Чтение онлайн

Он поправил выбившиеся из пучка волосы и серьезно сказал:

– Новикова летала, не касаясь сцены, а Зверев топал как слон. Пожалуйста, не перепутай.

И чмокнув на прощанье в нос, развернул меня к двери и слегка подтолкнул вперед.

Домой пришлось идти пешком, то есть по лестнице. Мне было необходимо взять паузу, поправить прическу, проверить макияж и элементарно унять дрожь в ногах.

Я чувствовала себя молодой и такой счастливой: мне снова шестнадцать, в кино показывают Трою, фильм, в котором снимается куча красивых мужиков, но они меня не волнуют, потому что самый лучший он вот, рядом, протяни руку и коснешься его мягкого розового уха. После будем есть мороженое и целоваться, пока губы не треснут на морозе.

А потом придется прятать от мамы лицо и жаловаться на аллергию на помаду.

Вот такой я поднималась на свой этаж – снова окрыленной, снова юной, и главное живой.

Инесса Марковна открыла сразу. Она поднесла палец ко рту и прошептала:

– Тссс, дети спят.

– Они вас не утомили? – я старалась быть вежливой, и сдержать ползущую по лицу улыбку. Хотелось хохотать и кружиться.

– Ничуть, Яна, у вас чудесные ребята. Как балет?

– Оооо, Зверева все порхала, а Новиков топотал и…знаете…топотал…как этот… - Я запнулась, поняв что перепутала фамилии и забыла, что вообще надо говорить. Зато так к месту вспомнилась фраза из любимого фильма: - Вы считаете меня легкомысленной?

Красивая женщина с белыми как снег волосами посмотрела на меня и ответила, доиграв сцену до конца:

– Поживем – увидим.

Я проводила ее до подъезда, вернулась обратно, дошла до спальни, где увидела, как мои ребята жмутся друг к другу на широкой кровати. Почему-то Инесса Марковна сдалась под натиском их уговоров и уложила детей здесь.

Я опустилась на край кровати и прижалась к сопящему Мишуку, свободной рукой погладила нежные как гусиный пух, волосы Вари.

Так и лежала, окруженная теплом своих детей. На кончиках пальцев еще можно было поймать ускользающий след парфюма Виталика. Запах силы, решительности и…

«Так пахнет счастье», - с этой мыслью я, наконец, отключилось.

Снов не было

Глава 13

В этот раз Серпантин был одет…чуть менее эксцентрично. Стразы только на пиджаке, который можно снять в любую минуту, под ним рубаха с безобидными черепушками, а джинсы…джинсы присутствовали и уже за это спасибо. Я удовлетворенно оглядела вымытые и собранные в гигантскую дулю волосы, моя личная победа в борьбе с локонами Рапунцель не первой свежести. Теперь, по крайней мере, было понятно, что у старого рокера не водятся вши.

– Сладуся, впервые не опоздала, - протянул он, когда заметил меня в студии.

Остальные сотрудники фирмы и участники съемочного процесса стали коситься в нашу сторону, помня о напряжении между мной и музыкантом. Температура в помещении выросла на пару градусов, а звуки вокруг стихли. Публика выжидала, закончится наш диалог скандалом или пронесет, и можно работать дальше.

– Рада вас видеть, Валера, вы изумительно выглядите, - кажется где-то позади раздался облегченный вздох моего ассистента. Впрочем, все снова напряглись, когда я добавила: - Но попрошу не приходить на работу с бодуна, от вас просто разит!

– Пью когда хочу, мое право, - огрызнулся Серпантин и, подмигнув мне, почапал в сторону импровизированной сцены.

Образ алкоголика, пускай и бутафорского очень грел душу старику. И приходилось тщательно поддерживать легенду о том, что он гуляка, драчун, правительственный оппозиционер и просто лев в постели, не смотря на седину и слабенькое сердце.

Сегодня мы планировали снять выпуск с семейным психологом, которая работала в кризисных центрах и помогала жертвам насилия выйти их травматичных отношений. От волнения у меня дрожали руки: поиск такого специалиста занял много времени и от ее компетенции зависел успех всего фильма.

Если она подтвердит недавние слова Серпантина: сами бабы дуры и виноваты в оплеухах, то это значило очередные финансовые и временные потери. А помимо нехватки денег, мой телефон обрывал застрявший на островах генеральный, которому очень не терпелось продать фирму. Сейчас мне особенно нужно наконец перестать лажать и показать, что я умею работать.

«Маленькая победоносная война», - повторила цитату российского дипломата, который хотел взбодрить народ ошеломительной победой. А потом вспомнила, что война, которую он развязал, закончилась крахом и привела к революции. Ох, не повторить бы этот опыт. Посмотрела на макушку Серпантина, прикидывая, удастся ли впихнуть его дулю под буденовку. Образ эпатажного коммуниста тотчас сложился у меня в голове.

– О чем задумалась, - промурлыкал кто-то над ухом, а в следующую секунду Игнатовская рука притянула меня за талию к себе. Я обернулась и встретилась взглядами с Виталиком. Тот едва заметно улыбался.

– Приехал? – не то удивилась, не то обрадовалась я.

Виталика здесь быть не должно. Всю неделю после Питера он разъезжал по стране и даже когда был дома, не мог выбраться из офиса раньше полуночи. То есть, картавый слово держал и из свиданий мог только…позвонить. Хотя и на это нужно времени, так что довольствовались коротким «скучаю» по смс раз в сутки.

– Я буквально на пару часов, Ян, если останется время, сможем пообедать.

Осторожно, так чтобы другие не заметили, я боднула головой его плечо в знак согласия.

– Спасибо за чай.

– Уже доставили? Я переживала, вдруг Ирочка забудет тебе передать, - затараторила я, прекрасно зная, что секретарша Мельницы ни о чем не забывает. И мой подарок Игнатов должен был получить в первый же день после возвращения.

– Да, Ирина оставила коробку на столе, но, пожалуйста, больше не делай мне таких подарков.

– Тебе не понравилось?

Виталик на мгновение задумался и осторожно покачал головой.

– Нет, не очень. Я…не надо за мной ухаживать, мне не комфортно в этой роли.

Я смутилась:

– В какой роли? Это ведь здорово, когда о тебе заботятся другие, разве нет?

– Нет, - резко ответил Игнатов, но, увидев расстройство на моем лице, постарался перевести тему: - Ты получила цветы?

Я вспомнила огромный букет роз, доставленный сегодня курьером и кивнула. Цветов было столько, что пришлось разделить их и рассовать по разным вазам. За утро удалось воплотить в жизнь любимую песню Пугачевой. Миллион алых роз и одна рассерженная женщина в придачу. Розы я ненавидела так же сильно как людоед соевые котлетки.

– Понравился? – Виталик внимательно смотрел на меня, будто пытался считать реакцию.

В любой другой ситуации я бы ответила согласием. Потому что дорог не подарок, и все такое и так далее и тому подобное. И маме, и подруге и даже Олегу я бы радостно соврала и ближайшие лет сто получала ненавистные магнитики на холодильник и шоколадные пирожные, потому что когда-то давно смолчала. Но сейчас почему-то казалось важным сказать правду. Всем остальным – нет. Ему – да.

– Не очень, - я запоздало подумала, что могу обидеть своего мужчину, а потому добавила, словно это могло как-то сгладить слова: - Мне нравятся другие цветы.