Чтение онлайн

Завершается грамота словами: «Также есмы пожаловал старост шти соборских и игуменов и священноиноков и священников и диаконов пригородских и селских, как наши гонцы пригонят о какове будет государеве деле, или о богомоли, или о наших делех духовных, и наши гонцы приехав во Псков, да отдадут на соборе грамоты (курсив наш. – Архим. М.) старостам шти соборским, и старосты те грамоты посылают по пригородом и по селом семи промежи себя» [323] .

За время своего пребывания на архиерейской кафедре в Великом Новгороде святитель Макарий дважды посетил Псков: в январе – феврале 1528 года и январе 1536 года [324] . В остальное же время он управлял церковными делами во Пскове через своего наместника, при этом, как видим, велась служебная переписка. Таким образом, владычная грамота 1528 года открывает целый пласт документов его церковно-административной епархиальной деятельности, которые не сохранились до нашего времени.

Написанию владычной грамоты во Псков предшествовала зимняя поездка туда Святителя. Однако традиционное месячное пребывание там было сокращено. Псковский дьяк Мисюрь Мунехин «показал ему грамоту Великаго князя, что ему велено жити 10 дней». Летописец не раскрывает содержания великокняжеской грамоты, отмечает только, что «владыка Макарий того не ведал» [325] . Но в других случаях князь Василий III обращался и непосредственно к Новгородскому владыке. В 1531 году он «прислал ко своему богомолцу архиепископу Макарию в Великий Новгород грамоты» с предписанием разделить город на секторы и устроить на городских улицах решетки для более успешной борьбы с пожарами [326] . Летопись нередко, повествуя о деяниях святителя Макария, упоминает о повелениях Великого князя, хотя и не говорит о грамотах от него. Но таковые вполне могли быть. Так, летопись сообщает о том, что архиепископ Макарий «посылает» Великому князю сообщение о распространенности на севере язычества. Великий князь со своим сыном «послали к своему богомолцу со умилением… и повелеша ему прелесть оную разорити» [327] . Как явствует из Жития преподобного Варлаама Хутынского, которого особо чтил Великий князь Василий III, он посылал грамоты Новгородскому владыке, сообщая ему о победах русского оружия [328] . Отношения с государем продолжались и после кончины Василия III. В 1535 году, как отмечает летопись, «князь Великии Иван Васильевичь всея Русии и мати его благочестивая Елена прислали (курсив наш. – Архим. М.) к своему богомолцу архиепископу… своего сына с Москвы з грамоты» [329] . В ответ на это Святитель, собрав деньги, послал их для выкупа русских людей из татарской неволи. Через три года государь «пожаловал архиепископа владыку Макария, от тягли Чюдинцовы улицы и Заполья Чудинцова велел отставити, с черными людьми тянути не велел» [330] . Эту княжескую жалованную грамоту датируют 1537–1538 годами [331] .

Летопись говорит о постоянных связях святителя Макария с Великим князем. Об этом свидетельствует их переписка, о которой мы знаем лишь по упоминаниям в источниках. Многие епархиальные мероприятия Святитель начинал, заручившись поддержкой государя. Так, сохранилась его грамота в связи с предпринимаемой монастырской реформой [332] . В ней раскрывается идея покровительства Церкви со стороны государевой власти. Можно предположить, что и в других, вышеупомянутых и не дошедших до нас, грамотах эти мысли могли развиваться и дополняться святителем Макарием.

Писал Новгородский владыка в Москву и главе Церкви – Митрополиту Даниилу. Когда в 1531 году на Соборе разбирались разные текстовые неточности князя-инока Вассиана (Патрикеева), то «Митрополит ему молвил: Прислал нам из Новагорода архиепископ Макарей грамоту, а в грамоте пишет, что ему сказывал чернец Васьян Рушении крылошенин, что жил у Чюда в монастыри на Москве, и тот Васьян сказывает о той строке с тобою спрашивался, и ты, де, поговоря с Макъсимом, отвечал ему сице: Так то и надобе» [333] . Так послание святителя Макария было принято во внимание Собором Русской Церкви.

В Великих Макарьевских Четьих Минеях сохранилась «повольная» грамота Новгородского владыки Макария, выражающая согласие на поставление Смоленского епископа Саввы (Слепушкина; 1536–1538) [334] . Она была послана в ответ на «посыльную» грамоту Митрополита Даниила, и в ней пересказано содержание митрополичьего послания. Сам Святитель был в Москве в 1535 году по государеву вызову и в 1539-м на поставлении Митрополита Иоасафа. Таким образом, обычно в связи с архиерейскими хиротониями при Митрополитах Данииле и Иоасафе на первосвятительские вызовы Новгородского архиепископа в Москву посылались его ответы, то есть повольные грамоты.

Самая первая грамота святителя Макария по прибытии его в Великий Новгород была послана в Соловки [335] . Давал он и позднее льготную грамоту Соловецкому монастырю в связи с приписной к обители церковью в «Бежецком Верху», на которую сослался в 1561 году Новгородский архиепископ Пимен (1552–1570) [336] . Архимандрит Амвросий, автор «Истории Российской иерархии», говоря о Спасском монастыре в Каргополе, цитирует грамоту Новгородского архиепископа Макария от 1537 года, где Святитель писал: «приходили ко мне из тоя новыя обители, пожалованные нами строители, старец Варлаам, да старец Тихон Вагжанин» [337] . Очевидно, процитированная грамота имеет хозяйственно-административный характер.

В 1542 году Новгородский владыка Макарий был возведен на Московский Престол Всероссийских Чудотворцев. За время своего Первосвятительства он немало уделял внимания монашеским обителям. Канонические правила повелевают создавать новые монастыри только с благословения высшей церковной власти [338] . Митрополит Макарий как глава Церкви благословил в 1543 году преподобного Адриана Пошехонского на создание новой обители и при этом «вручи… благословенную грамоту безданную», а также посвятил его в игумены и «вдаде ему настольную грамоту» [339] .

В 1546 году Великий князь Иоанн Васильевич дал жалованную грамоту игумену Феодору с братией из Глубокоезерской пустыни Вологодской епархии. В грамоте говорится, что строение пустыни и храма «Боголепное Преображение Господа нашего Иисуса Христа, по благословению отца нашего Макария, Митрополита всея Русии» началось [340] .

Преподобный Феодосий Тотемский в 1554 году прибыл в Москву. Жители Тотьмы обращались к царю и Митрополиту с челобитной за разрешением создать у них обитель. Как пишется в данной ему царской грамоте: «И отец наш Макарий, Митрополит всея Русии, того старца Феодосия Суморина благословил церковь воздвигнути Преображения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, монастырь строити на Тотме… и грамоту ему благословенную дал» [341] .

Перед своей блаженной кончиной преподобный Герасим Болдинский († 1554; память 1 мая), первоначально ученик духовного друга Святителя – преподобного Даниила Переяславского, бил «челом царю… и Преосвященному Митрополиту Макарию о брежении монастырском и обидах посторонних, да по преставлении… не дадут в обиду» основанный им монастырь [342] . Эта челобитная Святителю могла быть аналогична так называемой прощальной грамоте преподобного Александра Свирского, которую он послал владыке Макарию, когда тот еще был в Великом Новгороде [343] .

Из грамоты Митрополита Афанасия Кирилло-Белозерскому монастырю явствует, что ей предшествовала грамота святителя Макария, чтобы старосты Селедкой волости не взимали с монастырских подвод «перевоз и мостовщину» [344] . В описи архива Кирилло-Белозерского монастыря отмечен «приговорный список по благословению Макарья Митрополита и игумена Варлаама з братьею, как жити строителю в Офонасьеве монастыре з братьею» [345] . Данный монастырь был, очевидно, подворьем обители преподобного Кирилла в Москве.