Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945
Шрифт:
Моя дорогая, очень много впечатлений, не знаю, с чего начать. О разговорах в Молотове я тебе уже писал. С Наркоматом [146] расстался без сожалений, но с горечью в душе. После некоторых раздумий решил ехать в Салду [147] до Свердловска, чтобы посмотреть на месте салдинскую жизнь, выяснить перспективы работы, устройства, жилья, быта, питания. Об этом в первую очередь и хочу написать, хотя и сама поездка из Перми в Салду достойна описания. Я ехал сюда с Виханским [148] – это бывший помощник директора нашего завода по коммерческой части. Он предложил мне остановиться у него, и я принял это приглашение. Он живет в каменном заводском доме, имеет две комнаты (ок. 35 м2) на шесть человек семьи. В квартире тепло (паровое отопление), электричество не ограничено, вода, нормальная городская уборная, чисто. Кухня топится дровами, есть ванна, но не дают горячей воды и ее греют на плите. Такие же условия и в других квартирах каменных домов – у Бушуева [149] , Антонова [150] , Тылочкина [151] , Зильбермана [152] . Каждый из них занимает по одной комнате в трехкомнатных квартирах. В связи с отъездом Антонова и Тылочкина на работу к Яше [153] , я имею небольшой шанс получить комнату в каменном доме. Антонов уже говорил об этом с директором завода [154] и решение его будет известно 2/I. Для получения ясности в жилищном вопросе я побывал у наших инженеров, живущих в городе, снимающих комнаты у крестьян – у Лапшина [155] , Хейфица [156] , Френкеля [157] , Брауде [158] . Комнаты эти в общем хуже заводских, но есть и среди них весьма приличные. Таким образом жилищный вопрос стоит здесь не остро. Преимуществом каменных домов являются уборные и отопление – в избах топят дровами, которые нужно как-то добывать, так как у всех дрова есть. С питанием дело обстоит здесь совсем не так, как это казалось издалека. По карточкам выдают хлеб (800 гр на работающих и 400 гр на иждивенцев), сахар, масло и мясо. Карточки в ноябре и декабре были отоварены полностью. Имеется коммерческий магазин, где продают хлеб, колбасу, масло, гусей, кур, тесто – это я видел своими глазами – и едал у многих, кто меня приглашал к обеду. Очереди в магазинах большие, но люди систематически получают там продукты. Этот магазин – большая помощь для хозяек, и Лидия Абрамовна Зильберман говорит, что жизнь стала возможной после открытия магазина. Федосья Степановна Антонова говорит, что жизнь здесь и при магазине нелегкая, но, по общему отзыву, тут лучше, чем в других местах Урала. Плохо здесь с картошкой, которую достать можно только на обмен. Молоко выменивают на хлеб, иногда удается купить по 7–10 р. литр. Самосад – 30 р. стакан, мясо – ок. 40–50 р. кило. Мыла нет. Помимо карточек бывают случайные выдачи в Бюро [159] – недавно давали мясо, предстоит выдача мыла. Общее мнение, что сотрудники живут неплохо сейчас. Врачей здесь много, но не все работают. В частности Евг. Ник. Бушуева не работает – не могла устроиться. Аптека есть, но в ней ничего нет. В магазинах здесь почти ничего нет. (На всякий случай сообщи номера ботинок, костюмов, и пр. и пр. всех вас, особенно ребят!!)
146
Народный комиссариат (наркомат) – в Советском государстве в 1917–1946 гг. центральный орган исполнительной власти, ведающий управлением в отдельной сфере деятельности государства или в отдельной отрасли народного хозяйства; аналог министерства. Ленинградский металлический завод был в ведении Первого Главного управления Наркомата оборонной промышленности СССР и с 11 января 1939 г. именовался Государственный союзный завод № 371 им. Сталина Первого Главного управления Наркомата вооружения СССР. Насколько мне удалось понять, Конструкторское бюро при переезде в эвакуацию перевели в ведение Наркомата тяжелого машиностроения, куда с марта 1944 г. был переведен весь завод. То есть Марк Иосифович был в подчинении Главного управления котлотурбинной промышленности (Главкотлотурбопром) Наркомата тяжёлого машиностроения СССР.
147
Часть Ленинградского металлического завода, несмотря на начавшиеся с 8 сентября 1941 г. обстрелы завода, продолжала действовать в Ленинграде, где производство перешло «на выполнение оборонных заказов – изготовление артиллерийских снарядов, ремонт и производство танков, ремонт мощных артиллерийских установок и монтаж их на судах Военно-Морского флота, береговой артиллерии и т. п.» . Конструкторское бюро завода было эвакуировано в Верхнюю Салду на площадку строительства завода металлоконструкций НКСтроя (Наркомата по строительству) по постановлению, принятому еще в июле (ГКО № 99сс от 11.07.1941 г.)» . Другая часть завода в декабре 1941 г. была эвакуирована в Юргу Кемеровской области на площадку завода № 75. http://gigabaza.ru/doc/142627-pall.html
148
Бывший заместитель директора ЛМЗ по коммерческой части.
149
Михаил Николаевич Бушуев
150
Александр Гаврилович Антонов.
151
Михаил Иванович Тылочкин. Как и А.Г. Антонов, был откомандирован в Юргу.
152
Александр Сергеевич Зильберман.
153
То есть в Юргу. Видимо, к Яше Гохбому.
154
Директором ЛМЗ в 1941–1942 гг. был Григорий Иванович Седов, но я не уверена, что речь идет о нем, а не о директоре этой части завода.
155
Возможно, Петр Александрович Лапшин.
156
Моисей Залманович Хейфец.
157
См. прим. к письму № 47.
158
Иосиф Ефремович Брауде.
159
В Конструкторском бюро, то есть по месту работы. Примечательно, что при советской власти подкармливание населения по месту работы (на фоне общей нехватки продуктов) продолжалось многие годы после конца войны и отмены карточек – буквально до распада СССР.
В Бюро меня встретили очень хорошо, тепло и уговаривают работать здесь. Директором был недавно назначен Антонов, но он неожиданно отказался, и сейчас не знаем, кто будет. Главный инженер – М. Н. Бушуев. Мне предложили Бюро Паровых Турбин с сохранением ставки, и я думаю, что это подходит. Завтра поеду в Свердловск разговаривать с начальством, но Степанов [160] в Москве, а есть только Кацинский [161] . Вот, Лидоченька, в общем про Салду. Когда устроюсь и ты отдохнешь, я постараюсь заехать за тобой, чтобы ты здесь сама посмотрела на жизнь.
160
Предположительно, Иван Михайлович Степанов. Но возможно, речь идет о каком-то другом Степанове – о ком-то, кто работал в Наркомате тяжелого машиностроения.
161
Николай Петрович Кацинский из Наркомата тяжелого машиностроения.
Я узнал, что в Свердловске У. Е. Ривош [162] , который вылетел из Ленинграда 9/XII. Из Свердловска напишу тебе о его рассказах.
Имеете ли вы какие-нибудь письма от Беллочки и Нины?
Дорогая моя, следишь ли ты за собою, хорошо ли питаешься? Помни, что ты должна принять все меры, чтобы поправиться. Получила ли ты мою посылочку из Молотова, которую я передал через Слонимских [163] ? Как Наташенька себя чувствует, поправилась ли она совсем? Как дела у Сережи и у ребят? Как Розочка?
162
Урий Езекиилович Ривош (1902–1944), инженер-турбостроитель.
163
Писатель Михаил Леонидович Слонимский и его жена Ида (Дуся) Исааковна. Их сын Сережа (р. 1932) тоже был в детском лагере Литфонда.
Киса, напиши мне поскорее сюда, в Салду, а то я совсем оторвался от вас. Как прошла Новогодняя встреча? Получили ли вовремя мои телеграммы? Еще раз поздравляю и целую всех вас.
Кисанька, следи за собою, прими все меры, чтобы поскорее придти в норму.
Целую тебя. Твой Мара
Привет всем «лагерницам» – Тамаре Каземировне [164] , Александре Ивановне [165] , Ирине Павловне [166] , Сам. Григорьевне [167] , Лидии Константиновне [168] . Передай Л. К., что у ребят Френкеля корь в очень легкой форме, ребята уже поправляются. Леонид Давыдович в Кизеле [169] . Марк
164
Т.К. Трифонова.
165
А.И. Кривошеева-Лаврентьева (урожд. Лаврентьева, 1893–1951), литературный критик, была директором детского лагеря эвакуированных детей ленинградских писателей. С 1943 г. работала в Пермском издательстве. Известно, что она погибла (несчастный случай) вместе со своим сыном, М.А. Лаврентьевым.
166
Ирина Павловна Стуккей-Рождественская. Из письма Вс. Рождественского Б.А. Леонтьеву: «Не помню, писал ли я Вам в первом своем письме, что Ирина Павловна и Наташа уже в Молотовской области (Краснокамский район, ст. Шабуничи, лагерь Литфонда). Живут в деревне в 25–30 км от г. Пермь. Место глухое и дикое. Ирина Павловна работает, как и Вы, в колхозной школе, преподает историю». (стр. 182) http://lib2.pushkinskijdom.ru/Media/Default/PDF/RusLiteratura/RL-1986-1.pdf
167
Не знаю.
168
Лидия Константиновна Степанова.
169
Л.Д.Френкель был в Кизеле – город в Пермском (Молотов) крае, во время войны важный угольный бассейн.
Часть вторая. 1942
Дорогой Гогушка,
несколько запоздало поздравляю тебя с Новым годом. Из наших телеграмм и писем ты уже знаешь, что Лида сняла комнату в Черном и некоторое время поживет у ребят. Питанием она обеспечена в лагере. Я выехал из лагеря 24/XII в Молотов, простился там с нашим Наркоматом, 27/XII выехал в Салду, чтобы осмотреться на месте с бытом и работой, и сегодня приехал в Свердловск в новый Наркомат за назначением. Полагаю, что направят в Салду. Условия жизни там такие же, как в Свердловске, а работа очень интересная [170] . По просьбе Розочки я перевел тебе 500 р., напиши, получил ли ты их. Хотелось бы знать, как идет у тебя работа. После напряжения последних месяцев я поражен тыловым спокойствием на Урале. Крепко жму руку. Мара
170
О работе в Верхней Салде вспоминал позже начальник отдела энергетики и электрификации и член коллегии Государственного комитета Совета Министров СССР по науке и технике К.Д. Лаврененко в книге «Россия электрическая: воспоминания старейших энергетиков» / [сост. В. Ю. Стеклов]; под ред. П. С. Непорожнего, В. В. Ежкова, В. Ю. Стеклова. – 2-е изд. – М.: Энергия, 1980.: «В разгар войны конструкторские бюро заводов энергетического машиностроения, эвакуированные на Урал, уже занялись разработкой нового оборудования для послевоенного будущего. Наиболее подготовленным и ведущим в области турбин и насосов был Ленинградский металлический завод, конструкторское бюро паровых турбин которого было размещено в г. Верхняя Салда. Сюда выехали в основном старейшие инженеры завода, великолепно знавшие свое дело и работавшие под руководством крупного специалиста по паровым турбинам М.О. Гринберга.
Как-то приехав в Верхнюю Салду, я слушал, с каким увлечением говорят о своей работе эти люди, жившие в тяжелых бытовых условиях. Они рассказали мне, что уже проведены большие работы по конструированию серии новых паровых турбин высокого давления с очень большой степенью унификации деталей и узлов. Это было новым, крупным успехом для воссоздания паротурбостроения и обещало большие возможности по ускорению производства крупных серий агрегатов. Мне еще тогда подумалось – нужна большая вера в нашу победу, чтобы так работать.
До конца блокады продолжались обстрелы и бомбежки ленинградских заводов. Но заводы работали, выпуская оружие для фронта, и уже начали производить машины для нужд энергетики.
В это время возникла дискуссия – восстанавливать ли производство агрегатов довоенных конструкций или создать новое оборудование.
Было очень заманчиво вернуться к прежнему производству. Для этого были чертежи, люди, хорошо знавшие прежние конструкции, станочное оборудование и накопленный производственный опыт. Выпуск турбин можно было начать в короткий срок и без риска, электростанции можно было скорее пустить в эксплуатацию. Большинство машиностроителей и энергетиков было за это. Но это значило, что минимум на 10 лет энергетика страны останется на старых технических позициях.
В разрешении этого сложного вопроса большую роль сыграл главный инженер конструкторско-монтажного бюро – заместитель главного инженера, а впоследствии главный инженер Ленинградского металлического завода Михаил Николаевич Бушуев, человек большого опыта и знаний. Он понимал, что нельзя упускать момент для создания производства новых турбин. Любые утверждения сторонников возрождения производства старых агрегатов не могли убедить его. Он вел трудную борьбу за новое и, по справедливости, М.Н. Бушуева вместе с М.О. Гринбергом можно назвать отцами современного советского турбостроения.
Большую энергию затратил М.Н. Бушуев на то, чтобы доказать возможность и необходимость освоения в короткие сроки производства паровых турбин высокого давления. После многих дискуссий он и автор этих строк пошли в ЦК партии к заведующему отделом электростанций А.С. Павленко. Все вместе просидели целую ночь, рассматривая все «за» и «против» производства новых турбин. Вскоре вопрос был доложен секретарю ЦК партии и получил положительное решение. Новой технике была дана путевка в жизнь.
Ровно через год после окончания войны – в мае 1946 г. ЛМЗ, только еще залечивавший свои раны, выпустил первую турбину мощностью 100 тыс. кВт, работавшую на паре 90 кгс/см2. Это было необычайно даже для нашей страны. То было продолжение военного подвига ленинградцев».
http://www.ruscable.ru/article/Lavrenenko_vspominaya_energetiku_voennykh_let/
В Салду думаю выехать 6–7-го.
Дорогие, позавчера приехал в Свердловск, имел беседу с начальством и договорился о работе в Салде на старой должности [171] . В Свердловске сытнее [172] , чем в Салде, но это достается длительным стоянием в очередях на морозе. Квартирные условия здесь хуже, чем в Салде. Был сегодня у Лу и Муси [173] . Муся работает в Микробиологическом институте у жены Григория Осиповича Роскина [174] . Она подробно напишет тебе, Лидочка, о жизни и работе здесь. Выглядят они все неважно. Вчера был на «Опричнике» Чайковского [175] , сегодня на концерте Буси Гольдштейна [176] и Розы Тамаркиной [177] . Как видите, времени даром не теряю. От вас ни в Салде, ни здесь ничего не получал. Пишите! В Салду уеду 6-го или 7-го января.
171
То есть Марк Иосифович начал работу на прежней должности главного конструктора Конструкторского отдела паровых турбин.
172
Жизнь провинции во время войны документирована гораздо меньше, чем, например, ленинградская. А жизнь-то была тоже ужасная: «В войну в городе работали магазины – «Партизанский» на проспекте Ленина, «Пятый» на Толмачева, большой гастроном на Вайнера. Однако продуктов не хватало. Уже в 1941 году из-за острого дефицита в стране были введены продовольственные карточки. По ним рабочим полагалось от 500 до 800 граммов хлеба в день в зависимости от трудовой категории, иждивенцам и детям – по 400 граммов. Такие же карточки были на крупу, мясо. В особенно тяжелые месяцы норма уменьшалась до жалкого куска хлеба в день. Карточки выдавались на каждый день, отоварить «просроченные» было нельзя, как и получать продукты по ним на неделю вперед». А вот, например, процитированный в той же интернет-публикации дневниковый материал А. Афиногенова, опубликованный в альманахе «Уральская старина». Запись от 8 февраля 1942 г.: «Бесплодные очереди у столовых: на улице Карла Либкнехта – очередь человек 500, на Толмачева – перерыв, в столовую – только по биркам. В продаже только два воза картофеля, больше нет ничего, кроме редьки по 15 рублей за килограмм».
173
Лу и Муся – сестры Александра и Мария Кроль.
174
В Москве жена Г. И. Роскина Нина Георгиевна Клюева работала в Центральном институте эпидемиологии и микробиологии (ныне НИИ эпидемиологии и микробиологии им. Н.Ф. Гамалеи). Не знаю, был ли институт эвакуирован в Свердловск, или она работала в эвакуации в Свердловском институте эпидемиологии и микробиологии.
175
Опера П. И. Чайковского «Опричник» шла в Свердловском театре оперы и балета с 1940 г. Интересно посмотреть на краткое изложение материалов семинара на тему «Культура Урала в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» –где упоминается, в частности, что зрительный зал не отапливался.
176
Борис Эммануилович Гольдштейн, известный как Буся Гольдштейн (1922–1987), скрипач.
177
Роза Владимировна Тамаркина (1920–1950), пианистка.
Целую всех вас крепко. Марк
Здесь встретил Леву Шнеера и Евгению Григорьевну [178] .
Дорогая кисанька, сегодня отправил тебе открытку, но хочу подробнее сообщить о жизни здесь и о моих успехах, к сожалению, в кавычках. Я решил остановиться пока на Салде по многим причинам, из которых наиболее существенные следующие – 1. В Салде имеется работающий коллектив, который сам является производственной базой до некоторой степени, и этим немного компенсирует отсутствие производства. 2. Там я буду обеспечен сносной площадью. 3. Питание там примерно такое же, как в Свердловске – я писал тебе подробно о Салдинской жизни и отправил письмо с Виханским, который ехал в Молотов – надеюсь, оно дошло? 4. Самое важное, что там большой коллектив, живущий довольно дружно, и я думаю, что с ним будет легче переносить все трудности. Если окажется, что я ошибся, то можно будет думать о другой работе в другом месте, но сразу с этого начинать было бы неправильно.
178
Не знаю.
Пользуясь пребыванием здесь, я решил немного обзавестись хозяйством. Купил теплое ватное одеяло, бурки [179] (с бурками вышло недоразумение, их пока что нет, но обещают, что будут), немного продовольствия, так что на первое время в Салде я буду обеспечен. Уеду отсюда 6-го или 7-го.
Вчера был у Лу. Они все живут в одной комнате, метров в 20, с холодными внешними стенами. Ребята все время болеют, и вчера Ежик [180] захворал, похоже, что скарлатиной. Ребята большую часть проводят дома, гулять не любят из-за коллизий с местными ребятами [181] . В общем жизнь у них нелегкая. Муся пока поступила в Микробиологический институт и работает у Клюевой (это жена Г. О. Роскина), но она считает свое пребывание в Свердловске случайным и запросила Бермана [182] , отчислена она от своей кафедры или нет. Возможно, что ей придется ехать в Среднюю Азию.
179
Теплые высокие сапоги из войлока или фетра на кожаной подошве.
180
То ли сын Шуры Юра Кроль, то ли сын Муси Петя Стрелков.
181
Отношения между приезжими (эвакуированными) и местными детьми это особая тема, не знаю, удастся ли кому-нибудь найти по ней материалы – столько лет уже прошло. А по отношению взрослого населения к эвакуированным, конечно, есть много свидетельств. Есть «лакировка» про то, как помогали – но ведь кто-то, наверное, действительно помогал. Есть и много ужасов, в которые легко веришь. Мне показался вполне объективным очерк «Свои или чужие? – Эвакуированные ленинградцы в Челябинске, 1941–1948» челябинской школьницы Марии Шардаковой http://urokiistorii.ru/2424
182
Виктор Михайлович Берман.
6 января утром
Вчера был у Лу. У Ежика не скарлатина, а грипп, и все довольны. Муся передала Григорию Осиповичу привет от Наташи, он интересуется, где Шура (Александр Осипович), написал письмо Розе Наумовне, но ответа не имеет. Сегодня буду говорить с ним по телефону, он хочет знать, как живет Вера Львовна [183] . Хорошо бы, если бы ты ему написала!
6 января вечером. Говорил по телефону с Г. О. Он просил обязательно зайти. Я только что оттуда вернулся. Нина Георгиевна Клюева очень мила. Застал там Владимира Осиповича [184] . Его семья в Уфе. Муся (его жена [185] ) собирается в Москву. Григорий Осипович работает здесь [186] и думает, что ему придется пробыть здесь не меньше года. Они все считают, что сейчас переезжать вам всем не следует – из-за трудностей дороги. Сюда приехал архитектор Оль [187] , он выехал из Ленинграда после нас. Завтра зайду к нему узнать адрес Архфонда – может быть, он знает, и спросить про Гришу [188] . Ривош выехал из Ленинграда 9-го и совсем неожиданно, так что с Беллочкой не повидался перед отъездом. Он написал ей с дороги открытку. Один, вылетевший из Ленинграда 22/XII, говорил, что там ничего не изменилось после 5/XII.
183
Мать братьев Роскиных, Наташина бабушка.
184
Владимир Иосифович Роскин.
185
Жена В.И. Роскина Анна Сергеевна (ее сначала дразнили Мухой, а потом прозвали Мусей) Катаева (по первому мужу писателю Валентину Катаеву).
186
Не знаю, где именно работал Г.И. Роскин в эвакуации.
187
Андрей Андреевич Оль
188
Имеется в виду Григорий Харитонович Френк.
Кисанька, посылаю вам конфеты, пользуясь любезностью одного товарища, который едет 8/I в Молотов. Я достал их в коммерческом магазине, куда орденоносцев [189] здесь пускают без очереди. Кушайте на здоровье! Киса, как ты себя чувствуешь? Пришла ли немного в себя, следишь ли за собой, и достаточно ли питаешься – напиши правду! Как Наташенькина температура, обязательно напиши, как она себя чувствует, и что сделано, чтобы привести температуру в норму. Поправляется ли Сережа? Как успехи последних учеников? Я хотя и со смехом рассказывал об успехах Жени и Алеши Григорию Осиповичу, но в душе мне было немного стыдно. Очень хотел бы получить письмо от вас всех. Пишите в Салду. Как идет жизнь в Лагере, как прошел Новогодний праздник? Разгрузила ли ты немного Розочку?
189
В 1931 г. М.И. Гринберг был награжден орденом Ленина за первую в стране паровую турбину мощностью 2–5 МВт с частотой вращения вала 3000 об/мин.
Очень соскучился без всех вас, мои дорогие! Целую вас всех крепко! Мара
Дорогие, послезавтра выезжаю на работу в Салду. Здесь я немного отдохнул и подпитался. Свердловск мне нравится – это маленькая столица. Но Лу и Муся говорят, что мое впечатление обманчиво, и это самая обыкновенная провинция. В гостинице, где я остановился, я встретил много знакомых – Леву Шнеера, Евгению Григорьевну, Владимира Осиповича Роскина, Нину Марковну Оль [190] . От Оль узнал адрес Катюши, который сообщил вам телеграммой. На всякий случай повторяю – Омская область, Упоровский район, село Емуртла – Детлагерь Архфонда [191] . На днях туда едет одна архитекторша и я переслал туда с ней Катюше немного конфет, 100 руб. и письмо со всеми нашими адресами. Вам я тоже послал посылочку с одним инженером, который едет в Молотов, просил передать ее М. Л. Слонимскому [192] для вас. Очень скучаю без вестей о вас всех. Напишите побольше – в Салду. Крепко вас всех целую. Мара
190
Жена архитектора А.А. Оля.
191
Лагерь Архфонда, где среди «155 детей: 12 ясельного возраста, 48 дошкольников, 95 школьников, с ними 16 воспитателей» (см. находилась Катя Френк приехали в Емуртлу (Тюменская обл.) из Ярославской области 14 декабря 1941 г.
192
Подавляющее большинство эвакуированных представителей творческой интеллигенции жили в семиэтажной гостинице «Центральная» на Сибирской улице.