Чтение онлайн

Таким образом, волнительная история с водружением знамени Победы в оккупированном немцами Париже завершилась благополучно во всех отношениях. Понятно, что, в отличие от моих домочадцев, мне лично в ту ночь переживать не пришлось вовсе. Но в сознательном возрасте, конечно, я обо всём узнал. И всегда восхищался дедовским поступком, несмотря на всё его сумасбродство и безрассудство. А к Пусу Толстому испытывал неизменное и глубокое благодарное чувство за своевременность его ночного появления на нашей улице.

Но вот ровно тридцать лет спустя – в 1973 году – Пус приехал в качестве англо-франко-русского синхронного переводчика на какой-то международный конгресс в Тбилиси, где я тогда проживал. И попал здесь в серьёзный «переплёт», детально рассказывать о котором я не стану. Он позвонил мне домой поздно ночью и встревоженным голосом попросил приехать к нему в гостиницу. Когда я подъехал, он уже ждал меня в вестибюле. Мы погуляли по проспекту Руставели, он ввёл меня в курс дела, и мы выработали план действий. Честно скажу, что без моего содействия Пусу пришлось бы туго. Через два дня он благополучно добрался до Москвы, позвонил мне из Шереметьево перед самой посадкой в парижский самолёт и слёзно благодарил.

– Дорогой Пус, – ответил я, – мне удалось помочь тебе избавиться хоть и от крупных, но всё же только лишь неприятностей. А мне ты однажды сберёг целую жизнь. Так что я всё ещё твой должник…

Княжеский род Чавчавадзе упоминается в грузинских летописях с древних времён. Сравнительно недавно в энциклопедии Русской Православной Церкви на страницах, посвящённых Грузинской Церкви, появилась информация о некоем католикосе по фамилии Чавчавадзе, возглавлявшем грузинскую Церковь в XV веке. Поскольку до прихода советской власти (разрешавшей в течение короткого периода всем желающим менять свои фамилии на любые другие) у нас никогда не существовало никаких однофамильцев, и все Чавчавадзе между собой всегда были родственниками, эту информацию можно считать документально подтверждённым свидетельством того, что и этот католикос был нашим предком.

Родословная семьи Чавчавадзе с подробными поимёнными сведениями по всем ветвям восстановлена вплоть до XV столетия. Родовое генеалогическое древо зафиксировано во многих исторических изданиях как в Грузии, так и в России. В Грузии и поныне многие исследователи продолжают делать новые открытия о прошлых носителях нашей фамилии.

Фамильный герб князей Чавчавадзе.

Малая родина Чавчавадзе находится в Кахетии (Восточная Грузия), а их первое родовое гнездо – в имении Кварели, имеющем ныне статус города и районного центра. Во второй половине XVII века род кахетинских князей Чавчавадзе разделился на две ветви, когда одной из них было пожаловано имение в Цинандали. Так образовался второй родовой очаг, расположенный примерно в нескольких десятках километров от Кварели. С этого времени появляются цинандальские и кварельские Чавчавадзе, происходящие, однако, от одного корня и поэтому состоящие между собой в родстве.

Эту генеалогическую ситуацию хорошо иллюстрирует один любопытный пример. У меня был троюродный брат, известный в Грузии Михаил Чавчавадзе – художник, прославившийся своими работами в театральной сфере. Все были уверены, что мы близкая родня, поскольку носили одну фамилию. Однако принадлежали мы к разным ветвям Чавчавадзе – я к кварельской, а он к цинандальской. И в троюродном братстве мы состояли исключительно по материнской линии, а если бы высчитывали своё родство по отцовской, то ушли бы в какую-нибудь 12-ю его степень. И оказались бы друг по отношению к другу, как говорится, «седьмой водой на киселе».

Традиционно практически все мужчины, носители нашей фамилии, получали военное образование, и военное дело всегда было их первым и главным – многие становились известными военачальниками и знаменитыми генералами. Но это не мешало некоторым из них проявлять себя и на других поприщах. Среди таковых вырастали и дипломаты, и поэты, и писатели, и общественные деятели. Но все они изначально были всё-таки людьми ратными.

Из этого правила случались, однако, редкие исключения. Одно из них связано с выдающимся представителем нашего рода Ильёй Чавчавадзе (1837–1907), канонизированным в 1980-х годах грузинской Церковью в лике праведных. Современники называли Илью отцом нации, её вождём и совестью. Всей своей многогранной деятельностью великого просветителя, крупного писателя, поэта, публициста и общественного деятеля он отстаивал насущные интересы грузин и защищал их самобытную культуру.

Грузинскими делами в его время заправлял аппарат Наместника на Кавказе, в котором работали русские чиновники. Некоторые из них старались «тихой сапой» проводить политику неразумной унификации и русификации. Например, давались распоряжения забеливать в местных церквах фрески извёсткой, потому что в восприятии русского человека храм должен был быть чистым и светлым, а тут вдруг какие-то древние, плохо сохранившиеся фрески. В результате извёстка их вконец разъедала.

Не обходилось и без курьёзных случаев. Сваны, говорившие на собственном диалекте и сохранявшие в своём православии немало пережитков языческой древности, веками тщетно добивались от разных католикосов перевода богослужебных текстов на сванское наречие, поскольку древнегрузинский церковный язык плохо ими понимался. Когда Грузия перешла под протекторат России, они стали о том же просить уже русские власти. Результат оказался ошеломляющим: им предложили проводить службы… на церковно-славянском языке!

Бывали случаи, когда делались попытки необоснованно преобразовывать отдельные грузинские школы в русские. Одно дело, когда открывалась русская школа в местах компактного проживания русского населения, но, когда подобные шаги предпринимались только для того, чтобы грузинские дети учились на русском языке, это вызывало естественное возмущение.

Великий грузинский писатель, просветитель и духовный лидер нации Илья Григорьевич Чавчавадзе, ныне прославленный в лике святых праведников.

Илья Чавчавадзе стоял на страже интересов своего народа и, храня верноподданнические чувства к русской монархической власти, всячески отстаивал самобытность грузин и защищал их язык, культуру и традиции. Он находил понимание и содействие в Петербурге, куда специально ездил и где всегда добивался нужных результатов, жалуясь на не в меру ретивых русификаторов, уверенных в том, что они делают «русское» дело, в то время как занимались они не только «антигрузинским», но, на мой взгляд, ещё и явно «антирусским».

Тут, однако, мне представляется важным заметить, что в последнее время число подобных попыток насильственной русификации сильно преувеличивается теми людьми, которые хотят оттенить негативную роль России в судьбах Грузии. В своей ангажированности такие люди нередко раздувают из мухи слона и тем самым искажают правду.

В 1907 году этого борца за сохранение своеобразия грузинской жизни убили революционеры. Они хорошо знали, насколько велик был авторитет Ильи в грузинском обществе и отлично понимали, что без одобрения Ильёй предлагаемого ими политического курса все их старания преуспеть будут заведомо обречены на неудачу. Когда они ознакомили Илью со своими программами, целями и задачами, этот глубоко верующий и традиционно мыслящий человек категорически отказал им в какой-либо поддержке. И они решили просто устранить его со своего пути.

Это грязное дело было поручено одному из самых отъявленных бандитов, который подкараулил Илью на пути в имение Сагурамо и убил его на глазах несчастной супруги. Позднее этот негодяй вступил в ряды грузинских большевиков и в советское время сделал успешную партийную карьеру.

А Илью хоронила вся Грузия. Его погребли в Тбилиси на святой горе Мтацминда, где находился монастырь Святого Давида с могилами А. С. Грибоедова и его супруги Нины Чавчавадзе. Над прахом Ильи в пантеоне выдающихся грузинских деятелей воздвигли огромный обелиск со скорбящей фигурой Матери-Грузии, склонившей голову у могилы своего верного сына.