Чтение онлайн

— О чем разговор, старик! Выручу! — бодро произнес Телков, сглотнул слюну и почувствовал, что его бодрость улетучивается. Опять провел его Коля. Вон как хитро. Скользнул, оставил в дураках и мило улыбается, как друг-приятель. Предатель. Послать бы его подальше с билетами. Жаль, уже слово дал. Впервые Телкову хотелось чем-то унизить дачника Колю. Есть у него больное место: четвертый год не может осилить вступительные экзамены в юридический. Сетует, что денег нет на весомую взятку. Сам-то Телков поступил с первого захода. Без мухлежа. Нет, этим нельзя кичиться…

Работа, между прочим, ждать не любит. Задание шеф дал. Статью эту можно очень интересно построить. Есть одно любопытное наблюдение. Как-то нашел в своем столе газету пятилетней давности, посмотрел снимки, заголовок, да так и не мог оторваться, пока не прочел от корки до корки. Наверное, на его месте мог быть каждый. Сидит в человеке интерес к пережитому. В прошлое общество глядится как в зеркало. Поэтому дорогие реликвии, документы, письма, связанные с заводом и хранящиеся в семьях, нужно передавать в музей. А вот как определить ценное и важное? Наверное, это покажет только время.

В библиотеку, конечно, сегодня уже не удастся поехать. Нужно развлекать Варю. Только вспомнил, девушка возникла перед глазами. Сто лет жить будет.

— Вот, значит, где вы окопались. Казенные шторы и конторские столы. В скромной, непритязательной, заурядной обстановке пишут свою летопись Пимены наших дней. Иван, срочно знакомь меня с коллегами. Хотя, не беспокойся, сама. Минутку внимания. Перед вами — будущая знаменитость в области пианистики. Но я человек скромный, проста в общении.

Наталья почему-то обрадовалась появлению Вари, они даже расцеловались как давние знакомые, а Коля воспользовался моментом, вытащил Телкова на очередную сигарету. Загадочно оглядев приятеля, он скривился самой мерзкой улыбкой, какую можно представить.

— Я таких знаю, — прошамкал он, наконец, что должно было означать иронию. — Это чисто московская штучка. Наглые они, как бизоны. Напролом идут. Ты меня извини, не в свое дело вмешиваюсь, но тебе нужна другая девушка.

— Чем ты слушаешь? Друг попросил ей комнату найти.

— Этой — комнату? Да если хочешь знать, она кого угодно вокруг пальца обведет. Ну, не обижайся, поверь моему нюху, держись от нее подальше.

Телкову больше всего на свете захотелось поставить на место этого пошляка и фата, но единственное, на что у него хватило закваски, так это пролепетать:

— Но пригласительные за тобой!

— Само собой. Поведешь эту мегеру? Ну-ну. Кстати, можешь сейчас смыться. Как бы статью писать дома. Я тебя прикрою.

Телков простил все обиды Николаю. Правильно он говорит. Надо увести Варю, пока здесь не обвалился потолок. И вновь Варя появилась перед глазами, едва он подумал о ней.

— Что же ты мне не сказал, Иван, что у шефа сегодня сорокалетие? Так мы чтим фронтовиков? С этого, брат, все начинается. А потом удивляемся, откуда двойная мораль, цинизм. Я была лучшего мнения о тебе.

Появился Михаил Виссарионович, удивился незнакомке. Кажется, он понял, что речь идет о нем.

— Пожаловаться вот хочу вам, Михаил Виссарионович, на Ивана. У вас же юбилей, а он мне ничего не сказал. Разве так можно? Они хоть вас поздравили? Или не хватило ума?

Шеф опешил от напора Вари и отрапортовал, не задаваясь вопросом, кто такая, почему командует на его территории. Возможно, он принял ее за горкомовскую дамочку.

— Поздравили. Это… самое… директор премию отвалил.

— Вот и хорошо. Я вас тоже от всей души поздравляю. Не болейте. Ванюшку держите в ежовых рукавицах. Он, конечно, работать любит, день и ночь готов сидеть, мне его друг рассказывал. Но вожжи все же ослаблять не следует. Голова у него хорошая, светлая, но темперамента маловато, напора. Я думаю, он от вас возьмет. С таким руководителем стыдно быть бестолочью.

Телков чувствовал, как у него краснеют щеки, уши. Шефа Варвара тоже вогнала в краску. Точно подметила Наташа, что походят они друг на друга душевной мягкостью.

— Но я вам обещаю, Михаил Виссарионович, взять над ним шефство. Твердая рука ему нужна. Если вы не возражаете, я сейчас Ванюшку украду. Все-таки я плохо ориентируюсь в городе. Будет моим поводырем.

Шеф что-то хотел сказать, но не смог побороть свое заикание и вместо слов утвердительно мотнул головой и отмахнул рукой: идите, мол, себе дороже вас удерживать.

Варя еле заметно показала Телкову язык, взяла его за руку, и они побежали по прохладной лестнице навстречу жаре и слепящему свету города. Варя была в хорошем настроении, весело шагала по оплавленному асфальту и, жмурясь, поднимала голову к небу.

— Куда ты меня ведешь?

— Статью нужно написать…

— Для этого, выходит, я распиналась перед твоим начальником? Если честно, не стоит он того. И Николай твой — тип неприятный. Такие женятся на женщинах старше себя. А вот Наталя — прелесть. Но ничего, покуда в универе, не дергайся. Карьеру не сделаешь, но пересидеть можно.

— Как это пересидеть?

— Так. Тихое место. Омуток. Никакие бури сюда не доходят. Что вот, например, ты или твой начальник знаете о борьбе за место под солнцем, о конкуренции, подножках, локтях? Ну, Коля, допустим, знает. Только он, в отличие от тебя, уже кое-что испытал. Набили ему сопатку, вот и шевелит извилиной. Смешной же ты, господи, желторотый.

Телков подавленно молчал. Шеф, выходит, воевал на фронте, а для нее — это пустой звук? Ему вдруг показалось, что Варя никакая не пианистка, а, какая-нибудь, из банды. Бывают же такие женские профессии в преступном мире. Может быть, она и Подмухина не знает, а подставное лицо?

— Подставное лицо, — пробормотал он и рассмеялся.

— Подставное — это ты?

— Поставное — это девушки Вари ослепительной красоты лицо. Мне подумалось, что ты из банды.

— С ума сошел, — она отшатнулась. Оказывается, и с таких можно спесь сбить.

Они побродили по городу, зашли в кафе, чтобы выйти из него несолоно хлебавши, заглянули в парк, и Телкову пришлось согласиться с гостьей, что их город для веселья совершенно не оборудован. Раньше он этого не замечал, потому что не имел свободного времени.

— Так уж совсем? Немного же было. Как ты его проводил? Покажи.

Они приехали домой, на улицу Обскую. Река протекала в сотне метров от дома. Телкову хотелось, чтобы она понравилась Варе так же, как нравилась ему. И разволновался так, будто предъявлял творение своих рук высокой приемочной комиссии, даже говорить стал помедленнее, чтобы не выдать частый стук сердца.