Чтение онлайн

В 1536 году, когда святитель Макарий был еще архиепископом Великого Новгорода и Пскова, у всех монастырей в епархии были отняты и описаны «пожни», а также «у церквей Божьих во всем граде». Их предписывалось давать «в бразгу», взимая за них арендную плату. «А се учинилося по оклеветанию некоего безумна человека» [258] ,– замечает летописец. Подобного рода проблема возникла позднее и в Москве около 1550 года, но только уже в масштабе всей Церкви и полного отчуждения части недвижимых церковных имуществ. Митрополит Макарий решительно выступил против этого, обратившись письменно к царю. Он приводит целую подборку юридических постановлений Византийских императоров Юстиниана и Мануила Комнина, узаконивающих неотчуждаемость церковной собственности. Завершает подборку документов третья глава («О чести священнической») из Поучения Византийского императора Василия (867–886) своему сыну Льву VI Мудрому (886–912). Главной мыслью этого текста является следующая фраза: «Честь бо священническая на Бога восходит». Далее Святитель говорит, что в Византии все императоры, начиная от первого Константина и кончая последним Константином, свято сохраняли принцип неотчуждаемости церковной собственности, засвидетельствовав его своими грамотами с печатями.

При этом цитируется грамота императора Константина Римскому Папе Сильвестру (314–335) [259] . В ней говорится и о «конюшем служении» императора «ради чести блаженного Петра» [260] , то есть о почтении к Церкви со стороны первого православного царя. В ней запрещается кому бы то ни было покушаться на церковные имения. Такая грамота была положена в Риме в раку с мощами апостола Петра. Митрополит Макарий подчеркивает, что все Византийские императоры чтили этот завет императора Константина и исполняли его. «А на обидящих святыя церкви и святыя монастыри, сии православные цари и со святители крепко стояху и побораху царски и мужески, и никомуже попустивше, вданных Богови и Пречистей Богородицы и великих чюдотворцов от священных и вданных в наследие благ вечных прикасатися, или поколебати недвижимых вещей и до скончания миру» [261] . Данные труды Митрополита Макария нашли отражение в материалах Стоглавого Собора [262] .

О замечательных гомилетических способностях Святителя свидетельствуют его современники, летописи и проч. И, что очень важно, до нас сохранились послания, речи и поучения Митрополита Макария: при венчании первого Русского царя, при его бракосочетании, при встрече после победы над Казанью и т. д. Они связаны с важнейшими событиями в жизни Русского государства, поэтому их публицистичность, программность и эпохальность очевидны. Этот комплекс слов Митрополита Макария, обращенных к одному лицу, то есть к Московскому государю, является первым таким обширным корпусом документов в русской истории, сохранившимся до наших дней, и он представляет собой чрезвычайно интересное явление [263] .

Одним из первых начинаний святителя Макария по прибытии в Великий Новгород после архиерейской хиротонии явилась реформа монашеской жизни, когда было введено общежитие в тамошних монастырях; были выделены монастыри для монахинь и удалены из монастырей светские лица [264] . В связи с этим Святитель посылал грамоту Василию III [265] . Данная грамота, отправленная Великому князю, посвящена проблемам монастырей. Монастырская тематика занимает довольно значительное место в письменном наследии Митрополита Макария, с юношеских лет вступившего на путь монашеских подвигов. Памятником первых начинаний нового архипастыря на своей кафедре явилась грамота, данная настоятелю Новгородского Духова монастыря игумену Тихону. В преамбуле этой грамоты подчеркивается, что она дана по милости Софии Премудрости Божией, молитвами Пречистой Богородицы, святых «и повелением Великаго господаря, премудраго царя, благороднаго и благовернаго и христолюбиваго Великаго князя Василия Ивановича» [266] .

Говоря о монастырском благочинии, Святитель, в частности, оговаривает в грамоте игумену Тихону: «…якоже Великий Василий глаголет». В монастыре необходимо постоянно совершать богослужения, неукоснительно вести монастырский Синодик, поминая вкладчиков, молиться о здравии государя. Количество братии определяется числом учеников у Господа – двенадцатью, хотя и не обязательно должно быть этим ограничено. Братии монастыря предписывается иметь своим духовником настоятеля игумена Тихона. Эту традицию, несомненно, Святитель восприял в Боровской обители. Ее основатель был известным духовником, и эта традиция, очевидно, соблюдалась там и во времена монашеских трудов будущего Митрополита. Уставная грамота святителя Макария Духовскому игумену Тихону и его поздравительная речь нововенчанному царю имеют одинаковые окончания [267] . В них цитируются следующие места из Священного Писания: Мф. 25, 21; 1 Кор. 2, 9. Смысл указанных текстов заключается в благом воздаянии за добродетельную жизнь и исполнение заповедей, за что последует вхождение в радость Господа, которую невозможно представить и описать в земных категориях.

Известен такой частный случай, когда в руках главы Церкви была судьба одного инока. В 1543 году старец Печерского монастыря во Пскове Савватий, бывая на монастырских службах и встречаясь с мирскими людьми, впал в «грехи великие». Игумен монастыря преподобный Корнилий (1529–1570; память 20 февраля), которому Савватий принес затем покаяние, не знал, как с ним поступить и куда его отправить для исправления. Для этого он обратился с вопросом к архиепископу Новгородскому Феодосию, а тот – к Первосвятителю. Митрополит Макарий распорядился оставить старца Савватия в том же Печерском монастыре, где тот был вкладчиком [268] .

Первой грамотой святителя Макария, дошедшей до нас от времени его митрополичьего периода, является уставная грамота о пошлинах с сельских церквей Никольского Песношского монастыря, данная игумену Трифону (Ступишину; 1542–1544) [269] . Хронологически близка к ней и аналогичная по содержанию грамота Спасо-Прилуцкому монастырю [270] . Святитель Макарий активно помогал и содействовал строительству монастырских храмов в Новгороде, освобождая обители от уплаты дани, а также и в последующее время, став Московским Первосвятителем. Об этом свидетельствует архиепископская грамота Соловецкому игумену Варлааму на строительство Вирменской церкви [271] и льготная митрополичья грамота старцу Елеазару, строителю Успенской Адриановой пустыни [272] и др. [273]

Святительские заботы о монашестве в Великом Новгороде, по замечанию летописца, принесли свои положительные плоды: стало расти число иноков в монастырях. Между тем это были современники покорения Казани, современники того духовного подъема, который переживала Русская Земля в середине XVI века. Это были не только современники, но прежде всего молитвенники о судьбах нашего Отечества [274] .

В близких и духовных отношениях со святителем Макарием был настоятель Хутынского монастыря игумен Феодосий. Сохранились их грамоты друг ко другу. Так, Хутынский игумен пишет послание, в котором спрашивает Святителя, как поступить с иноком Отенского монастыря Гурием, который покинул место своего пострижения и пришел к нему, желая в Хутынской «обители свое пребывание и сожительство иметь» [275] . В грамоте от 18 декабря 1555 года святитель Макарий отвечает Новгородскому владыке Пимену об архимандрите Юрьева монастыря Геннадии (Межове; 1554–1558) и иеромонахе Авраамии. Последний «служил Божественную литоргию без патрахели, забывся». После Святого Причащения служивший вместе диакон заметил это и сказал ему. Иеромонах дослужил литургию и затем исповедался у настоятеля архимандрита Геннадия, и тот его простил. Когда Новгородский архиепископ, узнав об этом, стал позднее говорить с архимандритом, тот вначале «заперся да тут же помолчав… бил челом и повинился и прощался». Архиепископ запретил им обоим служить и известил святителя Макария, на что тот ответил: «Архима(нд)риту Генадию, за его вины и дерзость, служити и на архима(нд)ричье месте стояти не велел на уреченные дни и время, на колико твоя власть святительская произволит, смотря по его покаянию, чтобы и прочий пастыри и архима(нд)риты и игумены страх имели». Инока Авраамия Митрополит благословил запретить на один год в священнослужении, и чтобы об этом был учинен владычный указ [276] .

Монашеская тематика в наследии Митрополита Макария связана и переплетается с Новгородом, что нашло отражение в богатой сохранившейся книжной культуре Великого Новгорода. Адресатом митрополичьих посланий и автором ответных посланий является уже не раз упоминавшийся архиепископ Феодосий. Он посылает Первосвятителю в 1543 году повольную грамоту на поставление Ростовского епископа Алексия. В свою очередь Митрополит Макарий извещает в 1547 году своего преемника на архиерейской кафедре о совершении венчания первого Русского царя и его вступлении в брак. В 1550 году Первосвятитель призывает новгородцев вознести молитвы, чтобы Господь ниспослал Свои милости Русской Земле. Ответное послание владыки Феодосия интересно не только тем, что донесло до нас содержание митрополичьей грамоты. В нем есть ценные сведения, которые дополняют образ замечательного архипастыря Русской Церкви. Новгородский владыка пишет: «А о своих, государь, нетерпимых болезней, сказывают, нимало попечения имееши, но сия вся на Бога возлагаеши» [277] .

Значительно наследие Митрополита Макария архипастырского характера. Это различные грамоты административного содержания, обличительного, разъяснительного, назидательного и т. д. Они рассылались в различные места по разным поводам. Нередко в них предписывалось переписывать их и рассылать повсюду; они читались с амвона и взывали к сердцу русского верующего человека. Первая такая грамота святителя Макария датируется 21 июля 1528 года. Она была дана псковскому духовенству и владычнему наместнику вскоре после прибытия нового владыки на Новгородскую кафедру. В результате долгого отсутствия архиерея в Великом Новгороде во Пскове также понизилась дисциплина и требовательность в среде духовенства. Поэтому Святитель разъясняет основы судопроизводства в духовной среде, требует, чтобы у духовенства, приходящего на служение из Твери, Новгорода и Литвы, обязательно были ставленые и отпускные грамоты. Очевидно, во время вдовствования кафедры недостающий контингент священников и диаконов восполнялся за счет приходивших из других епархий. Одновременно в грамоте дается указание, как впредь поступать со ставленниками: «И наш наместник, котораго ставленника ко мне пришлет, ино б у того ставленника была ко мне грамота, а другая шти соборских старост за их печатью, о его прохожестве и о летех и которой церкви известно: а ставленник бы был грамоте горазд» [278] . Владычный наместник должен следить, чтобы не было самовольного увеличения штатов духовенства в храмах. Касается Святитель и вопроса взаимоотношений своего наместника с псковским духовенством и взимания с него дани. Клир кафедрального Троицкого собора во Пскове получил полномочия освящать полным чином новопостроенные храмы, а храмы, которым в силу различных обстоятельств необходимо было повторное освящение, поручено освящать местному духовенству.

Шестью годами позже была написана миссионерская грамота архиепископа Макария в Вотскую пятину, где сохранялись остатки языческой веры. Для насаждения христианских основ жизни в этих пределах своей епархии архиепископ послал из своего домового Рождественского храма иеромонаха Илию с боярскими детьми «Басюком» Палициным и «Ивашкой» Ошманаевым, дав им свою грамоту. Их миссию следует сравнить с крестным ходом, просвещающим язычество и насаждающим Православие. Святитель Макарий «велел своему священноиноку Илии пети молебны Господу Богу и Пречистой Богородицы и великим чюдотворцом, с всеми вами, игумены и священники, да и воду святити. И как воду освятите, и вы б тое святую воду, которую сами освятите, с тою святою водою, которая от нас к вам приидет, совокупляя въедино, ездили по всем своим приходом, по селом и по деревням, и кропили всех православных христиан от мала и до велика, и где места и жилища их» [279] . Мы видим глубокую веру наших предков в силу святой воды, к благодатной помощи которой они прибегали во всех трудных обстоятельствах своей жизни. Святитель Макарий возлагает на духовенство ответственность за исправление и искоренение языческих верований среди местного населения и исполнение христианских верований. Святительская грамота была написана на праздник Благовещения Пресвятой Богородицы и явила собою «спасения главизну» для просвещаемого населения обширной Новгородской епархии.