Чтение онлайн

Флот постоянно привлекается к обеспечению интересов внешней политики страны и демонстрации флага на заграничных территориях. Вторая половина XIX века проходит в соперничестве двух самых крупных держав того времени — России и Великобритании. Особенно острым было соперничество за контроль над Средней Азией. В продвижении российских войск в центральные районы материка британское правительство видело угрозу главной ценности Британской империи — Индии. Поэтому нахождение в океане российских кораблей служило важным инструментом внешней политики.

Первой крупной операцией, когда флот был привлечён к обеспечению внешнеполитических задач, была экспедиция в США в 1863—1864 гг. В это время в США шла гражданская война, в которой сепаратисты-южане пользовались поддержкой Великобритании и Франции, заинтересованных в получении из южных штатов хлопка для своей текстильной промышленности. В то же время в принадлежавшей России части Польши началось восстание. Восставшие пользовались поддержкой общественного мнения западноевропейских стран, правительства которых выступили с заявлениями, осуждающими действия России. Для подкрепления позиции российского МИДа в порты США (Нью-Йорк и Сан-Франциско) скрытно были переброшены крейсерские эскадры из Кронштадта и Дальнего Востока под командованием адмиралов С.С. Лесовского и А.А. Попова. Среди участников этой операции был кадет Николаевского морского училища С.О. Макаров. Совпадение интересов США и России (прибытие в американские порты российских кораблей удержало Великобританию от вмешательства в гражданскую войну) способствовало успеху всего мероприятия. Угроза действий российских крейсеров на океанских коммуникациях позволила дипломатам урегулировать спорные вопросы с Британией и Францией. На долгие годы создание океанских рейдеров станет основой теории крейсерской войны, позволяющей бороться с британским флотом и воздействовать на общественное мнение Англии. Однако опыт этот не получил критической оценки. Надежды, что США всегда будут оказывать поддержку крейсерским операциям российских крейсеров, не имели под собой основания — ведь Великобритания была их крупнейшим торговым партнёром. Не было предпринято необходимых мер по созданию сети заморских баз и колониальных владений на тихоокеанских островах. Хотя предпосылки к этому были, ведь весьма значительная часть островов Тихого океана была или открыта, или нанесена с необходимой точностью на карту именно российскими моряками. Характерный пример этого — название полинезийского архипелага острова Россиян [8] . Установление протектората над полинезийскими архипелагами не требовало значительных капиталовложений и могло быть проведено под прикрытием пропаганды христианства среди языческих народов. Но в то время, когда острова числились «ничейными» [9] , этих мер не предприняли, а когда спохватились, абсолютное большинство этих территорий было присоединено к мировым колониальным империям. Не имели успеха и попытки в начале и середине XIX века занять острова вблизи мировых морских путей. Попытка (не санкционированная Петербургом) основать в 1814—1817 гг. факторию Русско-Американской компании на Гавайских островах Атуа и Оаху была свёрнута, скорее всего, из-за того, что разрешение на её основание давал вождь острова Атуа Томари, проигравший королю Камехамеха I борьбу за господство над архипелагом {51} . В 1861 г. была попытка закрепиться на островах Цусима, где корвет «Посадник» под командованием Н.А. Бирилёва арендовал порт Имосаки. Однако под давлением британских дипломатов пришлось отказаться от строительства там военно-морской станции {52} . Когда же во время войны 1877—1878 гг. попытались вновь развернуть крейсерскую эскадру в США, попытка не увенчалась полным успехом. Хотя удалось купить три парусно-винтовых корабля и построить один на американской верфи Крампа (на которой впоследствии будут строиться КР «Варяг» и ЭБР «Ретвизан»), но развернуться для действий в океане не удалось.

Попытки приобрести океанские базы в 80-е гг. успеха не имели. Именно для этой цели российский флот поддерживал экспедиции Н.Н. Миклухо-Маклая на Новую Гвинею, и во время похода на «Витязе» С.О. Макаров исследовал острова Нукухива и Филиппинский архипелаг. Так, в 1882 г. Н.Н. Миклухо-Маклай пытался увлечь великого князя Алексея Александровича и самого императора Александра III идеей закрепления за Россией или исследованного им берега Новой Гвинеи, или островов Адмиралтейства, или островов Палау. Интересно, что на последних в годы Второй мировой войны находилась база японского императорского флота Для исследования островов, на которых рассматривалась возможность создания складов с запасами для Тихоокеанской эскадры, в апреле 1882 г. был отправлен корвет «Скобелев». Исследованные места были признаны удобными для стоянки, но организовывать на них ВМБ признали ненужным. С военной точки зрения посчитали, что создание угольной станции будет невыгодным из-за удалённости островов от предполагаемых районов боевых действий и больших штилевых зон, делающих пополнение запасов топлива на этих островах бессмысленным. Считалось, что переход к этим пунктам и обратно потребует большего количества угля, чем может принять корабль. Идея приобретения островов обсуждалась до 1885 г., но решение о присоединении данных территорий к российским владениям так и не было принято. К сожалению, здравое предложение Н.В. Копытова о том, что выгоднее всего организовать частное купеческое предприятие для занятия этих территорий, не нашло продолжения {53} . В дальнейшем (в ноябре 1882 г.) для осмотра островов Адмиралтейства, Палау и берега Маклая было предписано отправить клипер «Африка» под командованием капитан-лейтенанта Благодарёва. В соответствии с инструкцией результатом этих плаваний должно было стать приобретение пункта, на котором можно было поднять свой флаг {54} . Во время знаменитою плавания адмирала (тогда капитана 1-го ранга) С.О. Макарова на корвете «Витязь» задача поиска мест стоянок для российских кораблей была одной из основных, поставленных ему на поход. Произошедший незадолго до этою кризис на афгано-российской границе поставил отношения между Россией и Великобританией на грань войны. Поэтому в задании на поход «Витязя» особо оговаривалось нежелание следовать через британские порты и во время плавания предписывалось в Европе заходить только в военные базы, а за её пределами — в те порты, где имелась возможность телеграфной связи {55} . Предписывалось осмотреть Маркизские острова и острова Вашингтон. Во время своего знаменитого плавания корвет под командованием С.О. Макарова осмотрел острова Нукухива (на них была стоянка во время перехода на Дальний Восток), Филиппинские острова, побережье Китая и Вьетнама (в частности, были осмотрены бухты Камрань, Кавите и Субик-бей), остров Уллындо {56} .

Как экзотический случай молено вспомнить попытку двух британцев (Уолтера Джеймса Ханта и Артура Генри Вуд Хилла) продать России атолл Суворова. Эти два предпринимателя выкупили этот необитаемый атолл у правительства Новой Зеландии за 1000 фунтов стерлингов. Они предложили командованию российского флота продать атолл российскому правительству за 100 000 фунтов. Командир клипера «Вестник» отправил донесение в Морское министерство с приложением переводов писем {57} . Поскольку это предложение было явной спекулятивной сделкой, хода ему дано не было.

К этому времени произошло изменение географии водных путей, связанное с внедрением паровых двигателей и строительством в 1869 г. Суэцкого канала, позволившего отказаться от переходов вокруг Африки для достижения Индии. В 1888 г. купец Н.И. Ашинов пытался основать казачью колонию в районе нынешнего Джибути, но по требованию французов колония была ликвидирована.

В дальнейшем рассматривались возможности приобретения портов в Корее или северном Китае, но только по инициативе дипломатического ведомства в 1897—1898 гг. был занят самый неудобный для базирования кораблей пункт — Порт-Артур. В то же время большинство морских начальников считало наиболее выгодным обретение такой базы в Корее. Исходя из стратегических соображений, наиболее подходящими портами считались Пусан и Мопхо. К тому же судоремонтные возможности Порт-Артура были незначительны. После занятия города во время японо-китайской войны японцами оттуда было вывезено практически всё оборудование, доки в бухте не работали и не могли принимать корабли с большой осадкой, что вынуждало отправлять крупные боевые единицы на ремонт в порты вероятного противника — Японии. Только для углубления гавани в 1899 г. выделили 11,2 млн. руб. на 8 лет {58} .

Другим районом, требовавшим постоянного присутствия российских кораблей, было Средиземное море, где в 1897 г. шла освободительная борьба на о. Крит. Для защиты местного населения к острову были отправлены международные эскадры, высадившие на остров войска для защиты мирного населения от репрессий турецких войск и греческих инсургентов. Наличие русской и поддерживающей её французской эскадр способствовало принятию предложения России об урегулировании конфликта. Для действий эскадры российского флота под командованием контр-адмирала П.П. Андреева у о. Крит была основана база в бухте Суда. Из-за обострения отношений с Турцией в этом конфликте в боевую готовность был приведён и Черноморский флот под командованием вице-адмирала Н.В. Копытова.

Уже в 1894—1895 гг. России пришлось сосредоточить на Дальнем Востоке соединённые силы Тихоокеанской и Средиземноморской эскадр для оказания давления на Японию с целью ограничить её экспансию на Азиатском материке после победы в японо-китайской войне. Быстрый переход Средиземноморской эскадры под командованием С.О. Макарова на Тихий океан позволил сосредоточить там силы, превосходящие японский флот и (при поддержке других европейских держав) вынудить Японию отказаться от части приобретений по итогам войны. Соединение Средиземноморской и Тихоокеанской эскадр под общим командованием вице-адмирала П.П. Тыртова было произведено в китайском порту Чифу. Тогда же впервые было принято решение совещания флагманов и командиров кораблей соединённых эскадр о необходимости создания на Тихом океане самостоятельного флота, по своей мощи превосходящего японский. Большая роль в подготовке эскадр принадлежала С.О. Макарову, по предложению которого корабли были окрашены в защитный цвет и впервые в практике отечественного флота составлено наставление поведению морского боя. Эта демонстрация флага показала необходимость создания Тихоокеанского флота. К тому же наши базы на Балтике не всегда позволяли произвести срочный ремонт отправлявшихся на Дальний Восток кораблей. Так, в 1896 г. из-за замерзшего батопорта Александровского дока в Кронштадте пришлось отложить до апреля 1897 г. аварийный ремонт направленного на Тихий океан крейсера «Россия» {59} . Кстати, этот и близкие к нему «Рюрик» и «Громобой», самые большие на то время крейсера, имели такие размеры из-за того, что по заданию должны были совершить без дозаправки переход из Кронштадта во Владивосток. Хотя с занятием Порт-Артура, казалось бы, задача создания незамерзающей базы была решена, его недостатки вынуждали рассматривать возможность создания складов угля в корейских портах. Об этом прямо говорилось в инструкции командующему эскадрой в Тихом океане вице-адмиралу Гильтебрандту {60} .

Надо заметить, что при планировании боевых действий рассматривался только один подход к созданию базы — строительство морской крепости, полностью обеспечивающей все нужды флота. Такой подход отчасти объяснялся принятой в то время политикой ведения боевых действий на коммуникациях. По тогдашним взглядам, уничтожению подлежали лишь суда с военными или государственными грузами, а частные суда подлежали не уничтожению, а аресту и отправлению в базу для сдачи призовому суду, который должен был определить законность задержания и приговаривал арестованное судно к конфискации и продаже. В то же время на задержанных судах имелась бы весьма значительная команда, которую нужно было бы куда-то девать. Именно для того чтобы экипажи крейсеров имели возможность отдыхать, производить технический регламент своим машинам (прежде всего чистку котлов), необходимы были тайные стоянки кораблей. Для этих целей и подходили бы базы на островах Океании. Только нужны были не военно-морские крепости, а тайные стоянки, на которых имелись бы по возможности запасы продовольствия (поставщиком его могли быть основанные в такой колонии плантации) и некоторые технические запасы. В такую базу могли бы сдаваться арестованные экипажи судов, на них мог отдыхать от тягот плавания экипаж рейдера. Для основания военно-морской крепости наиболее подходящими были порты Кореи и Северного Китая (например, Циндао), но руководство страны не понимало этого, и в результате коммерческие интересы привели к занятию самой неудачной базы — Порт-Артура. Занятие островов Палау, Новой Гвинеи или того же атолла Суворова можно и нужно было проводить под видом коммерческой операции. Требовалась на это дело сумма в несколько тысяч рублей, но ни один великий князь не пожелал выделить из своего цивильного листа эту сумму, на которую с помощью жителей Прибалтики или Финляндии провести занятие нужной бухты под видом создания купеческой фактории.

Снабжение рейдеров в океане топливом необходимо было проводить с помощью торговых судов-угольщиков, для которых тайные базы в океане были бы выгодным местом стоянки и ожидания. Да и в XIX в. уголь можно было отбирать у захваченных судов. Это и делали германские рейдеры Первой мировой войны. Для перегрузки угля на крейсер с трофейных судов тайные стоянки подходили бы в полной мере.

Подводя итог, можно сказать, что как правительство, так и командование ВМФ упустили возможности создания системы обеспечения баз для действий флота на коммуникациях вероятного противника. В результате действия крейсеров на коммуникациях Японии в 1904—1905 гг. и переход 2-й Тихоокеанской эскадры не были обеспечены возможностями для остановок на маршруте. Эти возможности определялись только разрешением Франции на заходы в её колонии. Если бы, как это планировал адмирал Н.В. Копытов, была занята такая стоянка в Новой Гвинее, то, опираясь на неё, корабли 2-й эскадры могли бы начать действия на океанских коммуникациях Японии, а также развернуть базу флота, используя имеющиеся ПМ «Камчатка» и суда обеспечения.

Реальную же сеть пунктов базирования и снабжения для кораблей флота в океанской зоне удалось создать лишь для советского ВМФ к 1980-м гг. Имелись такие пункты в Средиземном и Красном (Дахлак) морях, у о. Сокотра, в Адене и во Вьетнаме в заливе Камрань. Использовал флот для своих нужд и порты Сомали (Бербера), и порты дружественных стран. После ликвидации СССР из всей этой сети сохранился лишь пункт снабжения в Сирии. Имел советский ВМФ и большое число судов обеспечения: танкеров, плавмастерских, судов снабжения (например, ККС «Березина»), буксиров, транспортов, в том числе и специальных рефрижераторов для доставки продовольствия кораблям в море, и другие средства.

А опыт действий российских кораблей против японского судоходства внимательно изучили в Германии, где создали специальную систему снабжения рейдеров в море, использовав в качестве её основы большой торговый флот, которым располагала страна перед Первой мировой войной.

В конце XIX — начале XX века российскому флоту на Дальнем Востоке империи приходилось решать широкий круг задач. В чём-то они перекликаются с теми, которые приходится решать российским морякам и в веке XXI.