Чтение онлайн

При Алексее Михайловиче процветали многие прежние виды промыслов, как-то: ювелирное дело (золотое и серебряное), литейное, строительное. Но он особые заботы прилагал к развитию у нас металлического производства. При нем добывалась медь близ Соликамска и продавалась по 4 рубля с полтиною за пуд. В конце его царствования еще была найдена медная руда близ Олонца и на Мезени. Обработка железа производилась близ Тулы и Каширы. Самый большой железный завод находился близ первой и принадлежал Марселису. Другой — на реке Протве, находился в заведовании Акемы. На заводах выделывалось полосовое, листовое и прутовое железо, якори, гвозди, мельничные снаряды, ставни, ступы, ядра и даже пушки. Сибирским удальцам, отправлявшимся для открытия новых земель, давался приказ высматривать, нет ли где золотой и серебряной руды, слюды, драгоценных камней и прочего. В селе Измайлове царь завел стеклянный завод, посуда коего славилась во время Петра I и представляет немало прекрасных образцов в нашей Оружейной палате. Вместе с тем, названное село сделалось образцовой сельскохозяйственной фермой, где уже применялись разные земледельческие машины. Примечательно, что эти машины устраивали не иностранцы, а русские мастера. Одни машины молотили хлеб силой воды, другие — колесами без воды. Кроме того, Алексей Михайлович завел в этом селе ботанический, аптекарский и другие сады; в них акклиматизировались иноземные фруктовые деревья, имелись виноградники и даже шелководство.

Портрсты царей Михаила Феодоровича и Алексея Михайловича на иконе Новоспасского монастыря.

Особенное внимание обращал царь на начавшееся еще при Михаиле Феодоровиче устройство войск по иностранным образцам. Вместо наемных полков из иностранцев, Алексей Михайлович стал заводить такие же из русских людей. Из служилых людей он набирал конницу, полки рейтарские и драгунские. Они были обучаемы инструкторами иноземцами, носившими чины полковников, полу-полковников, майоров и ротмистров. В 1649 году царь начинает заводить солдатские пехотные полки. Они разделялись на роты и были вооружены мушкетами и саблями. Петр I в своих солдатских полках только продолжал начатое его отцом дело. Не ограничиваясь этим, Алексей Михайлович делал попытки завести и русский флот. В 1662 году московский посол, проезжая в Англию через Курляндию, много говорил там, нельзя ли в курляндских гаванях завести нам корабли. Курляндский канцлер отвечал, что великому государю пристойнее заводить корабли у своего города Архангельска. Ордын-Нащокин, управляя Ливонией, завел флотилию на Западной Двине, уничтоженную Кардисским договором. Но Алексей Михайлович не опускал рук от этих неудач и в 1667 году издал указ: «В селе Дединове, на Оке (в Зарайском уезде), строить корабли для посылок из Астрахани на Хвалынское (Каспийское) море и то корабельное дело ведать боярину Ордыну-Нащокину». В этом году нанят был в Голландии Давыд Бутлер «служити Царскому Величеству на море Хвалынском капитаном и кормщиком — генералом. Бутлер бывал во многих краях света и разумеет многие индейские языки и торги, и извычаи индейские, и небесное течение и как водится морем кораблям ходить». В Дединове построен был первый русский корабль за 9000 рублей и назван «Орлом». Но этот родоначальник русского флота был сожжен Стенькой Разиным.

Даже в сферах установившихся на Руси искусств начинают замечаться различные нововведения. Так, например, в зодчестве появляются новые способы резьбы. Вместо русской резьбы, по одной только поверхности дерева, появляется фигурная немецкая работа, в стиле барокко. Сами столярные инструменты начинают носить немецкие названия; появляются шерхебли, гзымзубли, нашляхтебли и прочее. Окрепшая уже и развившаяся русская живопись проявляет нечто новое. Для плафонной живописи выписываются мастера из Польши. У природных же русских живописцев изменяется пошиб. Лучшим представителем нашей иконописи времен царя Алексея Михайловича является царский иконописец Симон Ушаков, стремившийся к ее усовершенствованию. Он писал в двояком стиле: в собственно так называемом иконописном и во фряжском и соединял в своих произведениях византийское предание с усовершенствованной на Западе техникой. Но его стремление усовершенствовать иконопись в правильности рисунка, в перспективе и ландшафте, в живом колорите, большей естественности, не только не противоречит родным преданиям этого искусства, но и вполне с ним согласуется. До нас дошли его превосходные иконы, по грудь, в медальонах, в церкви Грузинской Богоматери, изображающие Иисуса Христа в святительском облачении, Дионисия Ареопагита, Григория Нисского, Амвросия Медиоланского и других и Нерукотворенного Спаса.

В самих обычаях высшего класса в Москве начинаются нововведения. В домах бояр появляется заграничная мебель, часы, картины, даже статуи, и, наконец, русские люди начинают курить табак и даже одеваться в иноземное платье. Но против этого вооружались не только старообрядцы, но такие люди, кои были в своем роде передовыми, как, например, патриарх Никон. Под влиянием Матвеева и других сторонников иноземных обычаев, новшества начинают проникать во дворец. Эти нововведения поддерживает и молодая царица Наталья Кирилловна, являвшаяся народу открыто в своей карете. В разрядных записях мы находим любопытное описание одного вечернего кушанья у великого государя, в Потешных хоромах (Потешный дворец). Перечислив, кто из бояр приглашен был к этому кушанью (в их числе духовник царский — протопоп Андрей Савинович), запись говорит, что «после кушанья государь изволил тешить себя великими игры: и в органы играли (немчин), и в сурну, и в трубы трубили и по накрам (бубнам) и литаврам били во-вся. Да жаловал великий государь своего духовника, бояр дьяков думных водками и ренскими и руманеей и всякими разными пигьи; и пожаловал их своею государскою милостию: напоил их всех пьяных…» Под влиянием Матвеева, который завел у себя домашний театр, построили сперва в Преображенском, а потом и в Кремле комедийную храмину. И то там, то здесь государь с царицей, царевичами и царевнами, под звук фиолей и других «стрементов» смотрит действа (драмы), взятые из Библии (Юдифь и Олоферн, Аман и Мардохей и проч.), или из мифологии (Орфей). Здесь на сцене играют, а иногда и танцуют актеры или из немцев или из дворовых боярина Матвеева. Во главе труппы и оркестра стоят иноземцы Немецкой слободы Яган Готфрид, Грегори, Рингубер, органист Симон Гутовский и другие.

Но, несмотря на все эти нововведения, по-прежнему сохранились все национальные основы царского быта, все его торжественные религиозные обряды и даже мелкие обычаи, до выслушивания от верховых старцев былин и преданий. Уважение царя к русскому быту сказалось всенародным указом от 6 августа 1674 года: «Князя Андрея Княж Михайлова сына Кольцова-Мосальского из стряпчих записать по жилецкому списку за то, что он на голове волосы у себя подстриг. А стольникам, стряпчим, дворянам московским и жильцам указал великий государь свой государев указ сказать, чтоб они иноземских немецких и иных извычаев не перенимали, волосов у себя на голове не подстригали, також и платья, кафтанов и шапок с иноземских образцов не носили, и людям своим потому ж носить не велели. А буде кто впредь учнет волосы подстригать и платья носить с иноземного образца, и такое ж платье объявится на людях их, и тем от великаго государя быть в опале, и из вышних чинов написаны будут в нижние чины». Замечательный указ этот был одним из последних распоряжений царя Алексея Михайловича.

Царь Михаил Феодорович, восстановив разоренные в смутное время кремлевские храмы, оставил уже немного забот о них своему преемнику; и царь Алексей Михайлович, по отношению к первым, является не столько создателем храмов, сколько вкладчиком.

В первопрестольном Успенском соборе этот государь оставил по себе память следующим. В приделе апостолов Петра и Павла Алексей Михайлович поставил замечательную по древности и сделанную из особого рода мастики икону Влахернской Божией Матери. Она была некогда покровительницей Цареграда и привезена была оттуда в дар государю. В 1653 году царь принес в дар Успенскому собору серебряное в 2 пуда блюдо и при нем ведро, с коим он сам ходил на Иордань и зачерпал им только что освященную воду. Его же пожертвование — великолепные золотые, украшенные жемчугом священнослужительские облачения и пелена к Владимирской Богоматери, «на помин родителей». Царица Наталья Кирилловна пожертвовала громадное евангелие, оправленное массивным золотом и разнообразными драгоценными камнями. При императрице Екатерине II оно было оценено в два миллиона рублей. Свояк государя, по первой его супруге, боярин Морозов пожертвовал к Успению огромное паникадило в 60 пудов серебра, висевшее посредине собора до 1812 года. Алексей Михайлович повелел перенести из церкви Рождества Богородицы в Успенский собор царицыно место и поставить его против левого клироса. Оно резное из дерева, вызолочено, и верх его на четырех углах увенчан двуглавыми орлами. Никон в это время обновил патриаршее место.

Архангельский, Благовещенский и другие соборы Кремля получали так же, как и придворные храмы, разные более или менее ценные вклады набожного царя Алексея Михайловича. Из дворцовых храмов особенной заботой его пользовалась церковь Екатерины великомученицы, «у царицы на сенях», где в это время был устроен придел в память матери царя (Евдокии Лукьяновны); здесь царицы брали молитву после родов и причащались постом. В церкви Распятия над жертвенником находится икона, на которой изображены свв. Константин и Елена, а также Алексей Михайлович, его супруга Марья Ильинишна и патриарх Никон.

«Тишайший царь» не оставил без внимания и колокольню Ивана Великого. Находившаяся при нем звоница с громадным колоколом Годунова сгорела, и сам колокол разбился. Царь приказал воспользоваться его осколками и отлить новый. Барон Мейерберг, видевший его в 1661 году, говорил, что он был отлит русским литейщиком 24 лет, весит 8000 пудов и поставлен был на новой звонице. В пожар 1701 года он разбился, но при императрице Анне Иоанновне был отлит снова и сделался, следовательно, отцом царя-колокола; к осколкам этого произведения XVII века прибавлено было еще 2000 пудов меди. В память царя Алексея Михайловича сделано было на царь-колоколе его изображение рядом с изображением названной императрицы. Чудовская обитель св. Алексея митрополита, где восприял крещение Алексей Михайлович, и Вознесенский монастырь, где он сам хоронил свою первую супругу и дочерей, пользовались вкладами этого государя. В Вознесенском монастыре и до сих пор сохраняется большая серебряная водосвятная чаша, дар царя.

Заботясь о храмах и дворцах, государь под конец своего царствования обратил внимание и на приказы. К 1670 году кремлевские палаты разных приказов «обветшали гораздо и порушились во многих местах; сидеть в них было опасно». Поэтому приказы с их делами были переведены из Кремля в Китай и Белый город и размещены там в разных местах. В 1675 году Каменный (строительный) приказ начал постройку новых приказов в Кремле, по горе, начиная от Архангельского собора к Спасским воротам. По чертежу, который был прислан из Польского приказа, предполагалось выстроить: Разряд, Посольский приказ с четвертьми, Большую казну, Поместный и Стрелецкий приказы и Казанский дворец. Денег на постройку перечислено было 24 806 рублей 3 алтына 5 денег. Но эти стройки были закончены уже при Феодоре Алексеевиче.

Немало хлопот доставлял ему и Китай-город. В заботе о благообразии Красной площади было повелено сломать и убрать рассеянные на ней и ее перекрестках торговые шалаши и скамьи и было предписано «всякими товары торговать в рядех, в которых коим указано и где кому даны места». По Соборному уложению, оптовая торговля должна производиться только в Гостином ряду (между Ильинкой и Варваркой), а «в рознь товаров там не продавать». Розничная торговля была исключительно рядскою. Алексей Михайлович дал указ, чтобы Гостиный двор и ряды не торговали в субботу, как станут звонить к вечерне, и в воскресенье, до окончания литургии.

У Неглиненских (Воскресенских) ворот государь построил часовню для Иверской Божией Матери. В Казанском соборе он оставил по себе память вкладами. В Покровском — постройкой новых приделов. В Богоявленском монастыре, благодаря пожертвованию боярыней Репниной земли, выходившей на Никольскую улицу, построены существующие и теперь ворота с храмом Иоанна Предтечи. В Заиконоспасском монастыре построена была двухэтажная соборная церковь, освященная в 1661 году. Здесь в 1666 году поселен был западнорусский ученый Симеон Полоцкий и построено было за счет государя здание для него и учеников, которых он должен был учить «полатыням». Начали учиться здесь молодые подьячие из Приказа тайных дел. Из этой школы возникла знаменитая Славяно-греко-латинская академия. В 1653 году Алексей Михайлович дозволил в Никольском (Афонском) монастыре совершать богослужение на греческом языке.