Чтение онлайн

яиц гагарок обычно начинается в конце июня. Хоть и неприступна на первый взгляд скала, но

в погоне за яйцами, этим лакомым блюдом, человек превозмогает страх. Случалось и такое,

что кто-то обрывался со скалы, разбивался об острые уступы камней или тонул в океане, но

других это все равно не останавливало.

С ведром в руке или же пряча яйца внутрь малицы, ходят промышленники по

обрывистой скале, выискивая место, куда бы поставить ногу, за что бы ухватиться свободной

рукой. Главное надо успеть собрать свежие яйца, пока они не запарены. В это время яйца

гагарок – почти единственная пища кармакульцев. Они так и говорят: «Яйца с яйцами едим».

Из яиц ухитряются даже делать молоко. Правда, вкус этого молока далёк от вкуса молока

коровы, но новоземельцы неприхотливы. «Брюхо не стекло, – приговаривают они, – не

просвечивает. Значит, набивай чем хошь».

Соблазнительно было и для школьников полакомиться яйцами. То один, то другой

отпрашивались у учителя поехать с родственниками на птичий базар.

Приставали и к учителю:

– Пойдем на базар!

Тот колебался.

– Помните, что отцы ваши на съезде говорили? Никого из вас на базар не пускать...

Но что ребятам родительские предостережения, когда яйца так вкусны, а базар – рукой

подать: только перейти рукав моря по льду – и базар, всего-то пять километров до него. В

тихую погоду у школы слышен даже свист разрезаемого многими тысячами крыльев воздуха.

Разве устоишь против такого соблазна?

В начале июля учитель решился:

– Завтра, если будет солнышко, пойдём на базар. Только уговор: к краю не подходить. Я

буду собирать яйца, а вы будете носить их к санкам.

От радости ребята загоготали, закрутились, образовав бесформенный ком.

На следующий день с раннего утра засобирались в поход: взяли хлеба, чаю, сахару,

масла, дров, кружки, кастрюли, корзины под яйца. Когда пришел учитель, всё уложили на

санки и с гиканьем понеслись по льду рукава.

На птичьем базаре никак нельзя было отогнать ребят от края обрыва. Уговоры не

действовали. Наконец учитель согласился дать каждому попробовать прелесть сбора, приняв

меры предосторожности.

Первым полез самый старший из воспитанников. Его опоясали веревкой, конец которой

находился в руках учителя и других ребят. На первый выступ скалы парнишка ступил смело.

Потом посмотрел вниз и закричал:

– Боюсь!.. Боюсь!..

– Ведь ты же на верёвке, – успокаивал его учитель.

А ребята стали подзадоривать:

– Струсил, струсил!..

Насмешки подействовали, страх прошёл. Минут через пятнадцать первого сборщика яиц

вытащили. Он весь вымазался птичьим пометом, даже нос ухитрился запачкать. Зато в мешке

оказалось много яиц.

У ребят разбежались глаза. Бросились считать.

– Мат-ю самлянг (68), – насчитали они.

До обеда все успели спуститься вниз. Было собрано около 600 яиц. Когда уборщица

позвала пить чай и есть сварённые яйца, ребята вперегонки побежали к огоньку.

После обеда уже ни у кого не было желания лазить по скалам, устали. Теперь собирали

яйца учитель и уборщица, а ребята перетаскивали их и укладывали на санки. Всего за день

собрали больше тысячи яиц.

– Вот теперь поедим, – радовались ребята, впрягаясь в санки.

* * *

5 августа в Кармакулы пришел пароход.

Приехавший на пароходе представитель Комитета Севера объявил учителю:

– Собирайте всё школьное имущество. Поедете в Белушью Губу: там ремонтируется под

школу агентский дом и церковь.

Для обучения ненецких детей был выделен один из лучших домов. Переезд в Белушью

Губу означал: школа на Новой Земле будет жить.

2. ПЕРВЫЕ НЕНЕЦКИЕ ШКОЛЬНИКИ В ПЕШЕ

Затяжная была осень в Пеше в 1926 году. В первых числах ноября, после того как

замёрзла река, началась редкая в этих краях оттепель. Крупный, точно летний дождь лил

днём и ночью. Снег на открытых местах растаял, и реки вздулись, посинели. На быстринах

лёд сдвинуло, поломало, прижало к берегу. Ни пеший, ни конный не мог перебраться через

реку. Только в конце ноября начались крепкие морозы, вновь замёрзли реки и озера.

Большинство школьников должно было приехать из Индиги, но оттепель задерживала их.

Наконец была получена весть, что ученики едут.

Прошло однако больше недели после получения этой вести, а ребят всё не было. Кто-то

даже пустил слух, что ненцы отказались везти ребят в школу.

Первого декабря заведующий школой сам решил поехать в Индигу, хотя для этого надо

было преодолеть сто километров. И поехал было, но через десять километров встретил

шестерых ребят, едущих в школу в сопровождении помощника председателя тундрового

Совета.

В сопроводительной записке, правда, указывалось одиннадцать человек. Но шестеро всё

же лучше, чем ни одного. Насильно не затянешь в школу, а убедить ненцев в пользе учения

сможет только время.

Приехавших напоили чаем, остригли, вымыли в бане, одели, всем выдали валенки,

шапки. С удивлением рассматривали себя ребята в зеркало, смеялись друг над другом.

Пришли в школу и дети местных оседлых ненцев. Теперь учеников стало одиннадцати

человек – три девочки и восемь мальчиков. Четвертого декабря начались школьные занятия.

А шестого декабря прибыли еще два ученика.

Возраст учащихся точно установить было трудно: ни сами ребята, ни их родители не

знали, сколько им лет. Но судя по всему, поступили в школу и восьмилетние и

шестнадцатилетние.

По национальности все были ненцы. Однако один ученик говорил только по-русски, а