома и едва не налетел на Кэсси Синклер, стоящую у двери.

Она оглядела его со всех сторон, ее сине-серые глаза блестели любопытством и торжеством.

— Аманда в главном доме, Кэсси, — сказал он ей тихо.

Девочка продолжала смотреть куда-то позади него. Наконец, она взглянула на него своими эльфийскими глазами — слишком мягкими, слишком грустными.