Чтение онлайн

— Если сейчас кто-то осмелится подойти — убью, — угрожающе прорычала Веселина, позволяя дикому ветру растрепать свои волосы. — Я тебе не безделушка какая-то, чтобы так распоряжаться моей жизнью!

— Да ну? — хмыкнул Йоран, явно не воспринимая её слова всерьёз. Для него, прошедшего сотню битв, слова сопливой девчонки стоили меньше, чем ржавая монета. — Спорить со своей судьбой бессмысленно, Веселина. Предсказания…

— Я знаю о предсказаниях больше тебя и твоей ручной колдуньи, — холодно перебила она, заставляя воздух вокруг себя трещать от силы. — Ваших богов здесь нет, они остались там, за морем, а потому не пой мне эти песни.

В голосе ведающей вдруг зазвучала издёвка.

— Удачи моей хочешь, Йоран? Будет ли считаться удачей, если я сейчас прокляну каждого из вас?

Вёльва напряжённо ступила вперёд, что-то зашептала себе под нос, но Веселина лишь дёрнула рукой — и одним махом сбила её с ног. Йоран, мгновение назад расслабленно посмеивающийся над ним, теперь раздражённо взирал на свою несостоявшуюся невесту.

— А духу-то хватит? — спросил он с призрачной усмешкой.

Веселина мрачно улыбнулась и подняла вперёд ладонь, показывая пальцы, испачканные собственной кровью. Она скатывалась вниз по узкому запястью, похожая на вишнёвый сок.

— Хватит, будь уверен. Сперва я убью вас, а после — подниму каждого из твоих воинов, сделаю их своими служивыми. И отправлю на Волчьи острова, где они будут грабить, убивать и насиловать.

С каждым словом Йоран бледнел всё сильнее, а бирюзовые глаза наливались кровью, словно ещё чуть-чуть — и он сбросит с себя личину человека, обернувшись зверем.

— Поменяемся местами, великий конунг? Ты сказал, что наши боги слабы, потому что милосердны. Так давай проверим. Вы достаточно крови пролили на нашей земле — теперь я пролью вашу!

Ветер, повинуясь её воле и мимолётному движению пальцев, раскидал варваров по земле, словно пожухлую листву. Обгоревшая изба, недавно потухшая, вновь загорелась, запестрела, вздымая дым до самых небес. Звана и Вацлав встревоженно пригнулись, спрятавшись за деревенским колодцем и в ужасе смотрели на Веселину, которая, казалось, и в самом деле готова была обратиться к силе Нави.

Беспокойная стихия бесновалась, сносила всe вокруг, не щадя ни людей, ни деревья, ни дома. Словно сам Стрибог вдруг рассвирепел за что-то и ниспослал им заслуженное наказание.

Возле них в опасной близости вдруг оказался воин с разрисованным чёрным лицом, который замахнулся мечом, намереваясь разрубить тонкую женскую шею одним ударом. Ян хотел оттолкнуть Веселину, но она лишь сжала тонкие пальцы — и чужеземец замер, хватаясь за горло. Воздух стремительно покидал его тело, а он хватал его, не в силах насытиться. Чужак метался так, словно его душили, но на деле — душил себя сам.

— Лина, стой!

Он развернул её к себе, но увидел лишь пустые карие глазницы, подсвечнные магией. Но в них не было и намёка на жизнь. Колдовство — палка о двух концах. Или ты подчинишь его, или оно — тебя. Чувства — это то, что делает их руны сильнее. Но чем они темнее и яростнее, тем смертоноснее чары. И Веселина, по всей видимости, совершенно утратила контроль над своими, вознамерившись упокоить здесь всё войско Волчьих островов. За их спинами трещало пламя, которое угрожающе зарычало и перекинулось на соседние дома, подгоняемое ветром.

— Командир, нет времени! Уходим! — взволнованно крикнул подскочивший к ним Вацлав, прижимающий к себе Звану. — Привести её в чувства можно будет и потом…

Веселина вдруг подняла на него опустевшие глаза и дёрнула пальцами. Что-то дурное скользнуло в её намерениях. Видят боги, Ян делать этого не хотел, но судьба, как и всегда, не оставляла ему ни малейшего выбора. Он замахнулся, желая привести её в чувство, но в последний момент замялся, засомневался. Тогда Звана, окончательно потерявшая терпение, подскочила к нему и бестактно пихнула в сторону, со всей силы влепив ладонью по девичьей щеке. Головы Веселины дёрнулась в сторону — и они все замерли. Но стихающий ветер и тихий стон, сорвавшийся с её губ, успокоил их.

— Почему щека так болит…

— Потому что ты редкостная бестолочь! — взвизгнула Звана и, заметив, что северяне стали приходить в себя, махнула в сторону лошадей. — Берём коней и уходим отсюда, быстрее!

Веселина, которая стояла с растерянным лицом и, видимо, всё ещё мало понимала, окинула его непонимающим взглядом. Ян, криво улыбнувшись, подхватил её на руки и закинул на плечо, несмотря на слабый протестующий писк. Лошади были чужими и взволнованными, но они, к счастью, смогли их оседлать. Он усадил ослабевшую девицу перед собой и оглянулся в последний раз.

Йоран наблюдал за ними, пока за его спиной догорали последние уцелевшие дома. Белый волк скалил зубы, но не рисковал бросаться следом за лошадьми. В бирюзовом взгляде Вожака не было смирения, но не было и осуждения. Казалось, именно такой итог он предвидел, вопреки всем увещеваниям вёльвы.

Ян мрачно улыбнулся ему напоследок. Веселина нужно была слишком многим — и Яну в том числе. Но он, пожалуй, был слишком жаден, чтобы делиться.

Глава 20

Перед глазами мелькали вспышки, чьи-то лица и кровь, много крови и боли. Веселина слышала голоса, крики и стоны тех, кто более уже никогда не сможет поднять веки. Она видела Радовида и Миру, которые смеялись и светились от счастья, но в один миг их улыбки обращались в горькие слёзы. Образ светловолосой жрицы рассыпался прахом раз за разом, песком утекая сквозь пальцы, а её изящная подвеска с кулоном в форме лунницы одиноко тонула в грязи и алой воде.

«Чему быть — того не миновать. Вместе не гулять — счастья более не знать».

Лина сделала вздох — и очнулась, вынырнув из видения, словно из-под толщи ледяной воды. Холодный ночной воздух обжёг лёгкие, звёзды на чёрном небосклоне равнодушно воззрились на неё со своей неприступной высоты. Всё её тело ныло и болело, словно за время сна по ней потопталось целое стадо коров. Память возвращалась обрывками — она всё ещё слабо понимала, что произошло вчера. Или, быть может, позавчера…

— Веселина?

Голос Яна и его лицо, возникшее вдруг перед взором, окунули в неожиданное спокойствие. Всё в нём внушало странную уверенность, призрачную надежду на то, что любые преграды — преодолимы. Но, видимо, он её чувств не разделял, потому что серебряные глаза мерцали волнением. Лина хотела разомкнуть губы, сказать, что с ней всё в порядке, но с них сорвалось лишь невнятное мычание. Язык прилип к нёбу и совсем не хотел слушаться.

Ян понял всё без слов и, взяв бурдюк, аккуратно приподнял её голову. Прохладная родниковая вода коснулась губ и мягко потекла внутрь, буквально возвращая её к жизни. Веселина сыто выдохнула и со стоном оперлась спиной о ствол раскидистой берёзки, под сенью которой они устроили привал. Голова вновь разразилась болью, словно пыталась донести до неё что-то таким образом. Но Лина подобные намёки понимала слабо.

— Отчего так плохо, что я делала… — слабо захныкала она, поднимая глаза.

— Совсем ничего не помнишь? — напряжённо спросил Ян и, заметив её рассеянный кивок, устало хмыкнул: — Ну, немудрено. Могу сказать одно — теперь я точно верю в то, что ты девочка особенная. Во всех смыслах.

— Что? Что я сделала?

Наверное, испуг на её лице был крайне очевидным, потому что чужая ладонь ласково опустилась на кудрявую макушку. То ли успокоить пытался, то ли сразу готовил к неприглядной правде. Но Веселина уже не была уверена в том, что сможет смириться с очередным дерьмом, которое принёс в этот мир сам факт её существования.