Чтение онлайн

Таким образом, к началу эллинистической эпохи искусство измерения земли имело длительную историю. В это время знатоки межевого дела были заметными и уважаемыми гражданами полиса. Значение профессии землемера и всей науки геометрии — ????????? — очень рельефно показал Аристотель: говоря о праве выбора землемера или капитана корабля, он указывает, что избрание должно быть делом людей, обладающих специальными землемерными или навигационными знаниями [872] .

В развитии древнего искусства измерения земли выступает один, совершенно своеобразный феномен, сказавшийся и на практическом применении искусства землемера: уже в VII—VI вв. произошло кардинальное отделение теории геометрии от повседневной работы межевиков. Абстрактные логические положения геометрии стали предметом умозрительных рассуждений крупнейших мыслителей Греции. Начиная с Пифагора (VI в. до н. э.) геометрия заняла почетное место среди чисто теоретических наук, и ее задачей стало изучение геометрических линий и фигур на плоскости и в пространстве. Результатом этого было то, что землемерное дело утратило свое первоначальное название и получило более конкретное обозначение — разделение земли, ?????????. Совершенно ясно об этом говорит уже Аристотель, указывая в «Метафизике» (997 b 26) отличия геодесии от геометрии. Видимо, довольно скоро обозначение межевика геометром вообще исчезло из употребления. В источниках оно встречается лишь в надписи IV в. из южноиталийской Гераклеи, где ???????? обозначает лицо, работавшее с коллегией межевиков [873] . Но и термин «геодесист» не стал общепринятым обозначением межевика, иногда его применяли к людям, смотревшим за землею [874] . В документах III — II вв. лица, ведавшие межеванием, обычно именовались ???????.

Одной из причин некоторой неустойчивости наименования специалистов является множество видов землевладения в эллинистическом полисе. Исконно вся земля была собственностью государства, но владельцами разных ее частей могли быть сам полис, отдельные граждане, союзы граждан, святилища, а также инополиты, получившие право покупки земли и дома в чужом полисе. К концу IV в. аграрный фонд каждого полиса был в основном уже давно измерен и разделен, а границы между участками были точно зафиксированы. На межах стояли каменные знаки [875] , иногда вдоль межей тянулись стенки, сложенные полностью из камня [876] или имевшие сырцовую кладку на каменном основании [877] . В маленьких полисах, где каждый клочок земли был хорошо всем известен [878] , границы участков определялись по постоянным локальным реперам (дом соседа, дорога к святилищу, источник, река и т. д.).

Неприкосновенность межей сохранялась всеми законами и религиозными постановлениями полисов. Создается впечатление, что государства обычно стремились не нарушать уже сложившиеся границы отдельных владений. Например, власти в Афинах сразу пускали в продажу конфискованные участки — поля оставались ухоженными и алчные соседи не успевали самовольно передвинуть межевые знаки.

Стабильность границ отдельных участков соблюдалась даже и тогда, когда эти хоридионы были частями одного обширного владения. Пример этому можно найти на Делосе [879] . Многолетние записи делосских гиеропеев, ведавших сдачей в аренду земель храма Аполлона, показывают, что каждый надел имел традиционное собственное название — Фиталия, Гипподром, Лиман, Эписфенея и т. д. Эти хоридионы на протяжении многих десятилетий фигурировали в документах как устойчиво обособленные участки. В начале III в. на самом Делосе во владение храма поступили еще шесть новых хоридионов. Только один из них вскоре был присоединен к старому храмовому участку. После этого приблизительно с 280 по 166 г. все десять сдаваемых в аренду владений постоянно фигурировали в отчетах о получении арендной платы [880] . Это позволяет предположить, что размежевание названных хоридионов за 114 лет не подвергалось каким-либо изменениям.

Но как бы ни были устойчивы нормы давнего землеустройства полиса, временами приходилось проводить новые землемерные работы. Обычно для проведения таких работ избирали людей, знающих землемерное дело, на это указывал и Аристотель. Скудость источников не позволяет представить, как происходила эта процедура в эллинистическое время. Некоторые сведения доставляют более ранние источники.

Например, в 418 г. афиняне приняли декрет (Syll 3., № 93) о святилище Кодра, Нелея и богини Василии. В частности, в нем указано, что архонт-басилей полиса должен сдать в аренду принадлежавшую этому святилищу землю, согласно заключенным договорам. Точно так же его обязывали послать межевиков (?? ????????) для размежевания сдаваемого участка. По-видимому, ранее эта территория не была разбита на хоридионы, и теперь ее надлежало разграничить в зависимости от заключенных соглашений. Комментировавший эту надпись И. Кирхнер полагал, что упоминаемая в тексте коллегия межевиков была постоянной [881] . Однако вопрос не совсем ясен — ведь в постановлении указано, что деньги на проведение операции должны быть выделены из средств теменоса. Это показывает, что землемеры выполняли здесь аккордно срочную работу. Если наше толкование верно, то очевидно, что в данной надписи речь идет о группе землемеров, временно избранных для межевых работ во владениях упомянутого святилища. Примечательно, что сведений о постоянной коллегии межевиков другие афинские источники пока не доставили.

Термин "ористес" весьма прозрачен, он указывает на практическую работу по установлению границ того или иного участка прямо на местности [882] . Это была трудоемкая задача, и иногда для выполнения ее такой крупный полис, как Афины, привлекал до 50 человек [883] .

Определение границ земельных владений иногда касалось не всего государства, но лишь некоторых его подразделений. Так, около 330 г. аттический дем Сунион получил от своего богатого гражданина Левкия, сына Феокла, участок земли для собраний демотов в качестве подарка. Дем вынес специальное постановление: «тотчас же» выбрать троих мужей, чтобы они произвели межевание площади [884] . Иногда аттические демы также не выбирали специальных межевиков, а передавали наблюдение за границами участков казначеям дема: так, в упоминавшейся выше надписи Syll.3, № 966 от 346/5 г. межевые столбы поручалось поставить финансовым магистратам дема. Текст документа показывает, что здесь все землемерные работы были произведены уже давно — надел, сдаваемый в аренду Автоклу, сыну Автея, и его сыну, имел общепринятое собственное название Филлейда, так что его границы были хорошо известны всем демотам. Поэтому казначеям дема нужно было лишь наблюдать за сохранностью границ хоридиона и за тем, чтобы арендаторы аккуратно выполняли условия договора в течение тех сорока лет, на которые они арендовали Филлейду.

Оба приведенных документа свидетельствуют, что в IV в. рядовое сельское население Аттики непосредственно распоряжалось земельными делами внутри демов: оно ведало вымежеванием новых участков и поддерживало традиционные границы владений [885] . Вероятно, хорошее знание территории своего дема и школьное знакомство с началами геометрии позволяли демотам успешно справляться с локальными задачами межевания.

Можно полагать, что надзор за границами между аттическими демами и триттиями также был делом специально избираемых граждан. Они опирались в своей деятельности на те межевые столбы с краткими, но четкими обозначениями, которые уже в V в. стояли на межах между владениями фил и триттий (Syll. 3, № 917—920).

В IV—II вв. в аграрной истории Эллады происходил ряд изменений, оказывавших влияние на практическую систему землеустройства. Источники позволяют понять некоторые черты происходивших процессов. В Аттике, как отметил Дж. Файн, в конце V в. был решительно нарушен принцип неприкосновенности родовой земельной собственности. Земля стала отчуждаемым имуществом, и документы IV—III вв. свидетельствуют о переходах земельных участков от одного владельца к другому [886] .

Естественно, что каждое изменение владельцев надела вызывало усиленные заботы дема о точном сохранении межей участка, менявшего хозяина, — ведь всякая неясность границ могла нанести материальный ущерб соседям или всему дему. Судя по речам ораторов, в IV—III вв. большие земельные владения состояли из многих участков, расположенных в различных демах Аттики [887] . Как известно, наделы в Аттике были в основном небольшими [888] , что, несомненно, облегчало демотам проведение необходимых землемерных работ своими собственными силами. Несомненно, что демоты сами ставили межевые столбы с краткими грубоватыми надписями, извещавшими о закладе, продаже или иных операциях, связанных с данным частновладельческим участком [889] . Демархи и другие магистраты демов следили за границами земельных владений, принадлежавших всему дему и его святилищам. Тщательный надзор за этими землями был связан с получением дохода от сдачи в аренду таких участков [890] . Межевые столбы, которые ставили на демовых землях, обычно четко сообщали, кому принадлежит эта земля. Например, известна веха аттического дема Ангела с надписью: «Межа участка святилища героя Ангела» [891] . Подобные памятники были найдены и в других областях страны.

Как известно, административная деятельность сельских властей составляла важное звено в системе греческой государственной жизни. Они решали самые важные вопросы [892] , и это в полной мере относилось к распоряжениям демов относительно размежевания подведомственных им земель. Однако не все вопросы местного землеустройства входили в компетенцию демов. Земельные владения родов или союзов граждан распределялись этими организациями. Для межевых работ роды или союзы граждан специально избирали отдельных частных лиц. Интересные подробности сообщают две стелы, на которых начертаны решения третейских судов относительно земельных владений рода Саламиниев в Аттике [893] . Этот большой род распался на две ветви, которые начали тяжбу относительно земли. Первый третейский суд в 363/2 г. до н. э. вынес общее решение: все владения рода должны быть поделены пополам, и каждая ветвь Саламиниев должна поставить межевые камни на своей части (стела № 1, стк. 16—19). Следовательно, тогда практическое размежевание производили сами члены рода, они же и ставили разграничительные камни. Однако спустя более чем 100 лет это решение было пересмотрено. Взаимные претензии уже четко обособившихся двух родов разбирали приглашенные в качестве «разрешителей» граждане — Антиген из дема Семахиды и Калител из дема Суния. В 242/1 г., в архонтство Фаномаха [894] , эти судьи определили, что оба новых рода должны сообща пользоваться древним храмом, остальное же имущество — дома, сады, колодец и поля-делится между Саламиниями из Гептафил и Саламиниями из Суния. Но при разделе земли третейские судьи исходили из старинных межевых камней, обозначавших границы владений (стела № 2, стк. 38—43). Таким образом, эти надписи показывают, что землеустроительные работы внутри родовых территорий проводились или самой гентильной организацией, или совсем посторонними роду гражданами. Видимо, приглашение в качестве третейских судей посторонних демотов считалось обычным в Аттике IV—III вв. По-видимому, работа по размежеванию, которая считалась делом рядовых граждан, рассматривалась ими как одна из почетных, хотя и сложных гражданских обязанностей. Вероятно, эта деятельность не подлежала никакой оплате.

Земельные владения самих полисов обычно находились под наблюдением государственных администраторов. Магистраты разных ступеней ведали сохранением и размежеванием общих земель. Интересные данные содержит постановление аттической трибы Эрехфеиды, принятое между 300 и 250 гг. (Syll. 3, № 911). Этот документ специально упоминает псефисму, составленную Антисфеном, сыном Менандра, которая устанавливала правила: дабы все члены трибы знали состояние их общего имущества, эпимелетам вменялось в обязанность ходить во владение трибы дважды в год и проверять, обрабатываются ли сданные в аренду участки согласно условиям договоров [895] и стоят ли на местах межевые камни.

Греческим государствам приходилось иногда производить крупные землемерные операции для защиты своих владений от посягательств собственных отдельных граждан. Один из таких случаев хорошо известен благодаря надписям на двух медных таблицах из южноиталийского полиса Гераклеи (IG, XIV, № 645). Эти документы, относящиеся к IV в. до н. э., показывают, что город занялся упорядочиванием владений двух храмов. На таблице I идет речь о землях храма Диониса, которые оказались захваченными частными гражданами [896] . Вероятно, беды военных времен и разливы реки Акирис уничтожили официальные межи, разграничивавшие участки святилищ. Город не мог сдавать их в аренду в таком виде, следовательно, лишался доходов [897] , что и заставило полис принять чрезвычайные меры. Было созвано специальное народное собрание, которое рассмотрело вопрос и избрало комиссию из пяти граждан (Филоним, Аполлоний, Дадзим, Филот и Гераклид) для точного выменивания земель храма Диониса. Эта коллегия имела обширные юридические права: выявив размеры захваченной земли, она возбудила судебные иски против тех, кто «сделал священную землю собственной». Тяжбы были рассмотрены в течение тридцати дней, и Дионис получил обратно 738,5 схойнов своих земель, пашенных участков и нераспаханных кустарниковых и лесных угодий.