Чтение онлайн

«Чжаньгоцэ» является памятником философской мысли, которая претворяется здесь в мысль политическую и выступает таким образом в сугубо прагматическом обличье. Некоторые исследователи расценивают его как памятник ораторского искусства, поскольку в нем представлены речи различных государственных деятелей, произнесенные ими по случаю тех или иных дел «большой международной политики». Китайская же традиция всегда относила «Замыслы...» к исторической литературе, причем к литературе второй категории, именуемой «разными сочинениями». Однако в любом случае перед нами книга, донесшая живое дыхание того удивительного времени, которым были недовольны все его лучшие умы и которое тем не менее оставило Китаю ни с чем не сравнимые сокровища культуры, времени междоусобной раздробленности и поисков единства, времени жестокой борьбы за власть и отрицания этой власти — словом, всего, что характеризует эпоху Враждующих царств (эпоха «Чжаньго», V—III вв. до н. э.).

В эту эпоху Поднебесная в основном ограничивалась бассейнами рек Хуанхэ и Янцзы; среди множества государственных образований, утвердившихся на развалинах бывшей Чжоуской державы, здесь постепенно выделились семь наиболее могущественных владений,— борясь за власть над доступным им миром, эти царства постепенно поглощали более слабых соседей. Вступая в разного рода коалиции, применяя все дозволенные и недозволенные приемы в дипломатической игре, они поочередно становились «гегемонами», но так и не сумели создать из Китая единое целое. Сделать это было суждено самому крупному хищнику из семерых,— наследственному владению Цинь Ши-хуана государству Цинь, поставившему все на службу военной машине. Борьба, впрочем, оказалась долгой и упорной, «поперечный» союз царств противостоял в ней «продольному», и деятельность дипломатов — таких, как герои книги Су Цинь и Чжан И,— сыграла немалую роль. «Замыслы враждующих царств», к сожалению, никогда не переводились на русский язык целиком; однако часть текстов читатель найдет в исследовании К. В. Васильева (Планы сражающихся царств. М., Наука, 1968, с. 193—230).

***

ИЗ ГЛАВЫ «ЗАМЫСЛЫ ЗАПАДНОГО ЧЖОУ»

Чуский житель Ян Юцзи отлично стрелял из лука: стреляя по листику ивы на расстоянии в сотню шагов, попадал в ста случаях из ста. Все, кто был рядом, восторгались.

А какой-то прохожий сказал:

— Неплохо стреляешь — самое время тебя и поучить.

— Все только восторгаются,— сказал Ян Юцзи,— ты же говоришь: самое время меня и поучить. А ну-ка возьми да постреляй вместо меня!

— Я не берусь тебя научить, как держать лук левой рукой и как сгибать правую,— ответил прохожий.— Но если ты, стреляя по листику ивы и попадая в цель в ста случаях из ста, не сможешь вовремя остановиться, то вскоре сила твоя пойдет на убыль, лук дрогнет в твоей руке и стрела полетит вкось. А стоит тебе лишь раз промазать— и вся твоя слава пойдет прахом!

***

ИЗ ГЛАВЫ «ЗАМЫСЛЫ ЦИНЬ»

ЧАСТЬ 1

У некоего чусца было две жены. Один человек стал заигрывать с его старшей женой — и та его отругала. Тогда начал он приставать к его младшей жене — и та была с ним ласкова.

Вскоре двоеженец тот умер. И кто-то спросил человека, который приставал к его женам:

— Какую из них думаешь взять замуж — старшую или младшую?

— Думаю взять старшую,— ответил тот.

— Да ведь она же тебя отругала— а с младшей вы поладили. Зачем же ты хочешь взять старшую?

И человек этот ответил так:

— Когда жила она с мужем, я тщетно добивался ее ласки. Теперь же надеюсь, что, став моей женой, из верности ко мне будет столь же сурова с другими!

***

ИЗ ГЛАВЫ «ЗАМЫСЛЫ ЦИНЬ»

ЧАСТЬ 2

Однажды два тигра сцепились в схватке из-за человечины. Гуань Чжуан-цзы хотел уже броситься на них, чтобы прикончить, но Гуань Юй его удержал.

— Тигр — лютый зверь,— сказал он,— а человек — любимое его лакомство. И вот теперь два тигра сцепились в схватке за человечину — тот, что послабей, конечно же, погибнет, а тот, что посильней, наверняка будет сильно изранен. Дождись, когда он весь изойдет кровью — тогда и прикончишь. И одним ударом получишь в добычу сразу двух тигров. Не потратив сил и на одного, прослывешь убийцей двоих!

***

Знаменитый лекарь Бянь Цюэ как-то раз посетил циньского царя У-вана. Тот поведал ему о своей болезни — и Бянь Цюэ тут же вызвался ее излечить.

— Ваша болезнь, государь,— сказал кто-то из приближенных,— засела где-то перед ушами и ниже глаз. Если взяться ее лечить, то еще неизвестно, наступит ли улучшение — зато можно лишиться и зрения, и слуха.

Государь передал эти слова Бянь Цюэ. А тот в гневе швырнул свои иглы наземь и сказал так:

— Вы, государь, обсуждали этот вопрос с человеком сведущим — и позволили испортить все дело невежде! Если будете подобным же образом вести и дела государственные, то можете вот так же, одним махом, загубить и собственное царство!

***

Цзэн-цзы жил некогда в Ми. И вот некий его тезка и однофамилец, что проживал там же, убил человека. И кто-то сказал матери Цзэн-цзы:

— Цзэн Шэнь убил человека!

— Мой сын не мог убить,— сказала мать Цзэн-цзы — и продолжала спокойно ткать. А тут еще пришел кто-то и сказал:

— Цзэн Шэнь убил человека!

Мать Цзэн-цзы продолжала ткать как ни в чем не бывало. Но вот еще кто-то пришел и сказал:

— Цзэн Шэнь убил человека!

И тут уже мать Цзэн-цзы перепугалась не на шутку. Бросила наземь свой челнок, перелезла через забор — и убежала.

А ведь Цзэн-цзы был человеком высоких достоинств, и мать верила ему во всем. Но стоило троим посеять в душе ее сомнение— и разуверилась даже родная мать!

***

ИЗ ГЛАВЫ «ЗАМЫСЛЫ ЦИ»

ЧАСТЬ 1

Циский царевич Цзинго-цзюнь задумал построить крепость на своих землях в Се. Многие из тех, кто к нему приходил, его от этого отговаривали. И Цзинго-цзюнь сказал привратнику:

— Ни о ком мне больше не докладывай!

И все же один цисец стал проситься к царевичу:

— Прошу разрешения сказать ему только три слова,— сказал он.— Если еще хоть слово добавлю — можете сварить меня живьем!

Царевич его принял. А гость торопливо к нему подошел и сказал:

— Рыба в море!

Повернулся и бросился бежать.

— Прошу тебя остаться! — сказал ему царевич.

— Ничтожный ваш слуга не смеет шутить собственной жизнью! — ответил гость.

— Не бойся и продолжай говорить,— сказал царевич.

— Вы не слыхали о большой рыбине? — спросил гость.— Ее не могли изловить сетями, не могли удержать на крючке. Но стоило ей опрометчиво выбраться на берег — и ею вволю полакомились муравьи и медведки. Царство Ци для вас — та же вода, вы всегда находитесь под его защитой. Зачем же вам строить крепость в Се? Ведь если покинете Ци, то пусть ваша крепость подымется хоть до небес — проку от нее не будет!

— Ты прав! — сказал царевич. И отказался от своей затеи.

***

Цзоу Цзи ростом был в восемь чи с лишком и к тому же весьма пригож. Как-то утром, надев платье и шапку и поглядевшись на себя в зеркало, он спросил у жены:

— Кто красивей — я или Сюй-гун из Северного предместья?

— Ты очень красив,— сказала жена.— Разве может Сюй-гун с тобой сравниться!

А этот Сюй-гун из Северного предместья был известный на все царство Ци красавец. И потому Цзоу Цзи не поверил жене и решил спросить у наложницы:

— Кто из нас красивей — я или Сюй-гун?

— Разве может Сюй-гун сравниться с вами! — сказала наложница.

В тот же день пришел к нему гость, и они, усевшись, принялись беседовать. И Цзоу Цзи спросил у гостя:

— Кто же из нас красивей — я или Сюй-гун?

— Сюй-гуну далеко до вас! — ответил гость.

А на другой день и сам Сюй-гун явился к нему в гости. И Цзоу Цзи, внимательно к нему приглядевшись, сам понял, что уступает ему в красоте. А поглядевшись после того еще и в зеркало, убедился, что уступает значительно. И вечером, ложась спать, подумал: