Чтение онлайн

— И по вкъ твоя земля, которую засешь разъ? спрашивалъ я.

— Какъ можно, по вкъ? отвчали мн: ты хлбъ собери, а земля опять таки ничья, земля была вся Божія. На будущій годъ опять тоже.

— Да и съ снокосомъ все тоже: ты скосилъ траву, убирай сно: а я у тебя отбилъ, же далъ скосить — ну и сно мое…

Возвращусь въ бесд моей съ Федоромъ Васильевичемъ.

— А ты помнишь прежнихъ господъ? спросилъ я его.

— Кожина не помню, а Арсеньева тутъ знаютъ. Вашъ дядюшка умеръ скоро за французомъ [16] , а до него былъ Арсеньевъ у васъ.

— Чтожъ про него говорятъ?

— Баринъ былъ хорошій, порядки любилъ.

— Хорошо жили?

— Жили хорошо! вотъ хоть вашъ дворъ или взять еще Корявыхъ… хорошо жили…

— Чмъ же?

— Богато жили! сколько земли пахали, сколько лошадей держали; дутъ, бывало, батраки Коряваго, что твой барскій обозъ; да и лошади жъ были!..

— Старики пахали тоже отбойную землю?

— Нтъ, мужикамъ какъ можно отбивать!.. Это совсмъ не мужицкое дло, гд мужику отбивать: мужику не справиться съ бариномъ. А у мужика и земли нтъ и отбивать стало нечего.

— Какую же землю старики пахали, когда, какъ ты говоришь, что и помногу старики пахали?

— А то же у господина брали.

— Какъ, отбойную?

— Нтъ, отбойную какъ возьмешь, какъ съ ней ты справишься! Отбойную для барина; а мужикъ нанималъ барскую крпостную.

— Откуда къ бралась крпостная земля, когда всякъ, кто могъ, отбивалъ себ земли?

— У сильнаго барина не отбить земли! барщина большая; вотъ такой то баринъ захватитъ земли, продержитъ ее столько лтъ, та земля тому барину и крпостная; ту землю мужики и нанимали.

— И во многимъ мстамъ землю отбивали?

— Да здсь везд: куда хочешь рукой махни: въ Лівнахъ, Новосилю, къ Курску все едино, все одинъ порядокъ былъ… Да и цна за землю была не то, что теперь, — христіанская.

— Почемъ же?

— Почемъ доподлинно ходила въ наемъ десятина, этого я сказать теб не могу, а только за самую пустую цну. Ты самъ знаешь, что подъ озимую, десяти лтъ нтъ, десятина ходила шесть цлковыхъ, а теперь, подъ десять подходятъ; ну а при нашихъ старикахъ и той цны неслыхано; десятина-то говорятъ ходила полтина на ассигнаціи, а то и того дешевле.

— А съ снокосомъ какъ же?

— А тамъ какъ стало дороже, дороже, все дороже. Теперь хотъ и ни нанимай вовсе той земли!.. Сперва то и люди жили богатй!.. Теперь и народъ то обднялъ!

— Отчего же народъ обднялъ? спросилъ я.

— Какъ не обднять?.. Кои пообмерли дворы, а кои и такъ: раззорились во двор; раздлются, вотъ жизнь совсмъ ужъ не та и пойдетъ, не прежняя!..

— Отчего же?

— Какъ можно прежней жизни быть! И работниковъ меньше, и хозяйства меньше. Вотъ оттого должно обдняли — это разъ; а то знаешь, П. И., Корявые отчего обдняли?

— Нтъ, не знаю.

— Я теб говорилъ, что Корявые у насъ первые богачи были, да супротивъ Корявыхъ и на сторон поискать, не скоро и сыщешь. Да и съ какими людьми знался, хлбъ-соль водилъ! Да не то что на поклонъ ходилъ, а говорю я теб, хлбъ-соль водилъ. Вотъ хочь Ч**; такъ тотъ Ч** здилъ къ нему просто въ гости, какъ къ своему брату.

— Про Корявыхъ ты говорилъ; отчего же Корявые теперь обдняли?

— Съ отцомъ поссорились… Съ старикомъ еще, съ богачемъ то; старикъ взялъ деньги вс, да и закопалъ въ землю; а въ кое мсто закопалъ, про то никому и не сказалъ!.. Какъ померъ большакъ, схоронили, а такъ стали деньги искать. Весь домъ перерыли, весь дворъ перекопали, да гд съищешь? Не ты положилъ, не ты и съищешь!

— Такъ и не нашли?

— Такъ и не нашли.

— У старика только одинъ сынъ и былъ: можетъ помнишь Алекся Коряваго?

— Помню, помню. За что же отецъ на дтей разсердился?

— Такъ этотъ Алексй Корявый не почиталъ своего отца, отецъ то деньги, вс что было, зарылъ въ землю, ни кому! Деньги спряталъ, а сына проклялъ. А съ отцовскимъ проклятіемъ какое житье? Богъ никакого счастья не дастъ ни въ чемъ, за что ни возьмешься.

Сабуровскіе крестьяне наняли пастуха изъ своихъ же мужиковъ, съ уговоромъ: пасти скотъ отдльно отъ табуна, потому что коровы легко могутъ забодать лошадь. Въ рабочую пору вс заняты сильно, вс мужики то на жнитв, то хлбъ косятъ, то въ скирды возятъ. Мартынъ, хозяинъ двора, обязавшійся выставлять ежедневно пастуха, въ эту пору послалъ пасти бабу, а баб одной гд справиться? Она и спустила вмст и табунъ, и стадо; да на ея бду грхъ и случился: корова пропорола бокъ лошади лошадь и издохла. Хозяинъ лошади пришелъ къ мировому посреднику съ съ жалобою на Мартына.

— Такъ и такъ, говоритъ, Мартынъ взялся не спускать стада съ табуномъ, а баба Мартынова не убереглась, грхъ и случился: корова моей лошади бокъ спорола, лошадь издохла.

— Судиться будете — хуже будетъ, отвтилъ мировой посредникъ, а вы съ Мартыномъ скажите старикамъ, что они вамъ скажутъ, на томъ и поршите.

Спустя нсколько дней, мы пошли съ посредникомъ на деревню по этому длу; хозяинъ лошади опять приходилъ съ жалобою. Мы вошли въ избу и послали за хозяиномъ лошади. Черезъ нсколько минутъ явились и позванные.

— Здравствуй Мартынъ! Что это вы не поладили объ лошади? спросилъ посредникъ Мартына, кода тотъ, войдя въ избу, перекрестился на образа и поклонился намъ.

— Да вотъ, Николай Ивановичъ, какъ не поладили: міръ что поршилъ, тому и быть: міръ поршилъ, грхъ пополамъ, я и не стою противъ того, да Василій [17] несообразно проситъ.

— Я, Николай Ивановичъ, на міръ не обижаюся, что міръ сказалъ, тому и быть должно: положилъ міръ грхъ пополамъ, ну и пополамъ, такъ и пополамъ! Да Мартынъ-то цну кладетъ за лошадь ужъ больно обидную….

— За твою лошадь семь цлковыхъ обидно? прервалъ его Мартынъ.

— А какъ же не обидно? Какую ты лошадь купишь за семь цлковыхъ? А я кладу всего за лошадь десять цлковыхъ.

— Не грхъ ли будетъ теб, Василій? сказалъ Мартынъ. Посмотри, Василій, на Бога.

— Слушай, дядя Мартынъ, отвчалъ скороговоркою Василій, вдь, грхъ какъ есть твой весь.

— Знаю, что мой грхъ! Не былобъ моего грха, же стоялъ бы и здсь.

— Была бъ худенькая лошаденка, я бъ на ней пахалъ, продолжалъ Василій, а какъ лошади не стало, вдь я нанималъ сять.

— Знаю, что нанималъ.

— Посять заплатилъ цлковый!

— Знаю я то, да что жь изъ этого?

— Я, дядя Мартынъ, того, какъ передъ Богомъ! Я того не ищу! я только лошадь десять цлковыхъ кладу.

— Да ни стоитъ того твоя лошадь.

— Слушай, дядя Мартынъ, вотъ что: я теб дамъ три съ полтиною серебра, купи мн такую лошадь!

— Гд я буду покупать теб лошадь?

— А до моему вотъ что, вмшался въ разговоръ хозяинъ избы, который сидлъ съ вами на лавк, по моему пусть міръ скажетъ, чего стоитъ лошадь.