Чтение онлайн

…Первого дракона они убили на третий день пути. Селения остались уже давно позади, когда небо разорвал рык дракона. Плач. Повелитель, в который раз за последние дни, ловил себя на мысли, что в грозном реве крылатых чудищ он слышал плач. Так же, как вой волков, он был полон бесконечной тоской и болью.

Серый с прозеленью дракон кружил и кружил над бескрайним полем, на котором люди, испугавшиеся своей уязвимости, спешно пытались найти хоть какую-то возможность укрыться. А дракон кружил, всматриваясь в лица людей, словно выискивая в толпе, одно очень важное для него. Хэлтор бросился к саням и сдернул полог. На раме саней, как на ложе был установлен огромный арбалет, в желобе которого уже лежал стальной болт с кожаным оперением и трехгранным наконечником. Отбросив в сторону перчатку, воин начал крутить рукоятку ворота, натягивая тетиву. И вот короткая стальная стрела сорвалась в свой полет. Она попала дракону в шею и тот, будто споткнувшись в воздухе, резко ушел вверх. Гуннар, друг и побратим, выкрикнул боевой клич и в тот момент, когда оказался под набирающим высоту драконом выпустил свою стрелу. Стрела вошла в мягкое, не защищенное роговыми пластинами брюхо, и прервала набор высоты великана. Серый гигант изогнул шею и выпустил струю пара вниз, но воины, вдруг устыдившись своей растерянности перед величием крыльев, закрывших от них небо, уже одну за другой выпускали стрелы по мечущемуся над полем зверю. А к арбалету кинулся кто-то из бойцов, на ходу сбрасывая с плеча кожаную торбу. Новый болт отправился в ложе и Хэлтор спустил тетиву. Дракон, метался над полем, крича от боли и выпуская струи огня. Огня, прожигавшего снег, мгновенно превращая смерзшийся наст в реки. Гуннар хлопнул своей ручищей по плечу друга, привлекая внимание, и, побежал вдоль снежного намёта, слегка пригнувшись. Обогнув по дуге место боя, он встал во весь рост и перехватил копье боевым захватом. Кивнул Хэлтору, и ткнул пальцем в небо, указывая на серую тень над головой. "Готов", – машинально крикнул Повелитель, занося копье над плечом и разбегаясь. Два обитых железом древка, с кованным и заточенным наконечником, сорвались в полет одновременно и вошли в грудную клетку зверя... Дракон еще пару раз взмахнул крыльями и стал заваливаться на бок. Гигант упал под собственным весом, ломая кости, его голова последний раз приподнялась над землей, будто не оставив надежду высмотреть кого-то среди бегущих со всех сторон людей, и бессильно упала. Боевой клич воинов разорвал небо. Победа! Первая и от этого самая ценная.

Тяжелая рука в окованной серебром краге из драконьей кожи легла на плечо. Повелитель оторвал взгляд от поверженного великана и ликующих воинов. Тяжелый взгляд уперся в такой же взгляд друга.

– Ты думаешь о том же? – Хэлтор ухмыльнулся.

– Такое чувство, что «птичка» сама желала стать убиенной. Ведь все наши стрелы ему не больше, чем занозы. Он вполне мог улететь после первого болта. Да и наши с тобой копья... Он просто сложил крылья и рухнул вниз, сломав себе все, что можно. Он и огнем-то не тронул никого. Только лед топил.

– И я вот... о том же. Словно удавленнику веревку мылом натерли… сдуру.

03 - Айса

Ставни визжали под порывами ветра, и бились о стены башни, будто просясь, чтобы их впустили в тепло жилья. Второй день свирепствовала вьюга, и ветра, соперничая друг с другом, меняли направление. Так всегда бывает перед наступлением весны, Айса это давно заметила и теперь с нетерпением ждала ночи. Ночью… ночью можно было забыть о том, что ты – королева. Особенно в такую погоду, когда за воем ветра не слышно ни тихих всхлипываний, ни громких рыданий – только ты, ночь и смех матери. А еще прикосновение ее рук, тихое пение и ощущение полета, когда она, сидя у камина в спальне, раскачивалась на своем «странном стуле», укачивая дочь. «Отец придумал», – улыбнулась девочка воспоминаниям. Посильнее зажмурив глаза, чтобы не вспугнуть, всплывшее из памяти мгновение, Айса нырнула в цветной калейдоскоп образов и ощущений.

Ма–ма… Королева Сванвейг. Айса так любила, как отец произносил ее имя, когда, отсылав слуг, они оставались одни. «Сваан–вейг – лебединая дорога. Сва–а–нвейг. Айса, наша мама похожа на лебедя. Смотри!», – и мать, под неотрывным взглядом мужа, медленно расплетала косы и заведя ладони за голову, выгибалась. А ее пальцы скользили в белом облаке за спиной, поднимаясь все выше и выше, а потом руки, поднятые над головой, вдруг разлетались в разные стороны и водопад волос обрушивался на плечи и спину. А мама, смеясь, взмахивала руками еще и еще, пока две пары глаз заворожено смотрели на нее.

– Папа, она летит? – и девочка прижималась к отцу.

– Нет. Она зовет в полет, – улыбался отец, – Тебе не пора спать?

– Не хочу, – и она цеплялась ручонкой за большой палец отцовской руки, и тогда мама брала ее на руки и садилась на свой стул и начинала раскачиваться. «Странный стул», стоящий на полозьях от детской колыбели Айсы. Девочка вспомнила ворчание старого плотника Явора, когда он делал его. «Странная королева. Странный стул. И дался же он ей». Голос отца, как сквозь вату:

– Не ворчи, старик.Айса засыпает только у нее на руках. А ведь ей уже три года. Тяжело Сванвейг ее носить.

– Вот и отдала бы нянькам. А то все сама и сама. Эх! Я и говорю – странная королева. И стул – странный.

Отец еще о чем–то спорил со старым плотником, а мама тихонько напевала, качая Айсу, крепко прижав к груди, и ее голос заглушал вой ветра и стук ставень, а руки закрывали от прощального дыхания уходящей зимы. Айса вздохнула и заснула.

А на стене башни, зацепившись когтями за камни, распластался, заслоняя собой окна королевской спальни, красный дракон.

04 - Гуннар

Весна пришла на Северные земли стремительно, как горный обвал. Солнце смотрело своим жадным глазом на смерзшуюся белую землю и, взамен стерильной чопорности зимы, торопилось ввести новые порядки. Сначала под его страстным взглядом стал проседать и рыхлеть снег, то там, то сям нехотя сдаваясь и медленно тая. Но вскоре светило поднатужилось, и робкие ручейки слёз уходящей зимы, хлынули, грозя слиться в сплошной поток вешних вод.

Вес–на! Огрубелые лица воинов светлели от невольных мыслей о доме, и улыбки на них все чаще пробивались сквозь бесконечную усталость. Но и сани, с укрепленным на них громадным арбалетом, все чаще и чаще стали вязнуть в рыхлом снегу, и тогда Правитель Северных земель принял решение возвращаться домой.

Уже шестые сутки они шли, помогая лошадям тащить сани по тающему снегу, и стараясь как можно быстрей добраться до селений. Ноги лошадей были изрезаны жесткой коркой утреннего наста, и их приходилось обматывать льняными тряпками, от чего лошади становились похожими на несуразные тряпичные куклы. Еще целых два дневных перехода отделяли воинов Северных Земель от перевала, за которым начиналась долина, где уже можно будет сказать: «Мы вернулись домой».

– …Знаешь, я в который раз убедился, что мы не зря взяли с собой скальда. Мальчишка снова меня удивил. Я сейчас объезжал обоз и вдруг понял, что не слышу криков Эрла. Решил – уж не помер ли он? – и повернул к саням, в которых он лежит связанный. Гляжу, а рядом с санями идет Эйнар и что–то тихонько ему говорит. А тот слушает. И взгляд у него осмысленный… – голос друга вывел Повелителя из задумчивости.

– Скальд очень просил взять его в поход, и я просто не смог ему отказать. Его имя на языке древних значит – «счастье войска». Не мог же я оставить нас без счастья и удачи, – усмехнулся Хэлтор.

– Ха. Вот только для меня загадка, почему он в бой вступает не всегда. Ведь не трус же и стрелок отличный. Попасть кружащему дракону в глаз не каждый сможет. Это же он попал? В том бою, когда Эрл сошел с ума?..

– Он, – Хэлтор кивнул и тихо, будто продолжая разговор с самим собой, добавил, – только боюсь, что Эрл не сошел с ума … А, если и сошел, то не он один. Тогда и я – тоже…

Гуннар присвистнул:

– Так, и что я пропустил? – и кивнул другу, приглашая съехать с дороги.

– Ты хорошо помнишь тот бой? – Повелитель в упор посмотрел в глаза другу.

– Весь целиком? Вряд ли. Только то, в чем сам принимал участие. Ты же помнишь, мы тогда только встали на привал и все уже валились с ног от усталости. Я взял нескольких парней, и мы ушли в лес за валежником. Другие распрягали лошадей, разводили костры, кто–то свежевал настрелянных по дороге зайцев. Когда началась эта свистопляска, мы были достаточно далеко от лагеря. Когда я добежал, – он досадливо рубанул рукой воздух, – над лагерем уже бесновались драконы. Я не помню, чтобы драконы нападали сразу втроем. Ни разу такого не было… Сосны горели, лошади метались… Когда я вступил в бой, он уже шел полным ходом. Эйнар выпустил свой болт в черного дракона. И он начал заваливаться на бок… Ты заметил, что черные драконы самые свирепые? Но, когда он падал на фоне красного закатного неба – это было красиво, чертовски–красиво! – воин прищурился, будто продолжая видеть, только что всплывшую в памяти картину боя и даже запрокинул голову, словно провожал взглядом падающего исполина.

– Они напали не втроем. Напал один. Черный. Когда я его заметил, дракон был огромным пятном на багровом закатном небе. Он приблизился стремительно и сразу же начал плеваться огнем. Деревья вспыхивали одно за другим… – Хэлтор вздохнул. На окаменевшем лице заиграли желваки от сдерживаемой ярости, – А тут вдруг появились еще два дракона. Я… знаешь, на какой–то миг наступило оцепенение. «Всё!» – думаю, сейчас нас и изжарят. Но они… стали его отгонять! Темно–серый кружил и кружил вокруг него, не давая ему нападать. Конечно, я тогда этого не понял. Решил – сговариваются, что ли? А красный кружил по еще более широкому кругу. И они теснили его в поле… Но тут ребята начали приходить в себя. И арбалетчики заработали, и лучники. Серому болт прошил насквозь крыло. А он шел на подъем, и шкура начала рваться, как тряпка. Парни сосредоточили на нем стрельбу и – завалили. И «черный» опять повернул в сторону лагеря! И вот тогда началась драка. Красный понесся ему наперерез и выпустил струю огня. Потом еще одну и еще! А серый рухнул недалеко от Эрла и тот побежал к нему с занесенным над головой копьем. Распластанный на земле дракон неотрывно смотрел на приближающегося воина. Я видел, как он его метнул и замер перед мордой дракона. Копье пробило шею, и кровь хлынула из раны, дракон взревел и издох. А Эрл кинулся к нему и закричал: «Отец?! Я убил отца!» ...