Из истории раннегреческого общества
Шрифт:
Роль Хиоса и хиосской керамической продукции в Навкратисе была, вероятно, очень велика. Раскопки Куруниотиса (1914—1915) [813] и Ламб (1934) [814] в хиосском храме Аполлона Фанейского дали фрагменты местной геометрической керамики с белой облицовкой, тесно связанные с так называемое навкратийской продукцией и по времени предшествующие ей. Конец VII в. и VI в. до н. э. представлены уже непосредственно навкратийскими сосудами хиосского происхождения. Таким образом, то, что до сих пор обычно считалось керамикой местного навкратийского производства, может быть, на самом деле является хиосской продукцией. Хиос мог быть непосредственным поставщиком так называемой навкратийской керамики в Навкратис; кроме того, и в самом Навкратисе могли производить эту керамику обосновавшиеся там хиосские гончары. [815]
813
К. Kuruniotis, AD, II, 1916, стр. 202 сл.
814
Результаты археологических работ Ламб см.: W. Lamb. Excavations at Kato Phana in Chios. BSA, XXXV, 1934—1935, стр. 138 сл.
815
Кук следующим образом аргументирует хиосское происхождение сосудов „навкратийского“ стиля: наличие на Хиосе сосудов геометрического стиля, предшествующих по типу навкратийским и сходных с ними по форме; распространение навкратийской керамики в Понте через Хиос; „навкратийский“ стиль не мог развиться в Навкратисе после 615—610 гг.; также трудно предположить, что на Хиосе не был развит свой архаический стиль, а в Навкратисе он появился; наиболее значительные посвящения „навкратийских“ сосудов в Навкратисе принадлежат хиосцам; полное сходство глины, техники, стиля и алфавита не позволяют предполагать наличие двух одновременных центров производства „навкратийской“ керамики сразу на Навкратисе и на Хиосе (Cook, JHS, LVII, стр. 288, прим. 9). Возможно, что Кук слишком поспешен в своих выводах, ибо, как кажется, далеко не во всех случаях надписи на сосудах являются хиосскими и не так уж невозможно сосуществование локальных мастерских и на Хиосе и в Навкратисе; тем не менее зависимость „навкратийской“ группы керамики от хиосской теперь не подлежит сомнению и произведет существенные изменения в оценке навкратийского керамического производства.
Проф. Т. И. Книпович в личном разговоре тоже высказала определенное, сложившееся у нее убеждение, о наличии родосской группы фикеллюры. Поэтому, как кажется, наличие керамики стиля фикеллюры в Навкратисе не обозначает еще установления исключительно самосского влияния: керамика могла привозиться в Навкратис также и с Родоса и из других островных и ионийских центров. Фокея, по мнению Прайс (стр. 181), в самом Навкратисе тоже не оставила никаких следов. А. Фрикенгаус (А. Frieckenhaus. Griech. Vasen aus Emporien. Annuar. del Ist. d'Estudis Catalans, 1908, стр. 230; работа известна мне лишь по ссылкам) высказал предположение, что может быть, фокеяне доставляли в эмпорий голубой фаянс, который обычно, однако, считается навкратийским. Следы влияния Книда Принц (Prinz, Funde aus Naukratis, стр. 32-33; Price, JHS, XLIV, стр. 181-182) видит в элементах книдского алфавита в навкратийских керамических надписях и приписывает мастерским Книда ионийские килики. Лесбос представлен в Навкратисе большим количеством керамики буккеро, покрывавшейся полихромной окраской (Price, там же, стр. 184). Влияние Клазомен в Навкратисе выражается в наличии большого количества фрагментов темнофигурных сосудов, а также керамики с белой и бледной облицовкой; эта керамика, по мнению Прайс, является связующим звеном между клазоменскими саркофагами и темно-фигурными сосудами. Принц (Prinz, там же, стр. 44) считает заслугой Цана установление связи между росписью саркофагов и темнофигурными сосудами Клазомен (R. Zahn, АМ, XXIII, 1898, стр. 38 сл.).
В связи с этим роль Навкратиса в греческих торговых отношениях VII—VI вв. должна подвергнуться переоценке. Вообще представляется более вероятным, что Навкратис, во всяком случае в первые века своего «греческого» существования, был в основном лишь греческим эмпорием, где, конечно, могли обосноваться и греческие мастерские, сохранявшие и художественные традиции и стиль работы своих отечественных полисов. Трудно предположить, чтобы Навкратис, являвшийся долгое время базой конкурирующих друг с другом городов, мог одновременно стать активным участником этой торговой борьбы, а не пассивным ее проводником. Иначе говоря, трудно предположить, чтобы уже в начале своего существования Навкратис мог стать обычного типа греческим полисом, т. е. единым коллективом граждан, объединенных чувством локального патриотизма. Признание за Навкратисом его собственного, выработанного его мастерами стиля непременно должно было бы повлечь за собой и признание его политического и экономического единства. На это у нас нет достаточных оснований, во всяком случае для первого или даже первых столетий его жизни.
Сейчас, до более обстоятельного знакомства с результатами последних хиосских раскопок, окончательно решить поставленный вопрос не представляется возможным. Несомненно одно: тесная связь Хиоса с Навкратисом и сильнейшее хиосское влияние на так называемую навкратийскую керамику. Милет и родосские города (особенно Линд) также тесно связаны с историей и развитием навкратийского эмпория.
До сих пор вопрос о разграничении керамической продукции этих городов в науке остается неразрешенным. Если раньше основным центром производства этой группы керамики считался Милет [816] и самый стиль ранних греческих сосудов с ориентализирующей росписью назывался чаще всего «милетским», «родосско-милетским» [817] или «родосско-ионийским», [818] то теперь все чаще употребляется термин «родосская» керамика, [819] хотя и берут определение в кавычки, как условное. [820]
816
Впервые термин „милетская“ керамика был введен Лешке. Его точку зрения развивает и аргументирует Белау: J. Boehlau. Aus ionischen u. italischen Nekropolen. Leipzig, 1898, стр. 73 сл. К мнению Лешке и Белау присоединяется Принц (Prinz, Funde aus Naukratis, стр. 15 сл.). В основе этой классификации лежит следующая мысль: керамика этой группы могла экспортироваться лишь большим торговым центром; поскольку сфера распространения этих сосудов находится в районе общего влияния Милета, постольку центром производства этих ваз может быть лишь Милет. Это мнение разделяют Поттье (E. Pottier, Catalogue des vases antiques de terre cuite, II, Paris, 1896, стр. 496 сл.) и Штерн (Е. v. Stern. Die griechische Colonisation aiu Nordgestade des schwarzen Meeres im Lichte archaologischer Forchung. Klio, IX, 1909, стр. 143 сл.). Его же поддерживал и Б. В. Фармаковский (Б. В. Фармаковский. Милетские вазы из России, 1914, стр. 5).
817
Так, Пфуль (Е. Pfuhl. Malerei u. Zeichnung d. Oriechen, I, 1923, стр. 137 сл.) при этом считает, что роль Милета сводилась, главным образом, к распространению этих ваз. Родосско-милетской называли эту группу ваз Биссинг (Fr. W. v. Bissing. Der Anteil d. aegytischen Kunst am Kunstleben d. Volker, Munchen, 1912, стр. 59 сл.) и М. И. Максимова (М. И. Максимова. Три фаянсовых арибалла из коллекции В. С. Голенищева. Памятники Музея изящных искусств в Москве, IV, 1913, стр. 150 сл.).
818
„Родосско-ионийский стиль“: ср.: Ch. Dugas. Ceramique des iles de la mer Egee sauf la Crete, стр. 8 (Classification des ceramiques antiques, вып. 1). Цитирую по Ламбрино; ср.: М. Lambrino. La ceramique d'Histria. Dacia, III-IV, Bucarest, 1933, стр. 362 сл. Отмечая, что до сих пор вопрос о родине ориентализирующей родосской керамики остается спорным, Ламбрино принимает терминологию Дюга как узаконенную в издаваемой классификационной серии античной керамики.
819
Поульсен (Poulsen, Orient u. fruhgr. Kunst, стр. 91 сл.) высказывается за родосское происхождение этих сосудов, поскольку на них сказалось явное влияние финикийских изделий. Кинк, не вступая в дискуссию, называет стиль „камирским“ по месту главных находок ваз этого стиля.
820
Бушор (Е. Buschor. Griech. Vasenmalerei. 2-е изд., Munich, 1913, стр. 76) считает керамику родосской, а Милету отводит роль главного распространителя. Прайс (Price, JHS, XLIV, стр. 190 сл.), подвергая критике взгляды Пфуля и Иогансена, склоняется к признанию ее родосского происхождения. Шефольд (К. Schefold. Der skythische Tierstil in Sudrussland. ESA, XII, Helsinki, 1938, стр. 1-77) прямо говорит о родосском зверином стиле (ср. стр. 5 сл.).
Во всяком случае, не решая проблемы, я отмечу лишь, что вопрос об истоках того или другого стиля не представляет чрезвычайной важности для историка; все эти города находились между собой в столь оживленных сношениях и в такой территориальной близости, что художественный стиль (и даже отдельные детали того или другого стиля) одного центра немедленно подхватывался другими центрами, особенно, если сосуды, расписанные в этом стиле, находили хороший сбыт на рынках периферии.
Остров Родос и в рассматриваемый период, как и в предшествующие, был и оставался одним из важных центров керамического производства; раскопки Врулии и последовавшие затем раскопки некрополей Ялиса и Камира позволили с большой долей уверенности выделить для этого раннего периода группы ваз, без сомнения, родосского происхождения. [821] Родосская керамическая продукция могла широка распространяться и Милетом и самими родосскими купцами в колониях Милета, ибо трудно предположить, чтобы Милет мог удовлетворять нужды своих многочисленных колоний изделиями только своих мастерских. [822]
821
Маюри (А. Maiuri, ВА, III, 1923—1924, стр. 112-121) отмечает находки этой керамики преимущественно на Родосе, считая важнейшим доказательством существования на Родосе керамических мастерских наличие большого количества родосской архаической керамики в Геле (при почти полном отсутствии в Сиракузах и Мегаре Гиблейской); ср.: CR, III, стр. 14-15; IV, стр. 23-25. Якопи приходит к выводу о том, что Родос был одним из крупных центров производства керамики. Однако вывод Якопи о более ходовой ялисской керамике и более художественной камирской кажется нам преждевременным. Ср. также: Technau, АМ, LIV, 1929, стр. 9 сл., 15-16, 20-21, 30. Технау выделяет в самосской керамике „родизирующие“ группы. Прайс (Price, JHS, XLIX, стр. 216 сл.) пришла к определенному выводу о сильном родосском влиянии в Навкратисе. Ср. также интересную статью: А. Манцевич. Березанская амфора. Изв. ГАИМК, V, 1927, стр. 283-295; в ней автору удалось показать связь Родоса с Березанью на основе анализа родосской амфоры, найденной на Березани. Самая проблема „родосско-ионийского“ или „родосско-милетского“ стиля указывает, по нашему мнению, на то, что торговые родосские центры и Милет могли изготовлять сходные сосуды хотя бы уже потому, что эти изделия находили хороший сбыт на периферии.
822
Билабель (Bilabel. Ionische Kolonisation, стр. 59-60) устанавливает с большой степенью достоверности наличие 45-ти милетских колоний, отмечая, что эти 45 колоний составляют лишь половину общего числа колоний Милета, известных античной традиции. Роль Милета, как распространителя греческой керамической продукции различных центров, теперь уже никем не оспаривается.
Конечно, Милет пользовался продукцией разных мастерских. Но в то же время Милет в этот ранний период перехватил и многие из бывших финикийских факторий. Подобно тому как финикийцы подражали в своих мастерских наиболее ходким изделиям египетской, ассиро-вавилонской и малоазийской продукции, милетяне, в тех же целях наиболее выгодного сбыта, могли копировать в своих мастерских наиболее ходкие товары. [823]
Прибавим к сказанному воздействие на керамическую продукцию ранних мастерских, изготовлявших восточные яркие ковры и ткани; последние употреблялись не только в одежде частных лиц, но изобиловали в святилищах для убранства первоначальных древних статуй (ксоанов) из дерева и камня. Восточным тканям, влияние которых устанавливает Маюри для одной из керамических тарелочек родосского музея, [824] подражали и в керамическом и в текстильном ремесле.
823
Насколько преобладали при этом чисто торговые интересы, показывает статья Рихтера (Richter. Distribution of Attic Vases. BSA, XI, 1904—1905), который указывает, что лучшие и наиболее художественные образцы аттических черно- и краснофигурных ваз производились, главным образом, на вывоз и все найдены вне территории Аттики; одновременно, почва Аттики дала до сих пор образцы керамики гораздо худшей и по выделке и по художественности.
824
Ср.: Maiuri, BA, III, 1923—1924, стр. 116.
Текстильные мастерские Милета, широко распространявшие свою продукцию наряду с восточными тканями, непосредственно доставлявшимися в Грецию, могли оказывать довольно сильное воздействие и на развитие местного текстильного ремесла и на красочную роспись сосудов ориентализирующего стиля. Это, вероятно, тоже один из источников родства росписи Родоса и Милета.
Роль Милета в основании Навкратиса достаточно известна. На пути захвата в свои руки финикийских торговых факторий именно Милет должен был обосноваться здесь раньше других греческих городов. С этим согласуются и наши исторические источники. [825] Милетяне были, по-видимому, первыми торговыми поселенцами в туземном Навкратисе, воздвигшими здесь ???????? ??????, которое, являясь торгово-военной факторией, таким образом, лишь предваряло дальнейшее заселение греками Навкратиса.
825
Ср.: Strab., XVII.18.4-5.
Эдгар, на основании материала своих раскопок и предшествующих археологических исследований Петри и Гарднера, считает, что и до Амасиса в Навкратисе уже были иноземцы и существовал торговый обмен между этим городом и Грецией.
Навкратис резко членился на две части: северную — греческую и южную — туземную. Более древней частью города являлась его южная туземная часть. [826] Греческий Навкратис с его узкими извилистыми улицами и культовый округ греческих божеств образовывали северный район города. В южной части находился, по-видимому, и военный гарнизон, контролирующий жизнь всего города, в том числе и его северный район. [827]
826
Ср.: D. О. Hogarth, Н. L. Lorimer and С. С. Edgar. Naucratis, 1903 (JHS, XXV, 1905, стр. 107-109). — Prinz, Funde aus Naukratis, стр. 6-9.
827
Большая южная постройка, обнесенная оградой, была ошибочно принята Петри за греческий элленион: Petrie, Naukratis, стр. 23 сл. Хогарт, обнаруживший греческий элленион в северной части города, первый и высказал мнение, что эта южная постройка являлась базой войсковых частей Амасиса, так как Амасис не разрешил бы грекам селиться вдали от своего военного гарнизона, ибо самое территориальное ограничение греков Навкратисом было скорее мерой принуждения, чем милости. Ср.: D. О. Hogarth, Lorimere, Edgar. JHS, XXV, 1905, стр. 109. — Он же. Excavations at Naucratis. BSA, V, 1898—1899. стр. 42-45.
Южный Навкратис позднее жил замкнутой жизнью, и между греческим и туземным районами города связи почти не существовало; греки оставались инородным телом в Египте, и правители страны и жречество, видимо, искусственно поддерживали рознь между египтянами и греками. Как усматривается из одного свидетельства Геродота, еще и в его время существовал ряд религиозных запретов для египтян в общении с греками. [828]
Однако заселение Навкратиса греками началось именно в южной его части, ибо там раскопками были обнаружены фрагменты греческой керамики и греческие надписи, [829] хотя и в незначительном количестве по сравнению с преобладающим здесь туземным материалом. [830] Остатки ???????? ?????? не обнаружены. [831]
828
Ср.: Her., II.41. Впервые на это обратил внимание Малле (Mallet, Premiers etabliss. de Grecs, стр. 33, прим. 2).
829
Среди них к фиванскому Зевсу, т. е. египетскому Аммону; ср.: Petrie, Naukratis, стр. 63.
830
Среди них интересны египетские бронзовые фигуры, фрагменты фаянсовых чашек с иероглифами, 2 каменных статуэтки, один египетский алабастр. Здесь же была найдена и известная стела Нектанебо {так — HF}; ср.: Prinz, Funde aus Naukratis, стр. 9. — Petrie, Naukratis, стр. 28 сл. Здесь же были найдены и Петри и особенно Гарднером многочисленные скарабеи, подражающие египетским изделиям, и остатки мастерских: Petrie, там же, стр. 36 сл. — Е. А. Gardner, Naucratis, II (VI Memoir of the Egypt. Expl. Fund.), London, 1888, стр. 33-34, 70-71.
831
Петри полагал, что Milesion Teichos было в южном городе, Хогарт — в северном, вблизи святилища милетского Аполлона.
Проникновение греков в город было постепенным и началось задолго до воцарения Амасиса, может быть, еще при Псаметихе.
Навкратис, как показывает и его туземное имя (Пиемро), [832] был сначала египетским городом или крепостью. Его положение у входа в Ливию и близость к Саису, резиденции Псаметиха и последующих представителей саисской династии, придавали ему важное военное значение оборонительной крепости на подступах к Саису.
Поскольку Псаметих пользовался услугами ионийских наемников, Малле остроумно полагал, что первыми греками в Навкратисе и были именно эти наемники, которым поручили защиту столицы. Это предположение, может быть, подтверждается наличием объясненного Б. А. Тураевым титула «начальника греков» в саисском саркофаге верховного жреца Иуфи, родившегося при Псаметихе II и жившего при Априесе (VI в. до н. э.). [833]
832
Масперо считал имя „Навкратис “ народной этимологией от Кратеса, основателя города. Лутц (Н. L. Lutz. An Attempt to interpret the Name of the City of Naucratis. Univ. of California Publ. in seraitic Philology, 10, №, 12, 1943, стр. 275 сл.) видит в имени города название Alkaritti (the city of valiant [goddess]) в египетском произношении — Naukaritti, отсюда — „Навкратис“. По мнению автора, в навкратийской стеле строка 10-я не испорчена; ее следует читать: „nj-s k’rt, т. е.: Pi-emro dd. tw nj-s k’rt = „the harbor place called ‘Belonging to the valiant’ [goddes].“
833
Среди других титулов — титулы „царского казначея“, „единственного“ „жреца Саисского храма“; он назван и „начальником стран Хауи-Небу“, т. е. „начальником греков“; ср.: Б. Тураев. „Начальники греков“. ЖМНП, 1901, стр. 76-79.
Эти наблюдения Тураева продолжены А. Роу в его статье о двух египетских полководцах времени Псаметиха II и Априеса — Потасимто и Амасиса, имена которых впервые встретились нам в надписи на Абу-Симбелском колоссе. [834]
В титулатуру Потасимто — начальника наемников — входят (наряду с другими, титулы «начальника иностранцев», «надзирателя за иностранцами», «начальника греков», «начальника солдат», «великого воина», «господина триумфов», «жившего 110 лет».
834
А. Rowe, ASA, XXXVIII, 1938, стр. 157-195.
В титулатуру Амасиса, командовавшего египетской частью войска в нубийском походе, входят титулы: «начальник солдат», «посланник царя», «сражавшийся на его стороне во всех иноземных странах», «начальник двух крепостей на северных границах». [835]
Самое многообразие титулатуры Потасимто показывает, что в его функции входило не только высшее военное командование (великий воин, господин триумфов), но и командование ливийскими войсками (начальник над солдатами), и войсками наемников, среди которых греки составляли важную и особую часть. Потасимто назван и начальником иноземцев и начальником греков; кроме того, специальный термин надзирателя за иностранцами показывает, что в его функции входил и надзор за всеми иноземцами, проживающими в Египте, или прибывающими туда.
835
Среди наемников были не только греки, но и иудеи, как это показано Т. Е. Питом (Т. Е. Peet. Egypt and the old Testament, 1924, стр. 192; ссылаюсь по: Rowe. ASA, XXXVIII, 1938, стр. 171). Иудеи населяли вместе с греками и Дафны; они же могли быть вместе с греками и первыми иноземными поселенцами Навкратиса. Таким образом, состав армии наемников в Египте был не только греческим; как показывает нубийская экспедиция Потасимто и Амасиса, греческие и иудейские наемники и местные ливийские войска составляли одну армию, подразделенную на две части. Малоазийские, иудейские и греческие наемники контролировались египетскими военачальниками не только в походе, но и на местах поселений.