Чтение онлайн

Но стоило ей миновать последнюю деревенскую избу, как прямо в затылок ей прилетело что-то мокрое и холодное. Веселина медленно обернулась и с раздражением уставилась на рыжеволосую бестию, которая довольно улыбалась и потирала красные замёрзшие руки. Рядом с ней покатывались со смеху малолетние безобразники, такие же рыжие и веснушчатые, как и их старшая сестра.

— Филонишь опять, подруженька? Негоже бросать односельчан в беде! Как тебе не стыдно? — лукаво протянула Любава.

— Да точно так же, как тебе, милая подруженька, — ухмыльнулась Веселина и запустила снежок прямо в румяное девичье лицо.

Детвора с визгом разбежалась во все стороны и принялась закидывать друг друга снегом. И вскоре им стало всё равно и на раскрасневшиеся от мороза ладони, и на холод, который злобно щипал за бледные щёки. Взрослые посматривали на них с едва заметным недовольством, но в зависти своей признаваться не желали, продолжая с силой налегать на лопату и сетовать на проклятущую зиму с её бесконечными снегами.

Когда они вдоволь наигрались, а рыжие бесята благополучно скрылись в избе, Лина с усталым вздохом рухнула прямо в сугроб, отчего её мокрые кудряшки стали ещё более тяжёлыми. Люба умостилась рядом с ней с плутоватой улыбочкой на красном, как спелое яблоко, лице.

— Продыху от тебя нет, — устало сказала Веселина, буравя собеседницу недовольным взглядом.

— Да будет тебе, зато весело! — махнула рукой Любава. — Не будь меня, ты сидела бы сейчас, как бирюк, на капище в полном одиночестве. Чего ж хорошего в этом?

— Тебе, быть может, и ничего хорошего. А мне там дышится спокойнее, — тихо отозвалась она и подула на продрогшие пальцы. — Силы там много. И видения чётче.

Люба хитро глянула на неё и проронила, не скрывая интереса:

— Скажи, Лин, а все волхвы могут видеть вещие сны, как ты?..

Веселина тут же повалила её за собой в снег и ладонью накрыла дрогнувшие девичьи губы. В орехово-карих глазах горело ничем не прикрытое раздражение и предупреждение: «Молчи, если без языка не хочешь остаться». Лина трижды прокляла болтливость этой бестолковой девицы и собственную глупую доверчивость, по вине которой она оказалась в этой неоднозначной ситуации. Волхвам нынче жилось тяжко, особенно тем, кто не пожелал служить князю. Люди их не жаловали, боялись, как огня, а нечисть, к сожалению, за своих не считала. Вот и метались они, зажатые, как меж двух огней. Если бы жители Берёзовки узнали о том, что в ней течёт кровь колдовского племени — погнали бы всю семью камнями и палками прочь из деревни.

И мать с дедом бы не пощадили, пусть они волхвами никогда и не были.

— Еще громче скажи, чтоб наверняка все вокруг услышали, — угрожающе шепнула ей Веселина и, увидев понимание в чужих глазах, медленно убрала руку. — В могилу меня сведёшь так, подруженька.

— Хотела бы — уже свела, — спокойно отозвалась Люба и невозмутимо стряхнула с себя снег. — Ну так всё же? Видят или нет?

Веселина устало вздохнула, сетуя на то, что когда-то давно пожалела эту сумасшедшую девицу и предложила ей свою помощь. Пройди она мимо злосчастного пруда тем весенним вечером — ничего бы этого не случилось. Впрочем, и Любы в её жизни тогда тоже не случилось бы. Эта влюблённая глупышка собиралась броситься в омут с головой, сгорая от безответных чувств, а она, не сумев обойти чужую беду стороной, взяла да и полезла спасать её. Ворожба — дело нехитрое, особенно для женщин-волхвов, потому Веселина и решила помочь, не посчитав свой поступок за что-то дурное. Просто не хотелось, чтоб у неё на глазах девицы юные из-за бессердечных мерзавцев топились.

А в итоге ей досталась сумасшедшая подруженька, которая и сама в могилу прыгнет, и её за собой в любой момент утянет.

— Не знаю я, видят или нет, — сказала Лина и с сожалением добавила: — Я с другими волхвами в жизни и не общалась. Во снах разве что. Но в них всё странно так и туманно…

Их беседу прервал истошный женский вопль, тенью пролетевший над крышами домов. Они вскочили из сугроба и бросились туда, откуда слышался крик и плач. Односельчане потянулись вслед за ними, побросав лопаты и позабыв про снег.

— Лекаря, скорее лекаря! Цвета, Цветочка! Доченька моя!

Веселина с непониманием рассматривала распластавшееся по снегу женское тельце. Цвета была их ровесницей, в прошлом году ей минула семнадцатая весна. Но сейчас бойкая девица, которая всегда привлекала внимание деревенских юношей своей красотой и силой, в судорогах каталась по снегу и кричала от боли. Вопли её были настолько истошными, что односельчане в ужасе закрывали уши руками — лишь бы не слышать. Руки Цветы покраснели от холода, но на запястьях и оголённом участке шеи виднелись черные следы, похожие на мелкую сыпь. Девушка дрожащими ладонями загребала ледяной снег и судорожными движениями забрасывала его себе за шиворот, словно пыталась остудить пылающую кожу. Но делала, по всей видимости, лишь хуже, а потому крики её постепенно переходили в скулёж и надрывный плач.

Лина хотела подойти ближе, но деревянный посох и строгий взгляд дедушки остановил её. Он осторожно приблизился к Цвете, отодвинув её перепуганную мать, и вгляделся в черную сыпь. Лицо его, и без того хмурое, сделалось мрачнее тучи. Веселина с детства видела, как он осматривал и лечил людей, но выражение ужаса на дне его карих глаз узрела впервые.

Дедушка обернулся к столпившимся вокруг него жителям, ожидавшим его вердикта, и сказал твёрдым, но полным невыразимого отчаяния голосом.

— Это не простая хворь. У неё на коже проклятые руны, — он бросил короткий взгляд на застывшую Лину, — волхвы нас с вами истребить решили.

Глава 3

Когда солнце поднялось над постоялым двором, а утренняя дымка разлилась по заснеженным полям, — они оседлали коней и двинулись вдоль тракта. Настороженный взгляд хозяина и его толстушки-жены провожал их удаляющиеся спины до тех пор, пока дорога не свернула в сторону леса. Ян, впрочем, не испытывал на этот счет опасений — пусть смотрят, раз уж так интересно. Больше его заботила собственная спина, которая ныла из-за жесткой кровати и постоянного сидения в седле. А также сонное лицо Вацлава, который был готов свалиться со своего гнедого коня в любую секунду.

Ночь у них, к несчастью, выдалась неспокойная. Озверевшая кикимора, о которой их забыл предупредить владелец постоялого двора, предприняла попытку задушить Звану во сне, видимо, позавидовав её румяному живому лицу. Но Ян спал достаточно чутко, а потому среагировать успел, одним ударом прирезав озлобившуюся нечисть. А Вацлав подсобил. Но сон уже был неминуемо испорчен.

Звана, впрочем, общей усталости не разделяла — всю оставшуюся ночь она спала без задних ног. Словно и не пытались на её жизнь покуситься.

— Командир, а правда, что волхвы наслали на ту деревню смертельную хворь? Или княгиня снова сказала это, чтобы вас за живое задеть? — бодро поинтересовалась волхва, с любопытством оглядывая окрестности.

Они приближались к окраине Пряценского княжества, а потому местные виды не были особо живописными. Тёмные ели, высокие и мрачные, росли вдоль всего тракта, а впереди на несколько миль не виднелось ни единого домика. Лишь тот постоялый двор, который они оставили позади, да замшелая деревушка, названия которой он при всём желании бы не запомнил. А больше смотреть было и не на что.