Из огня да в полымя
Шрифт:
Положение мое стало незавидным… Пробовать уговорить такого человека, как Гиря, было совершенно безнадежно, я это хорошо понимала. Он слишком циничен, чтобы можно было воздействовать на его сознание. И слишком увлечен бессознательной идеей власти, чтобы пытаться воздействовать на его подсознание… Минут через пять он поймет, что наиболее выгодно для него – сдать меня Кузину и действительно прорываться с Борзым и остальными вдоль реки. До ближайшего шоссе или поселка… А там попытаться исчезнуть…
Гиря думал уже минуты три. Кузин молчал, как опытный рыболов, выжидая, чтобы наживку покрепче заглотнули. Молчала и я. Просто потому, что не знала, что делать…
Гиря поднял голову и, по-моему, даже рот открыл, чтобы приказать мне встать и идти к поваленной сосне, за которой прятался Кузин. А там неизвестно: успею ли я до нее дойти, или Кузин убьет меня раньше…
Но в этот момент произошло событие, которое меня обрадовало чрезвычайно, но в то же самое время и заставило покраснеть от стыда просто до корней волос, как говорится. Я поняла, в чем была моя главная ошибка. Я поняла, каким должен быть командир группы, если он настоящий командир…
Слева, на том берегу ручья, показались два человека, самые дорогие и желанные для меня на всем свете. Я сразу же узнала Игорька с Кавээном и просто заорала так, что меня, наверное, не только на берегу ручья было слышно, но и в Полоцком, если, конечно, там было еще кому слушать…
– Я здесь! – кричала я. – Стреляйте, ребята!
Я не выбирала слов, не обдумывала своих фраз… Но знала, что мне нужно сообщить им две главные вещи: что я действительно здесь и, кроме того, что они окажутся сейчас под огнем и, возможно, даже с двух сторон. При этом я вовсе не была уверена, что Игорь с дядей Сашей вооружены. Но «стреляйте!» показалось мне достаточно красноречивым, чтобы сообщить им об опасности…
Ничего больше я крикнуть не успела. Тяжелый кулак Гири обрушился на мою голову, и я вполне смогла убедиться в точности его клички – удар был такой, словно меня обухом топора по затылку огрели. Сознания я не потеряла, но в глазах у меня потемнело, и я ткнулась лицом в обгорелую, пахнувшую золой землю…
Зато я с удовлетворением отметила, что ни одного выстрела после моего крика не последовало… Это могло означать только одно – ребята среагировали мгновенно, все правильно поняли и сейчас уже сидят в ручье и держат под наблюдением все возможные укрытия, находившиеся в их поле зрения… А может быть, и под прицелом…
В глазах у меня немного прояснилось, я подняла голову от земли и посмотрела на Гирю.
– Чего ты лыбишься? – грубо спросил он меня. – Еще пискни только – я тебя сам шлепну!
– Нет! – засмеялась я. – Теперь ты меня не шлепнешь. Ты понял уже, что проиграл… Мои ребята тебя живым отсюда не выпустят, если ты мне хоть что-то сделаешь. Ты теперь меня уговаривать будешь, чтобы я за тебя словечко замолвила… Кузин не такой умный, как ты, но и он сейчас поймет, что теперь ему не выбраться. Он окружен… Он сейчас это сообразит и палить начнет. Ты смотри не высовывайся, а то чем черт не шутит!
То, что я оказалась на сто процентов права, подействовало на Гирю ошеломляюще. Из-за сосны тотчас раздалась очередь. Не успевший пригнуться Гиря схватился за правое плечо и принялся тихо материться.
Кузин стрелял не переставая. То в нашу сторону, то по берегу реки, за которым скрывались Игорь и Кавээн. Ответная очередь с берега реки прозвучала для моих ушей райской музыкой. Значит, мои ребята вооружены! Это просто прекрасно! Лучше и быть не может… Кузин в ловушке, и скоро он это поймет. Вернее, он уже понял, но это привело его в ярость. Сейчас первый ее приступ пройдет, и он начнет думать. А потом поймет, что единственный выход у него – сдаваться и попытаться купить свою жизнь за ту информацию, которой он располагает. Что-то он там намекал на своего человека среди моих начальников? Кого это он имеет в виду? Высшее руководство МЧС? Уровня министра и генерала Чугункова? Это очень интересно…
– Слушай меня, Гиря! – теперь приказывала я, хотя и знала, что это приведет его в бешенство. Но в конце концов – это его проблема. Здравомыслия ему не занимать. Даже в экстремальных ситуациях он не забывает о своей безопасности. А как же иначе – ведь если он себя не убережет, как ему продолжать бороться за власть?
– Слушай меня, Гиря! – повторила я. – Борзому прикажешь сейчас положить автомат рядом с собой и больше к нему не притрагиваться. Тогда я могу тебе обещать, что сделаю все, что в моих силах, чтобы отмазать тебя от обвинений, которые сочту несправедливыми. От побега из лагеря, например, а также от вооруженного сопротивления охране… Нам нужен Кузин, он много знает из того, что хотим знать мы. Сейчас мы его будем брать… Не мешай! Прошу, как человека. Как умного человека… Не заставляй нас разговаривать с собой, как с дураком… Дураков вокруг и так хватает…
Гиря скрипел зубами, слушая меня, но молчал. Я давно уже его раскусила и знала, что безопасность для него важнее власти, поскольку безопасность способствует достижению и усилению власти, а вот власть отнюдь не способствует безопасности того, кто ею обладает…
– Игорь! – заорала я что есть мочи. – Он за сосной! Обойдите его сзади! Он в ловушке!
Мне было видно, как заметался за сосной Кузин. Я, собственно, и не думала, что ребята без меня не сообразят, что Кузина нужно обойти и отрезать ему путь назад – параллельно реке вниз по течению… Я лишь хотела, чтобы меня обязательно услышал Кузин. Он должен занервничать и начать совершать ошибки. Я всегда была уверена, что проигрывает тот, кто совершает больше ошибок.
Неожиданно на нашей стороне выступила еще одна фигура, о существовании которой мы не подозревали…
Снизу, если смотреть по течению Еланки, из-за спины Кузина, метрах в ста из реки выскочил один из заключенных, который в ней отсиживался, пережидая перестрелку, и помчался прямо на Кузина… Даже мне, несмотря на солидное расстояние, слышны были его вопли. За ним с виду неуклюже, но на самом деле очень быстро бежал… медведь. Не знаю, как Кузин, а мы просто оцепенели все от неожиданности… Медведя, конечно же, лесной пожар окружил и загнал в ловушку. Он, так же, как и мы, пережидал его в воде, скрывшись в ручье по самые ноздри. Вероятно, в том месте, которое он себе подобрал, было поглубже… То ли перестрелка его всполошила, то ли заключенный, которому вздумалось под шумок убраться по реке подальше, разозлил, и он бросился на помешавшего ему человека…
Медведь иногда приостанавливался и хватал себя зубами за левое плечо. Издали казалось, что его беспокоят какие-то насекомые-паразиты. Какие-нибудь медвежьи блохи…
«Какие там, к черту, блохи! – вдруг сообразила я. – Он же ранен!»
Заключенный, который убегал от медведя, мчался прямо на Кузина… Медведь догнал бы его, медведи вообще, несмотря на приклеившийся к ним ярлык самых неуклюжих животных, очень расторопны. Если медведь разъярен, человеку очень трудно от него убежать… Это очень быстрое и проворное животное…
В этом мне пришлось как-то убедиться в красноярской тайге, куда мы летали на поиски заблудившихся туристов… Но это уже старая история… Да и ничего там в тайге особенно интересного не случилось. Разве что гнус меня искусал до неузнаваемости… Когда я вернулась, Сергей не узнал меня даже. Я тогда еще жила с Сергеем…
Медведь приближался к сосне, за которой прятался от нас Кузин, но от медведя она его даже не закрывала. Кузин забыл об опасности, которая ему грозит от людей, он вскочил во весь рост и прицелился из автомата – то ли в бегущего прямо на него заключенного, то ли в его преследователя…