Из Средневековья в Средиземье
Шрифт:
Принцесса принялась судорожно копаться в сумке. Хорошо, что ложась спать в пещере, она оставила лямку сумки висеть через плечо, а то бы сейчас была с совершенно пустыми руками!
Однако, следовало признать, это не спасало. В сумке оставался небольшой запас еды, да несчастное эльфийское платье.
Софи несколько минут смотрела на наряд. Струящаяся серебристо-серая ткань с одной стороны блестела, с другой же нет. Девушка вздохнула и принялась рвать платье, ей нужны были несколько узких лент и широкое покрывало.
Аккуратно подобрав все волосы и закрепив прическу полученными лентами, принцесса накинула поверх головы импровизированный плат. Остатки платья она запихнула обратно в сумку, хочется верить, что перевязочные ленты ей не понадобятся, но кто знает, что ей предстоит вскоре увидеть?
Накинув для верности на голову капюшон плаща, Софи медленно направилась на свет, поминутно оглядываясь и стараясь ступать как можно тише. Губы беззвучно шептали одну за другой спасительные молитвы.
Открывшееся ей зрелище было дико и отвратительно. Девушка едва не завопила, поспешно зажимая себе рот руками.
Она кралась сюда с каким-то проснувшимся чутьем зверя. Она угадывала, как будет падать ее тень в зависимости от того, откуда идет свет, она принюхивалась, слыша, когда запахи становились слабее или, наоборот, острее. Софи превратилась в странное существо, самой себе неведомое.
И замерла в очередном коридорчике, прижавшись к стене с той стороны, куда не должен был падать свет.
Целый город этих уродцев. Маленькие, грязные, с постоянной злобной ухмылкой на рожах они казались искореженными карликами.
Они были повсюду, на горных дорожках, на мостиках и подобии домов. И все они подпрыгивали, вопили, радовались… И, к счастью или несчастью, все взоры были обращены в центр этого странного зала.
В центре же всего этого стоял иной монстр. В несколько раз выше всех окружающих и жирный он был похож на других только мерзкой усмешкой на роже и грязью на всем теле, которое поминутно колыхалось всеми складками жира.
Софи чувствовала, как ее мутит только при взгляде на это чудовище. Как хорошо, что она видит его издали…
Но немедленно устыдилась этой мысли. Хорошего в этом ничего нет. Потому что эта жуткая тварь сейчас издевалась над гномами. Пока, к счастью, лишь на словах. Но с каждым словом Софи понимала, что это временно. Чудовищу просто нравилось само ощущение победы, оно торжествовало, предвкушая, как будет пытать, причиняя боль и страдания своим жертвам!
Это жуткое создание, видимо, король этих уродцев, что-то говорил о том, что сообщит о Торине какому-то Азогу…
Софи припомнила, что о нем рассказывал Балин. Ну да, это же тот главарь варваров! Торин еще едва не погиб с ним в схватке, но спасся, закрываясь дубовой ветвью, как щитом. С тех пор и получил свое прозвище.
Девушка мельком порадовалась тому, что все же помнит о короле не так и мало!
Но ведь он же погиб? Так было в рассказе Балина? Или это Торин сказал? Впрочем, неважно, он погиб – это главное!
Софи, задумавшись, не очень обращала внимания на то, что происходит среди этих уродцев.
В себя ее привели какие-то вопли, отдаленно напоминающие пение. Принцесса подняла взгляд…
И вновь торопливо зажала себе рот ладошкой. Прямо перед ней, на выходе стоял один из уродцев. Правда, стоял спиной к девушке, а потому не видел ее.
Софи сделала маленький шаг вперед. Так ей вновь стало хорошо видно происходящее в городе уродцев. А те как раз тащили какое-то жуткое сооружение. И попутно подталкивали к нему пленных.
Глаза девушки широко распахнулись, когда она поняла, что гномов собираются пытать! Все же это чудовище не собиралось никого щадить!
А мерзкий мелкий уродец впереди нее подозрительно замер, отчего-то принюхиваясь. И Софи поняла – он ощущает ее! По запаху, словно собака!
Ждать дальше просто нельзя. Да и чего она дожидается? Хочет посмотреть на то, как гномов одного за другим будут мучить, ломая кости и растягивая сухожилия? Хочет слышать их крики боли?!
Девушка медленно наклонилась, беря с пола какой-то булыжник.
Губы все также беззвучно шептали молитву. А рука сжала камень. Надо с силой ударить – и все. Проход будет открыт! Пока она будет возносить молитвы, то сможет идти прямо сквозь этих тварей.
Это создание казалось столь отвратительным, что желание раздавить его, уничтожить, смять было слишком острым. Похожее чувство у нее было лишь однажды, когда она была совсем девочкой. Заигравшись, она спряталась ото всех в кладовке. Софи с улыбкой представляла, как слуги, подгоняемые ревом отца, перерывают весь замок, пытаясь ее отыскать. И вдруг на подол ее платья прыгнуло что-то. Сначала девочку это удивило, она с любопытством наклонилась, стараясь получше рассмотреть…
И в ужасе отпрянула, с диким криком стряхивая юбку. Мерзкий паук шлепнулся на пол, а девочка, в отвращении и ненависти несколько раз ударила его каблуком. А затем в таком же ужасе бросилась прочь из грязной кладовки…
Сейчас создание перед ней вызывало схожие чувства. Отвращение, презрение и мерзость. Уничтожить его – и бежать отсюда!
Но девушка старалась взять себя в руки. Уничтожить, но направиться в самый центр, где этих тварей множество!
Софи видела как наяву падающее от удара корявое тело этого грязного уродца, его залитый кровью череп.
Принцесса сделала еще один шаг, вскидывая руку с булыжником.
========== Глава 17. Прочь из пещер ==========
От невероятного напряжения дрожали руки, в висках стучала кровь. Она ненавидела и боялась… Прошло лишь несколько мгновений, но Софи казалось, что уже долгое время она собирается нанести удар противному уродцу, закрывающему ей выход из узенького коридорчика.
Убить… сбежать… Убить эту мерзость и бежать! Так надо… Она должна помочь! Это ее долг, это ее обязанность…
Страх и омерзение так захватили ее, что девушка, не выдержав довлеющего на нее долга и отвращения к тому, что ей надо сделать, резко толкнула в спину этого грязного коротышку со своего пути. Тот, не ожидав, отлетел в сторону. Проход из коридора был открыт – и Софи бросилась к гномам.
Появление девушки было настолько внезапным, что гоблины даже не пытались ее схватить. Кроме того, она бежала не от них, а к пленникам, в самый центр города, где охрану несли самый сильные и рослые из местных жителей, она сама стремилась к ловушке. Поэтому Софи никто не мешал.