Из-под земли. Часть 2
Шрифт:
– А как ты учился лечить раны другим?
– Тренировался на животных. – Неуверенно ответил Сидиан.
– Ага. Получается, дело в тренировках. Основная трудность исцеления самого себя заключается в том, что этому нельзя научиться на ком-то другом. Будем повышать серьёзность твоих ранений постепенно. Снимай рубашку.
Цепкими пальцами Рамон открыл футляр и достал оттуда тонкий гибкий прут.
*
Хлёсткий удар по спине. Невыносимая боль. Кровь толчками рванулась наружу. Короткий меч в пальцах учителя мгновенно окрасился в тёмно-красный. Содрогаясь всем телом, Сидиан срывающимся голосом начал читать заклинание. Протянул дрожащую правую руку к ране на спине. И... Целительная энергия потекла. Рана стремительно затягивалась. Боль уходила. Сидиан выдохнул, когда края сошлись.
– Слишком медленно. – Покачал головой Рамон. Если тебя в бою рубанут, никто ждать не будет, когда ты там все слова скажешь. Ты слишком боишься боли, позволяешь ей себя подчинить. Так у тебя ничего не выйдет. Ты должен принять боль со спокойствием. Без дрожи в сердце. Тогда и дрожи в руках не будет. Потоки у тебя идут кривовато. И в конце ты резко ускоряешься. Из-за всего этого у тебя шрам остался. Ты же в курсе, что это навсегда?
Выпрямись и приготовься.
Сидиан только ещё больше согнулся и отступил на шаг. Шрам на спине хранил память о страшной боли. Разве можно такое принять? Учитель заметил страх в глазах своего ученика и грозно нахмурился. Он заговорил громко и резко, чеканя каждое слово.
– Чего ты планируешь достигнуть с таким подходом к преодолению трудностей? Без боли и страданий ты ничего никогда добьёшься, и физическая боль — не самое страшное, с чем тебе придётся столкнуться в жизни. Если ты сейчас сдашься, то в будущем тебя сможет застрелить любая шваль, которая даже колдовать не умеет. Ты хочешь стать одним из великих или остаться грязью, из которой я тебя когда-то с таким трудом вытащил? Если второе, то лучше тебе сразу убраться с глаз моих и никогда больше не появляться в Башне, если же первое, то выпрямись и приготовься.
Вздох. Нервы напряжены до предела. В горле ком. Губы сжаты. Сидиан медленно выпрямляется и встречается взглядом с учителем. Едва заметный кивок. Удар. Боль.
*
Слова учителя чётко звучат в голове раненого мага. Всё как будто замедляется. Сидиан быстро достаёт из-под плаща небольшой стеклянный шарик, наполненный клубящимся воздухом, и кидает его об землю между собой и Лаином. Шарик разбивается, и из него вырываются сильные воздушные потоки, обволакивающие плотной полусферой обоих магов. Снова слышится свист пущенных стрел, но все они разлетаются в щепки, остановленные защитной оболочкой. Сидиан достаёт пузырёк с обезболивающим и опрокидывает в себя. Подбирается к Лаину, обламывает стрелу и рывком достаёт её. Это должно быть невероятно больно, но от юноши слышен только слабый «ох». Сидиан прикасается с обеих сторон к ране и начинает шептать слова заклинания. Кровь быстро останавливается, а через несколько секунд дыра в печени зарастает. Лаин резко выдыхает и приподнимается, опираясь на локти.
– Давай поднимайся. – Сидиан рывком ставит ученика на ноги. – Сейчас тут будут маги врага, и их эта воздушная оболочка не остановит. Защити нас, пока я вылечу свои раны.
Лаин только кивнул. По его побледневшему лицу и подрагивающей губе было видно, как он боится. Рано или поздно каждому предстоит столкнуться с подобным. Сидиан по очереди извлёк из себя стрелы, сразу же залечивая раны. Тем временем четверо магов подошли совсем вплотную. Один из них направил в сторону воздушной полусферы ледяное заклинание, идущее зигзагом от заклинателя, вырастающее из земли на три метра и рассекающее всё, что попадалось ему на пути. Лаин перехватил заклинание на подходе и рассыпал его на тысячи ледяных осколков. Ещё два мага попытались атаковать каменными шипами из-под земли, но магические потоки выдали их намерение, и Лаин успел преобразовать участок земли под ним и учителем в каменный щит. Шипы, вырвавшиеся по его краям, никого не зацепили. По воле четвёртого мага деревья вокруг начали угрожающе шевелиться. Их ветви потянулись к двум магам, постепенно ускоряясь.
Тем временем Сидиан закончил со своими ранами. Сотворив вокруг мощное защитное поле, он громко заговорил по-эльфийски:
– Я вас не знаю, и вы не знаете нас, но мы пришли с миром и не хотим проливать вашу кровь. Прекратите эти безумие, чтобы мы могли поговорить, ведь то, что я собираюсь сказать, может оказаться очень важным для вас.
Деревья прекратили тянуться к магам, но всё ещё угрожающе покачивались. Из темноты раздался громкий уверенный голос:
– Разве тот, кто приходит с миром, приходит, крадучись, в ночи? Разве люди вообще способны приходить с миром? Твоя ложь также очевидна для меня, как и твои истинные намерения. Ты пришёл сюда, чтобы похитить нашу святыню — лунный камень богини Хён. Разве не так?
– Вовсе нет. Откуда бы нам знать о местоположении вашей святыни? Я понимаю ваши подозрения, но неужели ничто не смогло бы убедить вас в нашей невиновности? Если мы будем сражаться, быть может, вы и победите, но многие из вас погибнут, ведь я тот, кого зовут среди людей Сидиан Безымянный, и сила моя велика, что вы сами можете ощутить. Всем будет лучше, если мы сумеем найти мирное разрешение вопроса.
На некоторое время в кронах деревьев повисла тишина. Двое эльфийских магов двинулись навстречу друг другу. Постояли рядом, вероятно, перешёптываясь. В итоге уже знакомый голос зазвучал снова:
– Мы не верим вам, но если вы говорите правду, то суд совета старейшин определит это, если вы готовы сдаться в плен и предстать перед советом. Вы должны будете сдать все зелья и прочие магические артефакты и позволить себя связать.
Битва с четыремя эльфийскими магами, поддерживаемыми неизвестным количеством стрелков вполне могла оказаться смертельной. И даже если бы они победили, на этом всё не закончилось бы, и была бы утрачена последняя возможность договориться с эльфами мирно. Раз уж начал рисковать, надо рисковать до конца.
– Хорошо, – ответил Сидиан, – мы принимаем ваши условия.
Прошептав пару магических слов, он развеял воздушную полусферу. Вскоре из-за деревьев появились эльфы. Они были одеты в чёрные и тёмно-зелёные одежды. Некоторые из них держали наготове короткие луки с наложенными на тетиву стрелами. Сразу бросались в глаза их босые ноги с удлинёнными цепкими пальцами. Из-под длинных волос торчали вытянутые, кривоватые уши. Тёмные глаза были недоверчиво прищурены. Единственный вышедший навстречу героям маг выглядел старше, чем остальные эльфы. Его вытянутое лицо избороздили длинные морщины. Его одежда ничем не отличалась от одежд всех остальных эльфов. Только на груди висел небольшой белый камень, на котором было что-то написано на эльфийском. Там был один сложный знак, состоявший из множества завитков и чёрточек. Сидиан не был силён в письменности эльфов Иверденского леса, но мог предположить, что на камне написано имя их богини — Хён. Сидиан отдал магу все магические предметы. Мешки с провизией тоже пришлось отдать, после чего двое стрелков завязали магам руки за спиной и повели их вглубь леса.
Глава 18. Выбор.
В лагере всё ещё кипела работа. Уборка поля была завершена и теперь всё, что оставалось — братские могилы своим и костры демонам. Судя по столбам дыма над полем боя, с кострами тоже было покончено. При виде первых шатров Дзиль с облегчением спрыгнул с коня. После дня в седле ходить было слегка дискомфортно, но всё же куда лучше, чем ездить.
– Мы вместе с Велленом доложимся императору, а вы пока найдите Кандерея и объясните ему ситуацию, – сказал Тахир, глядя на Дзиля, – там и встретимся.
Дзиль кивнул и направился в сторону правого фланга. Фасиль поехала рядом. Некоторое время они молчали. Дзиль просто наслаждался твёрдой землёй под его ногами. Его же подруга погрузилась в глубокие раздумья. Ближе к правому флангу внимание обоих привлекла толпа кричащих и явно чем-то взбудораженных воинов. Фасиль, не задумываясь, подъехала поближе. Вблизи стали слышны отдельные выкрики: "Убьём ублюдка!", "Повесить его, да и дело с концом!" Наёмница направила коня вглубь толпы. Дзилю оставалось только следовать за ней. Вскоре стал виден большой шатёр, а рядом с ним — ещё один, поменьше. У входа в него стоял молодой стражник с мечом наголо. На его щеке чернела недавно зашитая рана, а голову венчала копна русых волос. Вокруг толпились все прочие бойцы. Стражник колебался, но всё же с места не сходил: