Чтение онлайн

Он старательно высчитал дни: сначала по пальцам, потом по календарю, и вздохнул с облегчением. Отлучки пятерых младших слуг вроде бы не попадали на то время, когда купцы должны были ехать от дома кузнеца до ярмарки. Первая охота Арайи случилась на шестой день после отъезда мастера Нгу, вторая -- через три дня после отъезда мастера Усси. Нет, никак не догнали бы! Думать дальше Рыньи не стал, голова гудела от умственных усилий и схлынувшего волнения. Он ушёл в загон к шерстолапам, забрался на спину Корноухой, растянулся вдоль хребта и уснул, уткнувшись лицом в жёсткую шерсть. Матуха лишь вздыхала и двигалась осторожнее, чтобы не растрясти тёплый живой груз.

Дом Лембы готовился к большой охоте. Все понимали, что пропавших давно нет в живых, пурга замела следы, искать придётся долго. Потому охотники не спешили. Проверяли оружие, снаряжение, паковали съестные припасы. Исчертили планами побережья несколько стен. Оплевали пол, споря о тактике охоты и повадках диких стай. Снежные звери с моря или горные с материка? Белые или чёрные?

Беззаконные! Тунья расслышала слово во взволнованном перешёптывании молодняка, обдумала и повторила во весь голос на совете охотников. От гвалта чуть своды не рухнули! Но от души прооравшись, большинство согласилось, что очень даже может быть! Решили ускорить сборы и выйти не через четыре-пять дней, после возвращения Дюрана с обозом с ярмарки, а наутро. Двигаться по тракту навстречу Дюрану. Если нужно, прикрыть.

А ночью Дюран прислал зов, что он уже на Высоком мысу, и на них напали. Лемба с Вильярой услышали родича и друга, подняли дом по тревоге. Полнолуние, ясно и тихо. Охотники с грозным кличем уносились в ночь на лыжах, держась за постромки зверей. К рассвету добегут на Высокий мыс, лишь бы обозники там продержались. Вильяра, Лемба и Тунья летели впереди взбудораженной толпы, которая на ходу подбиралась, обретая опасное спокойствие.

Старый Зарлис перестал ходить на охоту с тех самых пор, как лишился ноги ниже колена. Он разъелся и стал круглым, зато с таким слоем жира не замёрзнешь, сидя на дозорной площадке. Он и сидел там почти всё время, кроме самой поганой погоды, когда вообще ни зги не видать. Кроме самых сильных холодов, когда плевок замерзает на лету.

Лунная, ясная, не слишком морозная ночь. Глаза привыкли к мерцающему сумраку и различают каждую снежинку отчётливо, будто днём. Исчезли за перегибом склона охотники и их звери. Быстро промчались по ровной поверхности залива, ушли за Толстый мыс. Тишина: шорох дыхания, шёпот звёзд. Зарлис обожает подолгу смотреть на звёзды. Он с удовольствием дарит имена самым маленьким, безымянным звёздочкам. Изучает во всех подробностях созвездия и сочиняет новые... Не сейчас. Слишком тревожно!

Дозорный ещё раз вгляделся в озарённое луной пространство у подножия обжитой горы. Никто не помнит, сколько тысячелетий назад охотники заселили здесь самую первую, самородную пещеру. И кому впервые стало тесно, кто придумал долбить мягкий камень, расширяя и углубляя, прокладывая новые ходы, возводя залы. За долгие века выдолбили целый лабиринт, со многими входами и выходами. С дозорной площадки все они -- как на ладони, специально так построено. И вот у одного из входов Зарлису померещилась какая-то подозрительная возня. Вроде никого, но дымка мутноватая стелется, снег блестит как-то не так... И вроде, поскрипывает снег под чьими-то то ли ногами, то ли лапами, тихонько, на пределе слышимости. Зарлис встал, перегнулся через парапет, чтобы лучше видеть и слышать. Что там творится у нижних ворот? Движение выдало его, прежде незаметного на фоне скал. Тихий свист, тихий вскрик. Дозорный ещё пытался вырвать из глазницы стрелу, но послать зов, предупредить жителей дома уже не успел.

Нимрин съел часть орехов и улёгся на своё место. Лежал неподвижно, дышал ровно, как спящий, но не спал. Он взвесил все известные факты и принял решение. Осталось дождаться, когда уснут Арайя с компанией.

К досаде Нимрина, Арайя не спал. Снова сидел над доской, хмурил лоб, бурчал, чесался, задумчиво передвигал камни по линиям разметки. Играл сам с собой в какую-то другую игру? Или, может, гадал?

Через некоторое время к вожаку подошёл Руо:

– - Что-то мне плохо спится. Давай, покараулю?

Арайя сделал отрицательный жест, указал на шкуры рядом с собой. Сидели, молчали. В массивных неподвижных фигурах читалась настороженность, будто оба ждали чего-то.

Нимрин тоже умел ждать, чутко балансируя между явью и дрёмой. Наверное, полночи прошло, когда он уловил шёпот:

– - Лёд тронулся. Вильгрин прислал зов с Высокого мыса. Там всё по уговору.

– - Бужу наших?

– - Сначала убедимся, что Вильяра услышала Дюрана и рванула на помощь.

– - А если нет?

– - Придётся вызывать и ждать колдуна, сами мы с ведьмой в доме не справимся.

Время тянулось, Арайя, Руо и Нимрин терпеливо ждали.

– - Хо-ро-шо! Вильяра повела всех сильных охотников к Высокому мысу. Чунк готов перехватить их... Сходи-ка, Руо, глянь, где Рыньи? Ушёл наверх, или спит у шерстолапов? Не возвращайся, просто пришли мне зов. Получится, убей щенка или запри. Потом иди к нижним воротам и жди сигнала снаружи. По сигналу отворишь.

Руо ушёл. Арайя сложил доску, убрал её к себе и направился в кладовку. Услыхав оттуда приглушённый металлический лязг, Нимрин вспомнил, что видел там, когда ходили за орехами. Пять длинных копий для охоты на крупного зверя, что-то вроде ледорубов, лопатки, тесаки...

Прикрывшись мороком, Нимрин взметнулся со своего места. Одним рывком задвинул каменную дверь кладовки, подпёр булыжником-стопором... Хорошо бы ещё "пастуший якорь"... Да, без него никак! Арайя шарахнулся в дверь изнутри, изрыгая проклятья. Морок должен был глушить все звуки, но Нимрин недооценил противников. Они мигом проснулись, они видели его, они шли на него с ножами в руках. Стальные клинки у Фарны и Му, обсидиановый у Литсу -- опасная, ядовитая дрянь! Миг на оценку расклада, и завертелось. Бзынькнул о потолок, разлетаясь в осколки, обсидиановый нож. Литсу с перебитым горлом рухнул под ноги Му. Тот запнулся о тело, прозевал захват, влетел в стену башкой и лёг. Нимрин забрал его нож и встретил Фарну. Услышал шорох за спиной -- вовремя Руо вернулся! Словил его за руку, тоже с обсидианом, и буквально насадил на клинок Фарны. Распутаться им не дал, прирезал обоих. Проверил, жив ли Му? Странно, жив. Крепкая черепушка! Связал беспамятного за руки и вокруг горла вздёржкой от штанов, ноги спутал штанинами. Литсу, хрипя, доходил в конвульсиях -- добить. Арайя продолжал бушевать в кладовке, но "якорь" держал крепко.

– - Тебе конец, погань! Думаешь, удержите со щенком нижние ворота?

Интересно: не видит, а сразу понял, что здесь его ребятам крышка.

– - Благодарю за подсказку, Арайя, сам бы я не догадался. Сядь и не дёргайся, эту дверь ты не откроешь.

Ответную ругань Нимрин слушать не стал -- время не ждёт.

Корноухая шарахнулась так, что Рыньи спросонок едва не слетел наземь. Вытянула хобот, затрубила. Детёныши вставали на ноги, стадо сбивалось в защитный круг. Рыньи изо всех сил вцепился в шерсть, кое-как проморгался -- увидил Нимрина на верхней галерее. Тот был в крови и какой-то чёрной дряни, в руке -- нож. Часто дышал после драки и бега, но проговорил до невозможности звонко, чётко:

– - Рыньи, тревога! Беззаконники в доме! Арайя и все его. Я их остановил. Другие беззаконники будут прорываться в нижние ворота. Нам надо предупредить старших и задержать врагов. Где эти ворота?

Рыньи вспомнил свои домыслы и поверил сразу. Шепнул Корноухой ласковое слово, пробежал по спинам шерстолапов, перескочил на галерею. Еле допрыгнул, рассадил коленку о край -- ерунда. Махнул рукой Нимрину, мол, беги следом. Крикнул на бегу:

– - Нижние ворота -- за пещерой, которую вы чистили.

Ворота были пока целы и заперты. Для разнообразия, не каменная заслонка, а деревянные створы на кованых петлях, заложенные мощным засовом. Высотой и шириной под размер шерстолапа, с небольшим запасом. Открываются вовнутрь. В одной из створок -- калитка, тоже на засове. Нимрин прикинул, что без магии, хорошего тарана или взрывчатки эту конструкцию не вышибешь. Магией можно было и укрепить, однако морок и "якорь" на кладовке почти исчерпали его возможности. Подержать бы в руках чёрный брусок... Некое очень важное воспоминание едва не проклюнулось, но увы, ловить его было некогда.