Чтение онлайн

— Кто сказал? — бросил вызов Мэтт.

— Мой папа.

Мэтт не хотел противоречить никаким воспоминаниям детей об их отце, но он не мог представить, что Джорджия хотела, чтобы ее сыновья росли с устаревшим предположением о том, что кухня была строго достоянием женщины.

— Ваш отец никогда не готовил для вас яичницу в воскресенье утром, чтобы ваша мама могла поспать?

Шейн покачал головой.

— Мама не спала.

Видимо, такая ситуация существовала задолго до появления Пиппы.

— Она спала сегодня, — отметил Куинн.

— И мы собираемся сделать ей сегодня завтрак, — сказал Мэтт.

— Мы можем заказать пиццу.

Мэтт улыбнулся.

— На завтрак?

— Папа знал лучшие места, чтобы заказать пиццу, — лояльно сказал Куинн.

— Ну, я собираюсь сделать французский тост. И если вы не хотите помочь, я сам расколю все яйца.

Шейн наклонился ближе, и посмотрел на Мэтта своими темными глазами.

— Я хочу разбить яйца.

— Тогда давай вымоем руки, — ответил Мэтт.

Он наблюдал, как мальчики мыли руки, или в случае Шейна только одну руку, которую тот собирался использовать. Затем мужчина посадил их за стол с большой миской и дал по три яйца, а сам взял бекон со сковороды и положил его на бумажные полотенца, чтобы впитался жир.

— Эй! Ты не должен разбивать скорлупу о миску.

Мэтт оглянулся вовремя, чтобы увидеть, что от критики Куинна глаза Шейна наполнились слезами.

— Это сложно делать одной рукой, — сказал Шейн, его голос дрожал.

— Вы делаете большую работу, — заверил детей Мэтт. — И этого достаточно, чтобы расколоть скорлупу на кусочки, — сказал он Куинну.

Затем он дал Шейну ложку, и показал ему как это делать.

Но Куинн все еще хмурился над неуклюжестью своего брата.

— Что если он не достанет их все?

— Тогда мы получим дополнительную дозу кальция с нашим завтраком.

— Что такое кальций? — спросил Шейн.

— Он помогает построить крепкие кости и зубы.

— Как молоко, — сказал Куинн.

— Правильно, — согласился Мэтт. — Потому что молоко источник кальция.

Мэтт налил щедрую порцию молока в миску с яйцами, и они по очереди взбивали смесь. После напоминания мальчикам, что они никогда не должны находиться рядом с плитой без взрослых, каждый из них, обмакнул кусок хлеба в жидкость, поместили его на сковороду.

Это было так весело для Мэтта, как, очевидно, и для близнецов, и все время тот же вопрос возникал в мыслях: «Что он делал?»

Но на этот раз, ответ был очевиден: «Они становились слишком близкими».

Помимо того, что Джорджия была вдовой, он практически ничего не знал о ее жизни, прежде чем она переехала в Пайнхерст.

«Ее брак был счастливым? Она еще любит мужа и скорбит о нем? Что она ждет от своего будущего?»

Конечно, Мэтт не знал ответов на все эти вопросы. Только он точно знал, что был чрезвычайно привязан к ней, и совершенно очарован её детьми. Они были семьей без папы, а Мэтт очень хотел снова стать папой.

Мужчина знал, что это было его проблемой. И не был уверен, что смог бы отделить свою страсть к Джорджии от привязанности к её детям. И чем ближе Мэтт был ко всем ним, тем сложнее становилось. Ему нужно было сделать шаг назад, и самому держать дистанцию в такой ситуации.

Это было то, что он собирался сделать сразу же после завтрака.

Глава 7

Джорджия почувствовала себя лучше после душа. Свежая и отдохнувшая, она смогла полностью контролировать свои взбунтовавшиеся гормоны. Спустившись по лестнице, женщина учуяла запах бекона и кофе, глубоко вдохнула, убедившись, что Мэтт нашел баночку кофе французской обжарки, которую ее мама хранила в морозилке. Джорджия перестала пить кофе, когда узнала, что беременна Пиппой, и год спустя она истосковалась по этому напитку. К несчастью, из-за суетливости Пиппы и отсутствия сна она продолжала избегать кофе.

— Мамочка идет! — Джорджия услышала, как Куинн возбужденно шептал на ухо своему брату.

Шейн появился внизу лестницы. Он все еще был в пижаме, но наклонился, чтоб сделать неловкий поклон.

— Я твой эскорт.

— И очень симпатичный эскорт, — ответила Джорджия, и была вознаграждена одной из его застенчивых улыбок.

Женщина взяла его руку, и позволила привести себя в столовую, где на стол поставили тарелки на подставку для столовых приборов с Микки-Маусом и в главной центральной части стола одуванчик в стакане. Джорджии потребовалась несколько секунд, чтобы оценить место происшествия, и затем она взяла эмоции под контроль.

Во время их восьмилетнего брака, Филипп водил ее во множество шикарных ресторанов с эксклюзивным меню и образцовым обслуживанием. Но ни блины Сюзетт или яйца Бенедикт еще никогда не выглядели так привлекательно, как на тарелке Джорджии пережаренный бекон и слегка исковерканные французские тосты на обеденном столе ее матери.

Она проглотила комок в горле.

— Кто-то был занят.

— Мы были! — сказал Куинн с гордостью. — Мы сделали это вместе – для всех нас.

Она не смотрела, не могла, на Мэтта, потому что не хотела, чтобы тот видел слезы, которые навернулись на ее глаза. Вместо этого женщина сосредоточилась на своих мальчиках.

— Действительно вы?

— Кроме Пиппы, — сказал ей Шейн.

Джорджия заметила, что Мэтт перенес шезлонг для ребенка в столовую так, чтобы Джорджия смогла присматривать за Пиппой, пока завтракала. Пиппа пинала ее ногами и улыбнулась, как будто знала, что была предметом их разговора.

— Ты проделал замечательную работу, — сказала Джорджия, потому что Мэтт был инициатором усилий, и подняла взгляд, чтобы посмотреть на него. — Спасибо.

— Всегда, пожалуйста, — Мэтт выдвинул стул для нее. — Теперь садись и ешь, пока не остыло.

Резкая команда была именно тем, что ей было нужно, чтобы сдержать слезы. Следуя за мужчиной, Джорджия села и наполнила свою тарелку. Но прежде чем смогла приступить к своему завтраку, ей пришлось разрезать французские тосты Шейну. Затем Джорджия повернулась, чтобы сделать то же самое для Куинна, но увидела, что Мэтт уже все сделал.

— Ешь, — снова сказал он, но более мягко на этот раз.

Таким образом, она отрезала угол жареного хлеба и положила его в рот.

— Тебе нравится, мамочка? — Джорджия услышала тревогу в голосе Шейна и задумалась, почему было так, что ее младший сын беспокоился, сделал ли он все правильно, а его брат всегда шел вперед без опасений. Иногда было трудно поверить, что они братья.