Чтение онлайн

Пресса не дремала. «Мы хотим мира», – восклицал 19 сентября в газете «Ла Журне эндюстриэль» К. Ж. Жинью, весьма симпатизировавший главе правительства. «Мы не прислужники коммунизма, этого проповедника войны». В тот же день в газете «Эко де Пари» Анри де Кериллис, поздравляя Дорио в связи сего исключением из III Интернационала, обрушился на меня за мои симпатии к Советскому Союзу, якобы «принимающие совершенно бредовые формы». Все это позволило мне сделать ряд любопытных сопоставлений. «Необходимо, – писал он, – решительно покончить с этим невыносимым русским «интервенционизмом». Нынешнее правительство в первую очередь заинтересовано в решительных действиях. Ультиматум Москве и в случае необходимости – угроза… которая будет понята!» Итак, для того, чтобы щадить Италию, нужно рисковать войной с Советским Союзом. Позднее мы увидим, как Анри де Кериллис будет выражать иные настроения. В тот же день в газете «Тан» был заклеймен «агрессивный пацифизм», причем не обошлось без нападок на меня. Лондонская газета «Таймс» встревоженно вопрошала, будет ли французское правительство хранить верность обязательствам.

Заседание совета министров 21 сентября в Рамбуйе. Перед заседанием Пьетри поздравил меня с «работой» в Женеве. Лаваль зачитал нам инструкции, посланные им 28 августа в Рим, и ответ Муссолини от 3 сентября. Инструкции были вполне правильны и соответствовали нашей традиционной политике. Однако Муссолини требовал военного контроля и не хотел санкций. Министр иностранных дел резюмировал свои выступления в Женеве, зачитал свою телеграмму от 8 сентября Англии и последнюю депешу в Рим. Сегодня ночью в 3 часа 54 минуты получен из Рима ответ Шамбрена, имевшего более чем двухчасовую беседу с Муссолини. Глава итальянского правительства «не дал себя убедить». Он сваливает ответственность на Великобританию. Он утверждает, что его подвергали постоянным унижениям! В настоящее время он ограничивается пожеланием и просьбой не применять против него военных санкций. В ответ на запрос Лаваля Великобритания дала понять, что она не желает военных санкций, но без возражений исполнит решения Лиги наций.

Ренье изложил проект бюджета на 1936 финансовый год (приложение к протоколу заседания от 28 июня 1935 года). «Нынешний бюджет, – пишет он в изложении мотивов, – отражает самые большие усилия, которые предпринимались с начала экономического кризиса для восстановления финансового хозяйства страны. Масштабы и всеобщий характер жертв, которых пришлось потребовать у нации, не имеют прецедента в истории наших финансов. Наш народ пошел на эти жертвы с сознанием гражданского долга, достойным великого народа, и они принесли ожидаемый эффект. Не может быть никакого сомнения относительно полезности начатого дела, результаты которого были бы сведены на нет, если бы Франция не признавала переживаемых ею финансовых трудностей и если бы в момент их преодоления она поставила под сомнение правильность выбранных для этого средств». Ренье резюмировал историю развития наших финансов со времени стабилизации франка, дал анализ чрезвычайных декретов и перечислил причины, в силу которых правительство выносит на обсуждение наряду с общим бюджетом вопрос о создании фонда на расходы по вооружению, техническому оснащению и кредитованию работ на сумму 6230 миллионов франков. Фонд состоит из двух частей: из крупных дотаций на усиление темпов производства по линии военного министерства и министерства военно-воздушных сил и темпов строительства по линии министерства военно-морских сил; а также из ассигнований на сумму один миллиард франков на расходы по линии противовоздушной обороны (отчет в парламенте об осуществлении законопроекта № 5446). В заключение изложения мотивов говорилось: «История не скажет, что мы заслужили суровое предостережение, сделанное Людовику XVI его канцлером, не сумевшим добиться согласия на проведение необходимых реформ: «Если король хочет потерять свою корону, то это в его власти».

Лебо был назначен генерал-губернатором Алжира.

24 сентября наш посол в Лондоне сообщил нам, что он имел беседу с государственным секретарем (№ 1338-1342). Совет британского кабинета утвердил ответ на вопросы Лаваля относительно применения Устава в случае агрессии в Европе. Ответ этот будет передан нам. Со своей стороны Лондон запросил Париж о позиции Франции в том случае, если в период напряженности государство, находящееся под угрозой санкций, совершит акт агрессии против Англии путем нападения на ее корабли или военно-морские базы.

Женевская Ассамблея объявила перерыв в своей работе. Перед закрытием последнего заседания председатель Бенеш подвел итоги проделанной работы: «Никогда еще делегации великих держав, – сказал он, – не выступали со столь ясными и конкретными заявлениями по поводу работы женевского института и неукоснительного соблюдения Устава Лиги наций». Их заявления «могут означать, что после многолетнего периода больших испытаний Лига наций вступает в новый период своей истории и становится новой моральной, политической и даже материальной силой».

Бенеш продолжал надеяться на возможность примирения. «Во всяком случае, – сказал он, – мы все сознаем, что мы сделали все возможное для сохранения мира».

26 сентября в 11 часов 40 минут открылось заседание Совета Лиги наций. Представители Эфиопии, гг. Текле Хавариат и Жез, заняли свои места. Г-н де Мадариага зачитал доклад Комитета пяти. Делегация Эфиопии заявила, что ее правительство «несомненно, подвергнет самому глубокому и внимательному изучению все предложения Совета». Председатель поблагодарил Комитет пяти за проделанную им (увы, безрезультатную) работу, выразив при этом надежду, что примирение остается возможным; он предложил Комитету продолжать свою работу, а Совету, после того как он подготовит свой доклад, также не считать завершенной свою миссию. Иден согласился с этим решением и подтвердил верность Великобритании своим заявлениям. Лаваль занимал такую же позицию: «На Совете и на Ассамблее, – заявил он, – я выступил с заявлениями, которые определили позицию Франции. К этому мне нечего добавить. Совет выполнит свою задачу в соответствии с буквой и духом Устава». Литвинов также подтвердил свои обязательства. От имени одной из стран, не представленных в Комитете пяти, он выразил свое согласие с принципами, принятыми этим комитетом. Он заявил, что Совет не должен оставаться пассивным и ограничиваться ожиданием развития этого серьезного конфликта. После единогласного принятия заявления председателя заседание было объявлено закрытым. Каждый добросовестный человек должен признать, что у органов Лиги наций – Комитета пяти, Совета и Ассамблеи – не было недостатка ни в терпении, ни в осторожности.

29 сентября Кэ д'Орсе и Форейн оффис одновременно опубликовали ноту сэра Сэмюэля Хора Лавалю. Это был ответ на французскую ноту от 10 сентября сэру Роберту Ванситарту. Министр иностранных дел Великобритании ссылался на речь, произнесенную им в Женеве 11 сентября: «Мною было заявлено, – подчеркнул он, – и я искренне рад предоставившемуся случаю со всей ответственностью подтвердить, что народ нашей страны поддерживает все принципы Лиги наций в целом, а не некоторые из них. Всякий иной взгляд означал бы сомнение в добросовестности и искренности британского народа. В соответствии со своими точными и ясными обязательствами, – говорил я тогда и повторяю сейчас, – Лига наций, а вместе с ней и моя страна, выступает за коллективное соблюдение Устава в целом и, в частности, за решительное коллективное сопротивление любым актам неспровоцированной агрессии».

Британское правительство указывало, что его позиция является предельно ясной и определенной. «Я говорил и пишу теперь, – указывал Хор, – о любых актах неспровоцированной агрессии». Однако, по его мнению, процедура, предусмотренная статьей 16 Устава, «неприменима к негативному акту, заключающемуся в невыполнении условий договора». Более того, даже в случае применения силы характер санкций может быть различным. «Гибкость является составной частью безопасности… Мир не статичен». Английский народ широко поддерживает и одобряет заявления нынешнего правительства. «Правительство Его Величества уверено, что орган, который, по глубокому убеждению нашей страны, представляет единственную реальную надежду избежать повторения бессмысленных бедствий прошлого и обеспечить миру в будущем мир путем коллективной безопасности, не совершит необдуманного шага, обрекая себя на бессилие из-за недостаточной веры в свои идеалы и из-за отказа от эффективных действий во имя этих идеалов. Однако эта вера и эти действия, как и безопасность, должны быть коллективными. Вопрос этот имеет такое жизненно важное значение, что я хочу в заключение вновь напомнить слова, сказанные мною в Женеве: «Если в интересах мира необходимо пойти на риск, то сделать это должны все». Пока существование Лиги наций будет гарантировано ее собственным поведением, Англия и ее правительство будут полностью поддерживать все ее принципы».

Заявление, датированное 26 сентября, носило категорический характер.

3 октября 1935 года между Италией и Эфиопией начались военные действия. Итальянское коммюнике было составлено с возмутительной недобросовестностью.

Лаваль зашел ко мне показать сообщение, полученное от Муссолини. По его мнению, оно доказывает, что дуче, продолжая военные операции (оборонительные, говорит мне он), уже предпринимает попытки вступить в переговоры на основе предложений министра иностранных дел Франции (уступка Италии пограничных районов Абиссинии, международный мандат над остальной частью Эфиопии). Он предлагал Лавалю самому выбрать момент для соответствующего демарша.

Лаваль направил ко мне Леже, чтобы обсудить ответ на запрос Лондона относительно готовности нашего правительства исполнить свои обязательства, если в период принятия Советом Лиги наций предварительных мер будет совершен акт агрессии. Британское предложение имело целью заполнить одну из брешей в системе коллективной безопасности. По мнению нашего министерства иностранных дел, оно отвечало нашим интересам, так как процедура, предусмотренная Уставом Лиги наций, была слишком затяжной, в то время как это предложение лишало агрессора возможности свободно подготавливать свою агрессию. Принятие этого предложения означало бы образование оборонительного союза между Францией и Великобританией в интересах сохранения мира в Европе и укрепило бы надежду на то, что в случае франко-германского конфликта Англия выступит на нашей стороне. Я одобрил ноту, подготовленную и представленную мне министерством иностранных дел, оговорив при этом необходимость внесения ряда поправок в детали. Впрочем, по мнению Леже, в настоящее время эта нота не представляет никакого интереса, так как в связи с агрессией встает вопрос о применении статьи 16 Устава. Кстати, он сообщил мне, что сэр Сэмюэль Хор относится к осуществлению санкций весьма прохладно и не желает ни военных санкций, ни закрытия Суэцкого канала, ни экономической блокады. Следует ограничиться запрещением поставлять Италии оружие, сырье и не давать ей денег.

Так называемые «зеленые», то есть строго секретные, документы полны нападок итальянцев на меня. Весьма любопытное совпадение – особенно резко меня атакуют газеты «Гренгуар» и «Эко де Пари». Это меня не удивляет: дела есть дела. В газете «Аксьон франсез» от 4 октября небезызвестный Моррас обвинил меня в продажности: выступая за уплату долгов Америке я якобы действовал в «частных интересах». Он угрожал мне убийством. «Как только протрубит горн войны, г-н Эдуард Эррио первым получит свою порцию пуль. Этого ему не миновать». Интересно, вмешается ли в это дело глава правительства. Оказывается, нет, но я доволен, так как не хочу быть ему обязанным. По своему уровню Моррас вполне достоин глупой и жестокой реакционной буржуазии, интересы которой он защищал, готовясь к своей будущей роли гитлеровца, близкого советника маршала Петена. Я полон презрения к этому глухому, неопрятному субъекту, который повсюду оставляет за собой смрадный запах пота и гноя.