Чтение онлайн

— Музей закрыт, — сказал он мне, — уже два дня. Все помещения опечатаны Кларком, так что, кроме него, в них не может проникнуть никто, даже профессор Хочкинс. Он действительно занят сейчас по горло, составляя с Десмондом план экспедиции и смету. Однако медлить не приходится, хотя кое-какими данными я и располагаю.

Он пригласил меня в свою лабораторию, и там стал тщательно всматриваться в украшения, особенно в те, что сверкали пурпурным цветом. С досадой Холмс взглянул на меня и сказал:

— Вот, дорогой Ватсон, вы не раз восхищались моим умением замечать детали, а сейчас можете быть свидетелем моего промаха, который задержит нашу работу. Видите, сколько я провозился с установкой приборов, а такую мелочь, как целлюлозный лак, с которого, как я вижу, мне и следовало бы начинать, я не предусмотрел. Придется опять терять время, ехать в магазин.

— Погодите, Холмс, — сказал я, стараясь хоть чем-нибудь быть ему полезным, — не подойдет ли вам бесцветный лак для ногтей, принадлежащий мое супруге? Ведь насколько я знаю, он представляет собой именно раствор целлюлозы.

Холмс внимательно всмотрелся в поданный ему флакончик и удовлетворенно заметил:

— Спасибо, Ватсон. Хотя это и счастливое совпадение, но ваша помощь очень кстати.

Желтую пластиночку и пурпурную розетку Холмс осторожно протер ваткой, смоченной эфиром, после испарения которого поверхность обоих украшений покрыл целлюлозным лаком. Дождавшись, когда лак высох, он сделал аккуратный надрез на образовавшейся пленке и отделил ее.

Поверхность нисколько не изменилась, а пленка осталась прозрачной, хотя Холмс рассматривал ее и в прямом и в отраженном свете.

Мне показалось, что Холмс в своем опыте потерпел неудачу, и я высказал ему это.

— Не торопитесь, Ватсон, опыт дал ответ на один вопрос. Вы, я полагаю, не избежали в своем детстве такой забавы, как пускание мыльных пузырей. Обращали, надо думать, внимание на красочные переливы их поверхности? Почему появляется окраска? По той причине, что здесь происходит встреча двух потоков света, отраженных от двух поверхностей мыльной пленки. Это общеизвестное явление интерференции. Если бы пурпурная окраска на украшениях вызывалась той же причиной, то она должна была бы исчезнуть при нанесении целлюлозного лака, так как отражение наружной поверхностью уничтожено. Этого не получилось, и мы с уверенностью можем утверждать, что окраска золота — не пленочный эффект, а что-то более сложное.

Холмс перешел к прибору и закрепил в нем пленку с пурпурной розеткой. Долго всматривался в окуляр, сверялся с таблицей, потом пригласил меня.

— Вот поглядите. Это — спектроскоп. Электроды, между которыми возбуждается искровой разряд, у него из чистого золота. Таким образом, посторонних линий мы в полученном спектре обнаружить не должны. Но всмотритесь внимательно. Видите эту линию? Это железо. Спектральный анализ замечателен тем, что улавливает присутствие ничтожных долей элемента, которые не обнаружишь обычными химическими методами. На целлюлозной пленке присутствуют следы железа.

Я всмотрелся и увидел линию, которую показывал мне Холмс. Он придвинул к спектроскопу какую-то приставку и сфотографировал спектр. То же самое он проделал с пленкой, снятой с желтой пластинки, также записал спектр на фотопленку. Никакой линии железа обнаружено в этом случае не было.

Холмс перешел к другому прибору. Это был электромагнит. На тонкой кварцевой нити он подвесил желтую пластинку — ее тут же выбросило из магнитного поля. Пурпурная розетка, наоборот, сразу потянулась к одному из полюсов.

Холмс был сосредоточен до крайности. Я следил за всеми его действиями затаив дыхание. Он опять обратился к пленкам и перешел к еще одному прибору. Это была установка для катодного распыления. На бесцветную пленку, снятую с пурпурной розетки, Холмс осадил золото, и она тоже запылала пурпурной окраской.

— Ну вот, — сказал Холмс, — теперь очевидно, что пурпурная окраска образовалась от присутствия железа в золоте. Однако — продолжим.

В маленьком тигелечке он приготовил сплав чистого золота с одним процентом железа. Это уже не относилось к собственности Британского музея, и с ним он мог проделывать любые манипуляции. Из полученного сплава он аккуратно маленьким молоточком выковал диск и стал нагревать его слабым пламенем. Желтая поверхность диска скоро приобрела пурпурную окраску, такую же, как у экспонатов Британского музея. Я выразил свое нетерпение, сказав Холмсу, что теперь, видимо, узнавать нечего, ибо ясно, что пурпурная окраска возникает при термической обработке золота, содержащего железо. Однако Холмс, как я заметил, все еще не был удовлетворен. Он протравил участок поверхности полученного образца и поместил его в поле зрения металлографического микроскопа. Такое же проделал и с пурпурной розеткой из Британского музея. Параллельно этому он прокатал кусочек чистого золота и также рассмотрел его после протравки в микроскоп.

— Вот, Ватсон, обратите внимание на кристаллическую структуру поверхности. У чистого золота после прокатки без термической обработки видны мелкие кристаллы, а после термической обработки — крупные. Определенно, что пурпурные розетки при их изготовлении прошли термическую обработку. Если сказать точнее, они сначала были изготовлены, после чего термически обработаны. Загадка в том, как придавалась им такая оригинальная форма — бутончика, шарика на короткой ножке? Вы слышали что-нибудь, Ватсон, о плюющемся серебре?

Я ничего не знал о плюющемся серебре и не представлял себе, какое оно имеет отношение к украшениям из Британского музея.

— Видите ли, дорогой Ватсон, окись серебра в расплавленном состоянии поглощает большое количество кислорода — до двадцати с лишним объемов. Сама она разлагается при нагреве, и серебро восстанавливается до металла. Если расплавленное серебро после этого быстро охладить, то на его поверхности образуются наросты; расплавленное серебро разбрасывается во все стороны, как говорят специалисты, «плюется». Вызывается это поглощенным кислородом, выделяющимся при сжатии остывающего металла. Бутончики из Британского музея по своей форме очень похожи на брызги плюющегося серебра. Однако мы имеем дело не с серебром, а с золотом, за которым такого «каприза» никем замечено не было. Давайте снимем спектр с самой розетки, большого ущерба мы ей не нанесем, раз уж выявили, что окраска не поверхностная.

Он проделал все это очень тщательно и долго вглядывался в полученный спектр, засняв его на фотопластинку. Обнаружились очень слабые линии, которые нельзя было приписать ни одному из металлов.

— Поздравляю вас, Холмс, — сказал я, — вы, кажется, прославитесь открытием доселе неизвестного химического элемента!

Холмс посмотрел на меня без улыбки и пристально,

— Не иронизируйте и не торопитесь, Ватсон. Не к открытию элемента, а к разгадке тайны, мне думается, приближают нас эти слабые линии. Нам придется все же поработать отдельно с одним из этих пурпурных бутончиков.

Он поместил бутончик в трубочку из кварца и расплавил его в очень медленном потоке водорода, который подавал из стеклянного газгольдера. После охлаждения он внимательно изучил внутренние стенки кварцевой трубки.

— Вот, Ватсон, глядите сюда, — сказал он. — Видите в стороне от золота — два колечка? Это осадились пары каких-то двух элементов. Подозреваю мышьяк и серу. Я пока вас покину и побываю у хорошего знакомого — профессора минералогии. Надеюсь не задержаться, если застану его на месте.