Из огня да в полымя
Шрифт:
«Сейчас его Кузин застрелит!» – подумала я о заключенном.
Прозвучала очередь. Стрелял Кузин. Я даже закрыла глаза, представив уже, как бегущий человек спотыкается, падает вперед, а сзади на него наваливается медвежья туша… Но когда я их открыла, все осталось по-прежнему. Только человек и медведь приблизились к Кузину вплотную и вот-вот столкнутся с ним… Кузин промахнулся! Он выстрелил еще раз и не попал снова! Руки его ходили ходуном. Даже мне вид-но было, как трясется автомат в его руках. Он не мог попасть в цель…
Нервы у Кузина не выдержали, он отбросил автомат в сторону и побежал…
– Куда?! – закричала я. – Туда нельзя! Провалишься!
Но Кузин мчался вперед не глядя… Он бежал в сторону торфяника…
Медведь бросился было за ним, поскольку заключенный перескочил через свалившуюся сосну и затаился за ней. Медведь видел теперь только убегающего Кузина. Поначалу он гнался за Кузиным столь же быстро. Затем мы увидели, как медведь резко затормозил и начал принюхиваться к земле… А что тут принюхиваться, когда и так ясно – что-то горит под землей – из нее кое-где выбивались струйки дыма… Наконец медведь повернул и не спеша поковылял обратно…
Кузин мчался вперед, не оглядываясь… Он успел пробежать всего метров тридцать по горящему торфянику… Он был тяжелее провалившегося в огненную бездну старика. Мы все видели, как Кузин неожиданно взмахнул руками и исчез на наших глазах. Только столб огня поднялся над тем местом, где он только что находился…
– Он это заслужил… – подал голос Гиря.
Я прекрасно поняла, что сказал он это вовсе не потому, что такова была его оценка произошедшего. Просто он напоминал о себе, о моем ему обещании, о том, что он мои требования выполнил и теперь ждет…
Но мне, честно говоря, было не до него… Я просто-напросто упала на руки подбежавшему Кавээну и провалилась в глубокий и спокойный сон. Я была измотана до предела… Стоило разрешиться опасной ситуации, как у меня наступила психофизиологическая реакция, и организм потребовал срочного восстановления сил…
Как все же приятно засыпать на крепких мужских руках… Словно в глубоком детстве – с ощущением полной безопасности и комфорта…
– Оля! – спрашивал меня негромко Кавээн. – Оленька! Командир! Что делать с этими?
– Да ладно, дядь Саш! – услышала я, полностью уже засыпая, голос Игорька. – Сами разберемся… Гляди-ка, да у них автомат… Откуда ружьишко? Из леса, вестимо?..
Что случилось дальше, я просто не помню, потому что спала сном младенца – глубоким и безмятежным.
Глава девятая
…Я и не представляла себе, что можно столько спать! Проснувшись в больничной палате, долго не могла сообразить, где же Гиря, который только что был рядом со мной. Где Кавээн, на чьих руках я уснула? Почему вокруг так чисто и светло и нет ни одного обгорелого пня, а из земли не идет дым?
Я хотела поднять руку, чтобы ощупать кожу на лице, потому что чувствовала саднящую боль на лбу и щеках, но с удивлением обнаружила, что не могу этого сделать, просто сил не было…
«Сколько же я проспала, что так ослабла?»
Ответ на этот вопрос не заставил себя ждать. Дверь открылась, и в палату вошел Игорек с большим пакетом в руках. Увидев мой взгляд, устремленный на него, он немного смутился, но быстро взял себя в руки и воскликнул весело:
– Ну ты, мать, и спишь! Мне бы так научиться…
Настроение мое, ровное и спокойное с момента пробуждения, резко упало. Если Игорек назвал меня «мать», значит, со мной что-то произошло. Раньше он никогда меня так не называл…
«Лицо!» – ужаснулась я и тут же потребовала:
– Зеркало! И никаких возражений! Или ты приносишь мне зеркало, или я с тобой вообще не разговариваю ближайшие пятнадцать лет!
– Да нет у меня с собой зеркала! – забормотал Игорек. – Где я тебе зеркало возьму!
– Иди у любой медсестры попроси! Игорек! Ну пожалуйста! Ну, я приказываю тебе, Игорь! Как женщина, которая тебе нравилась когда-то…
Видно, последняя фраза его то ли испугала, то ли насторожила. Но он покорно поднялся и пошел в коридор. Вернулся он подозрительно быстро, думаю, что зеркало с самого начала было у него в кармане. Он же не мог не догадаться, что прежде всего мне захочется на себя взглянуть….
Зеркало он мне протягивал настолько смущенно, так глаза отводил, что я приготовилась увидеть самое худшее… Я вспомнила своего соседа-пенсионера дядю Володю, который в войну был танкистом и горел в танке. Лицо у него было… Стоило мне подумать, что у меня теперь будет такое же, как я чуть сознание не потеряла…
Откуда только силы взялись, но зеркало я взяла у Игоря и поднесла к глазам… Разглядывала себя долго… А потом уронила руку на одеяло и улыбнулась Игорьку.
– Зря ты боялся, дурачок! Это я переживу. Если и останется несколько шрамов, то не на самых заметных местах… Я, конечно, не врач и не специалист по ожогам, но, кроме волдырей, ничего особенно страшного не вижу… Думаю, что обойдется…
Игорь облегченно вздохнул. Я сняла с него тяжелый груз… Представляю, каково было ему на меня смотреть и делать вид, что со мной все в порядке…
– Теперь отвечай быстро и точно. Я уже устала и не смогу долго с тобой разговаривать.
Игорь кивнул с готовностью.
– Как Григорий Абрамович?
– Плохо, – нахмурился Игорь. – Лежит здесь же, на втором этаже, в сознание не приходит. Две пули в голову, одна – в легкие… Но врачи надеются – выкарабкается…
Я прикрыла глаза и скрипнула зубами.
– Сволочи! – пробормотала я. – Вопрос второй. Этот… Гиря и все остальные… Что с ними?
– Какой Гиря? – не понял Игорь.
– Заключенный из лагеря, – пояснила я.
– А-а, эти… Ну что с ними может быть? Сдали милиции, их повезли куда-то в другую зону…
– Узнаешь, в какую и кто дело их будет вести. Это через прокуратуру можно узнать… – приказала я.
– Понял… – пожал плечами Игорь, хотя видно было, что ничего он не понял.
Но объяснять я ничего не хотела…
– Теперь вопрос третий. Краевский опять вышел сухим из воды?
– Ну, это и не вопрос даже, – уныло пробормотал Игорь. – Ты и сама знаешь – мы, наверное, никогда от него не избавимся…