Чтение онлайн

7 августа Шакловитый, начальник Стрелецкого приказа, собрал стрельцов в Кремль, чтобы отсюда вести их на Преображенское, поджечь его и убить Петра с его семейством. Но семеро стрельцов решились известить об этом Петра. Двое из них, Мельнов и Ладогин, около полуночи разбудили его страшною вестью. Петр вскочил с постели, неодетый сел на коня и ускакал в ближайший лес, куда принесли ему одежду. Отсюда со страшной быстротой уехал он в Троицкую лавру, куда прибыл в таком изнеможении, что его сняли с коня и положили в постель. Сюда прибыло царское семейство, стали собираться служилые люди и прибыл оставшийся верным Петру стрелецкий полк Лаврентия Сухарева. В честь этого полка царь построил Сухареву башню у Сретенских ворот Земляного города, где полк имел свое пребывание; его полковою церковью был храм Св. Троицы на Листах. Следующая летопись о построении сего памятника высечена на двух каменных досках, вставленных над воротами с южной стороны: «Повелением благочестивейших, тишайших, самодержавнейших великих государей, царей и великих князей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича, всея Великия, и Малыя, и Белыя России самодержцев, по стрелецкому приказу, при сиденьи в том приказе Ивана Борисовича Троекурова, построены во втором стрелецком полку, по Земляному городу, Сретенския ворота, а над теми вороты палаты и шатер с часами, да каменный амбар, а позади ворот, к Новой Мещанской слободе часовня с кельями к Николаевскому монастырю, что на Перерве; а начато то строение строить в лето 7200 (1692), а совершено 7203 (1695), а в то время будущаго у того полка стольника полковника Лаврентья Панкратьева сына Сухарева». Таким образом, в 1895 году Сухаревой башне исполнилось ровно двести лет. Другим памятником в Москве этого доблестного полка являются хранящиеся в Оружейной палате два знамени его. На одном из них изображен Всемилостивый Спас с припавшими к Его стопам св. Николаем и преп. Сергием, и образ Знамения с четырьмя московскими святителями; на другой — Покров Богородицы. Вышина Сухаревой башни 30 саженей. С нею связано много любопытных преданий Петровского времени. Здесь часто бывал Петр для совещания со своими сотрудниками и поместил колыбель Русского флота — адмиралтейское управление и первую навигацкую (мореходную) школу, родоначальницу высшего морского училища в Петербурге. На Сухаревой башне находилась обсерватория, с коей по поручению Петра наблюдали солнечное затмение и делали с него рисунок. Сюда был перенесен с Ивановской колокольни громадный глобус, подаренный Голландскими штатами царю Алексею Михайловичу. Здесь жил знаменитый ученый и составитель прославленного календаря Яков Брюс, которого народ считал чернокнижником.

В рапирной (фехтовальной) зале Сухаревой башни, по преданию, происходили тайные заседания какого-то Нептунова общества, очевидно, имевшего мореходные цели; там председательствовал Лефорт, портрет коего воспроизводим со старинного оригинала. Сам царь был первым надзирателем, а архиепископ Феофан Прокопович оратором этого общества. Первый адмирал флота Апраксин, а также Брюс, Фергюсон (Фармазон), князь Черкасский, Голицын, Меншиков, Шереметев и другие близкие к государю люди были членами этого общества, похожего на масонское. История и предание скрыли от нас происхождение и цель этой тайной думы; но в народе долго ходила молва, будто на башне хранилась черная книга, которую сторожили 12 духов и которая была заложена в стену и заколочена алтынными гвоздями. По другому преданию в восточную стену рапирной залы была замурована чугунная доска с правилами и именами членов Нептунова общества. Одним из учителей мореходной школы на Сухаревой башне был Леонтий Магницкий, составивший арифметику, напечатанную изобретенным Петром новым гражданским шрифтом и арабскими цифрами. Русский математик придает особое значение своему труду и выражается о нем в стихах:

В Сухаревой башне происходили и театральные представления. Здесь же хранился маскарадный кораблик с восемью медными пушечками, который возили в торжественных процессиях по Москве то на санях, то на колесах.

Но возвратимся назад.

На другой же день по своем приезде в Троицкую лавру Петр послал к Софье запрос, для чего был сделан ночью 7 августа сбор стрельцов в Кремле. Ответ был получен — «для богомолья царевны». Тогда государь потребовал к себе из Москвы полковника Циклера и 50 стрельцов. Он с товарищами и многими другими лицами открыл замыслы царевны и стрельцам наказы. Видя, что к Петру стекается все более народа, Софья думала помириться с братом при помощи посланного к Троице патриарха. Но он, прочитав показания об умыслах царевны, перешел на сторону Петра. Когда же в Москве были получены его грамоты стрельцам и народу идти к Троице на защиту царя, а ряды приверженцев царевны все редели, тогда она сама решилась ехать к брату, но перед Троицей, в селе Воздвиженском, получила приказ не ехать туда, иначе «с нею нечестно поступлено будет». Когда она возвратилась в Москву, к ней пришло требование выдать Шакловитого, монаха Сильвестра Медведева и их сообщников. Шакловитый с некоторыми стрельцами был казнен. Медведев же был сначала посажен в заключение и только впоследствии, когда явились новые против него улики, был казнен; князь В. В. Голицын отправлен в заточение; сама Софья Алексеевна заключена в Новодевичий монастырь, где впоследствии была насильственно пострижена, под именем Сусанны.

С 1689 года начинается правление Петра, в которое не вмешивается его слабый брат Иоанн, умерший двести лет тому назад, в 1696 году. В течение шести недель над его гробом в Архангельском соборе денно и нощно стояли бояре, окольничьи, думные люди, стольники и т. д.

Но молодой царь еще мало занимался государственными делами, продолжая предаваться своим сухопутным и водяным учебным потехам.

Еще летом 1684 года, когда царю было всего 12 лет, он недалеко от отцовского двора, в Преображенском, построил потешную крепостцу, которая была названа Пресбургом, или Прешпуром. Петр с заступом в руках сам работал над этим укреплением и втаскивал на него пушки. Здесь были башни, светлицы с часами, бившими перечасье, и столовая, где обедали. Крепостца была предметом воинских упражнений: потешные преображенцы и семеновцы брали ее приступом. Недалеко от потешного городка Яуза была запружена, и там стояла мельница. Здесь в 1686 году были спущены небольшие суда — карбусы и лодки, на которых плавали по Яузе в Немецкую слободу. В 1688 году, как рассказывал сам Петр, в Измайлове, в старых амбарах боярина Никиты Романова, был найден английский ботик, который при содействии учителя фортификации Франца Тиммермана тогда же был отдан в починку мастеру Карштену Бранту. Ботик был спущен на Яузу, но он по узости ее толкался в берега и после того спущен был на Просяное озеро в Измайлове. Когда Петру пошел семнадцатый год, царица Наталья Кирилловна женила его на боярышне, дочери окольничего, Евдокии Феодоровне Лопухиной. Старше Петра на три года, она была воспитана в отеческих обычаях и отличалась смиренным характером и набожностью. Свадьба совершилась скромно 27 января 1689 года; небольшое число приглашенных было поражено красотой новобрачных. Петр с его богатырским сложением, с огненно-черными глазами, с черными вьющимися волосами, являлся уже олицетворением красоты и силы. Но, к несчастью, он не любил своей жены. Женитьба не уменьшила страсти Петра к излюбленным его воинским потехам: потешные походы и маневры делаются все чаще. 6 августа 1690 года царь устроил на полях Преображенских примерное сражение между потешными полками и стрельцами; последние были побиты народившеюся гвардией — преображенцами и семеновцами. 4 сентября здесь происходила новая битва, генерал Гордон говорит о ней: «Мы бились партиями и целыми корпусами до темной ночи и с такою запальчивостью, что многие были ранены и обожжены порохом». Сам Гордон был ранен в ногу. В следующем 1691 году опять было сражение. И сам Петр писал о нем: «И тот бой ровнялся судному дню». Ближний стольник князь И. Д. Долгоруков «от тяжкия своея раны, паче же изволением Божиим, переселился в вечны кровы, по чину Адамову». На штурме полкового двора, в селе Семеновском, бросая гранаты, царь сильно опалил себе лицо. Но частых фейерверков и примерных сражений для Петра было мало. Он сам строит ботики и яхты, едет на них с потешными и стрельцами по Москве-реке на Угрешу, отправляется на Переяславское озеро, где устраивает целую флотилию. Наконец, под предлогом богомолья в Соловках, едет в Архангельское и, вопреки запрету матери, плавает на настоящих кораблях, по настоящему морю.

Все эти занятия отвлекали Петра от матери и жены и вообще от семейной жизни, хотя царь очень обрадовался рождению первого сына, царевича Алексея. Крещение его происходило 23 февраля 1690 года, в Чудовом монастыре. Крестным отцом был патриарх Иоаким, а крестной матерью царевна Татьяна Михайловна. К родильному столу был приглашен и генерал Гордон; но патриарх решительно заявил, что иноземцам при таких случаях быть неприлично, и тот должен был оставить дворец; зато на другой день он обедал с Петром за городом. В этом же году скончался и патриарх Иоаким; в своем духовном завещании он просил царей не допускать православных сближаться с иноверцами и не отдавать первых под начальство вторых. В преемники ему был поставлен Адриан, митрополит Казанский.

Посетив Архангельск, Петр думал было основать здесь торговый и военный порт, но уже в 1694 году обратил свои взоры для этой цели на юг, именно на принадлежавший туркам Азов. В следующем году объявлен поход, и на юг отправлено было войско под начальством Лефорта, Гордона и Головина. С ним отправился и сам царь, в чине бомбардира Преображенской роты, под именем Петра Михайлова. Несмотря на то, что он напрягал все свои усилия взять Азов, проводя ночи в траншеях и наводя пушки на осажденный город, предприятие его, по неопытности войска и особенно за отсутствием флота, который обложил бы крепость с моря, окончилось неудачно, — осада была снята. Но Петр решил построить флот на реке Воронеже, где были корабельные леса и жили русские судовщики-строители и куда созваны были годные для дела иностранцы из Москвы и Архангельска. Под руководством самого Петра, взявшегося за циркуль и топор, здесь закипела невиданная работа. Царь писал о ней Стрешневу: «Мы, по приказу Божию к праотцу нашему Адаму, в поте лица своего едим хлеб свой». Зато к апрелю 1696 года была готова целая эскадра в 30 галер, и она по Дону явилась под стенами Азова. Окруженный и с суши, и с моря город должен был сдаться Петру, не знавшему границ своему восторгу. История Петра в ее важнейших событиях очень подробно представлена в многочисленных, в их честь, медалях. В память построения флота на реке Воронеже была выбита медаль; на лицевой стороне ее изображен был портрет молодого царя, а на оборотной — вновь созданные русские корабли, плывущие по морю под русским флагом. Надпись гласит: «небываемое — бывает». В честь взятия Азова выбита была медаль с портретом царя и с изображением города, блокируемого с суши и с моря; надпись гласит: «Молниями (артиллерийскими) и волнами (корабельными) победитель».

Царь по случаю этого радостного события устроил в Москве никогда не виданное торжество — триумфальное вступление в столицу победоносных русских войск.

30-го сентября из села Коломенского двинулось триумфальное шествие. На Всесвятском (каменном) мосту были построены Триумфальные ворота. На правой стороне их была поставлена статуя Марса, бога войны; на щите его сделана надпись: «Марсовою храбростью»; у ног его лежал татарский мурза с двумя татарами; подпись гласила:

На левой стороне ворот была поставлена статуя Геркулеса с палицей и веткой, на коей была сделана надпись: «Геркулесовой крепостью». У ног его лежал азовский паша и два турка в цепях. Подписанные здесь стихи говорили:

Перед входом в ворота висели парчовые полости с золотыми кистями и с надписями: «победа царя Константина над нечестивым Максентием» и «возврат с победою царя Константина». Внутренность ворот была обтянута шелковой материей, на коей были вытканы русские победы прежних государей, и между ними взятие Казани Иоанном IV. По своду ворот написаны были золотом слова Цезаря: «прийдох, увидех, победих». Со свода спускался лавровый венок. Ворота были увенчаны двуглавым орлом под тремя коронами. На спускавшихся с ворот флагах нарисована была артиллерия и корабли с подписью: «Бог с нами, никтоже на ны» и, «достоин делатель мзды своея».

Около триумфальной арки стояли перевитые зеленью две пирамиды с двумя надписями: «в похвалу прехрабрых воев полевых» и «в похвалу прехрабрых воев морских». От пирамид шли большие картины, изображавшие штурм Азова, морское сражение и бога морей Нептуна, сидящего на морском тритоне с надписью: «се и аз поздравляю со взятьем Азова и вам покоряюсь». Перила моста были увешаны персидскими коврами. Во главе процессии шли государевы певчие, за ними ехали в каретах: думный дьяк, учитель Петра — Никита Моисеич Зотов, боярин Головин и кравчий Кирилл Нарышкин. В открытой триумфальной колеснице, наподобие раковины, окруженный тритонами и наядами, ехал генерал-адмирал Франц Лефорт в белом немецком мундире; перед ним несли новый русский морской флаг: белый, синий и красный. За адмиралом шли 3000 матросов. После ряда карет и колясок, шли полки: Преображенский и Семеновский. Солдаты по земле волокли турецкие знамена и вели связанного пленного турка. Перед преображенцами в мундире капитана шел сам Петр. Когда адмирал подъезжал к Триумфальной арке, с них в медную трубу были прочитаны стихи, начинавшиеся словами:

После этого приветствия последовали выстрелы из пушек, поставленных у Триумфальных ворот. Затем загрохотала артиллерия, стоявшая у Бархатного двора, заиграли трубы, забили барабаны, литавры, бубны, раздался колокольный звон по всей Москве. Так Петр праздновал в нашей столице взятие приморского Азова.

Вслед за описанным триумфальным вступлением в Москву, с войсками, взявшими Азов, у Петра I возник план о создании для России, на счет землевладельцев, большого флота, и в связи с этим явилась мысль о путешествии за границу. Сам царь, во введении к морскому регламенту, так объясняет причины своего путешествия: «Дабы новое дело (строение флота) вечно утвердилось в России, государь умыслил искусство дела того ввести в народ свой и того ради многое число людей благородных послал в Голландию и иныя государства учиться архитектуре и управлению корабельному… И что дивнее всего: монарх не захотел отстать от подданных своих в оном искусстве и сам восприял марш в Голландию».