Почувствовал ли я землетрясенье,иль сердца собственного сильные толчки, —но вдруг проснулся полночью осенней,с внезапным чувством страха и тоски.Как строить дом, коль прежней нет опоры?Жизнь – на любви стоит, но вдруг – толчок,разверзлись трещины, пошли раздоры, ссоры,сам сатана поймал нас на крючок…И то, что подлинным казалось – ложно.И чувства – безответны, ночь – глуха.И ты, любовь, увы – так ненадёжна.И время всё крушит, крошит: труха!Испытывают нас на растяженьеи на излом. Не каменные мы!Всё мнёт и гнет волна землетрясенья,и в пропасти разверстой – клочья тьмы…
28.10.04
«Вот я и дожил до этих годин…»
Вот я и дожил до этих годин.Я остаюсь совершенно один.Нету ни сына уже, ни жены.Горечь кладбищенской тишины.Воздух колючий застрянет в груди.Дверь приоткрыта – туда не гляди,в даль, что покуда ещё не твоя,в тайну последнюю бытия.
30.04.06
«Нет, Господи – живу не так уж плохо…»
Нет, Господи – живу не так уж плохо,коль есть хотя бы пять секунд для вдоха,а выдохну уж как-нибудь и сам(как – не замечу в судороге спешки).Я понимаю – это всё орешки.Молчу. И палец приложил к устам.Не жаловаться и не обижаться,от своего – бесстрашно отрешаться…Не я страдаю – мир! Во мне. Со мной.Его частица я – больная клетка,листок на древе мировом иль ветка(её шатает ветер ледяной!)Смирись. Стань деревом или травою —постигнешь, как страдает всё живое!И сам свой груз тащи как муравей.Вдохни – и выдохни в пространство мировое,и тихо в нём тоску свою развей.
3.11.04
«Я шёл по кладбищу, и всё мне было мило…»
Я шёл по кладбищу, и всё мне было мило,и солнце било мне в глаза.Я шёл туда, где матери могила,и вслушивался в мёртвых голоса.Как бы неясный шелест или шорох,гул непрерывный: нет, не разобрать,и не понять уже тех слов, которыхпри жизни не успели нам сказать.Они нас утешают. Ободряют.Нам говорят: живите, чтоб успетьвсё полюбить, всё толком рассмотреть,покуда с вами, как с детьми, играетГосподь… И пусть вас мёртвые простят —они щедрей живых, они – смиренней.Зажмурюсь, пряча виноватый взгляд,и вдруг её – на несколько мгновений —увижу… Господи – обнять! Обняться!И вижу: губы тихо шевелятся.Всего два слова разобрать я смог.Она сказала мне: терпи, сынок…
8.11.04
«Вновь расплавленной пахнет смолою…»
Вновь расплавленной пахнет смолою.В ожиданье асфальтный каток.Как-то справимся с долею злою.Сквозь асфальт прорастём, как росток.И в какой-нибудь крохотной щели,даже в богом забытой дыре,жизнь, что теплится – хоть еле-еле —не участвуя в общей игре.Жизнь, идущая не по законамасфальтируемых дорог,открываясь в обличье исконном,как любовь – между слов, между строк.Хоть она не прямая – кривая(быть не силах безгрешной, святой),но зато – безупречно живаяи своею полна правотой…
12.07.05
Памяти сына
1.
Нетрудно умереть. Любой пустякпричиной может стать. Живое – хрупко.Ах, помнить бы, что в мире мы – в гостях,не совершать оплошного поступка.Вот песенка в автобусе, шашлык,чей запах – дразнит, взгляд лукавый, томный,земных вещей неповторимый лик…Всё просит: погляди, узнай, запомни!Вся мира неизмеренная прелесть,всё, что не в силах удержать рука,– покуда август, май, сентябрь, апрель есть,чему внимаешь, длится жизнь пока.Покуда в силах ты смахнуть слезуи шире распахнуть трепещущие веки,чтоб этот миг – как будто на весудержать, не упускать, запоминать навеки…
15.08.05
2.
«О, август мой, как мог ты весть такую…»Анна АхматоваАвгуст, как твои вести – жестоки,что за тяжесть в сгустившихся днях!Бремя жизни, копившей итоги.Бремя спелых плодов на ветвях.Как уйти от безумной судьбы,что случайно, но неотвратимокосит головы, ладит гробы,с жутким шумом проносится мимо?Август, разве твоя тишина,полусонные думы дневные —лишь для выпивших чашу до днаи избывших все сроки земные?Август мой, облака тяжелы,и дожди – не дают облегченья.Но прямятся деревьев стволы,и лишь это – имеет значенье.
15.08.05
3.
Хмырь бредёт вразвалку. Пахнет дымом.Жизнь, что без тебя – идёт, как шла,жжёт своим огнём непобедимым,и не помнит ни добра, ни зла.В августовском небе – столько света.Что с того, что застит свет беда,что фрагменты сбывшегося бреданашей явью стали навсегда?Некуда уйти от этой яви,что страшней, чем в самом страшном сне.Ты не должен был. Ты был не вправе…Но не слышишь ты всех этих «не».Словно бы актёр – остатки гримасмыл, и прочь со сцены, был таков!Тихо так! Плетётся время – мимонас, деревьев, зданий, облаков.Впрочем, мы ему ещё подвластны.Мы на сцене. Мы освещены.Мы кричим, мы с чем-то не согласны,в паузах между словами – яснослыша вопль внезапной тишины.
20.08.05
«Играет Бог на дудочке…»
Играет Бог на дудочке.Зовёт тебя: пора!Мотай, дружочек, удочки.Закончена игра.Успел поерепениться.Вся жизнь была – загул.Теперь всё переменится.Садись, дружок, на стул.Поговори-ка с Господом, —любил тебя, босяк.О том, конечно же, о том, —о чём не мог никак…– Ещё пожить бы чуточку!Хотя бы месяц, год!…Играет Бог на дудочкеи ангелов зовёт.
20.08.05
«Кем ты станешь – горсткой праха…»
Кем ты станешь – горсткой праха,иль душой, уже нездешней,что витает, словно птаха?Бывший грешник – всех безгрешней!Словно взмыл из жизни чёрной —остроклювой птицей белой.Говорить теперь – о чём нам?Не хватило жизни целойдля такого разговорао высоком, главном, вечном.Городили столько вздорав неразумии беспечном!Сколько вздора городили!А теперь – молчит округа.Но в молчанье этом – ты ли?Как понять – когда ни звука?Как понять, когда ни слова?Но о том, чего не знаем,намекни – душа готова:зря ль живём и умираем?
26.08.05
«Тоска, как червь, сосущий в ране…»
Тоска, как червь, сосущий в ране,хмелеющий от боли червь.Никто не может знать заранее,чей час придёт горчайший, чей.Когда небесная завесаразодрана и хлещет тьма,то больше не имеют весавсе доводы. Сходи с ума.Теряй себя в безмерной ширии с головой ныряй во мрак —ты самый одинокий в мире(как, впрочем, всяк скорбящий, всяк!)Не так ужасно – быть без крова,отчаиваться, голодать…Но как без смысла быть, без Слова?Не высказаться. Не сказать.Лишь междометья есть у боли.Вздыхай. Кляни судьбу. Мычи.Нет слов. Забыты все пароли.Язык молчания учи.