Чтение онлайн

– Залезай, – приказал король.

Мгновение я боролась с желанием вытащить из ножен припрятанный кинжал и прижать деревянный наконечник к шее Оберона. Но толку от этого будет мало. Солдаты вмешаются прежде, чем я успею убить короля Оберона. И из-за этого могут казнить мою семью.

Моя семья.

Чувствуя, как гулко бьется сердце, я наконец посмотрела в сторону матери. Она стояла в окружении двух других матерей, прижав руку к груди. Улыбку на ее лице я видела тысячу раз, но наконец поняла, что она означает.

Притворство.

Круглые глаза. Бледные щеки. Все это поведало мне правду. Мать до смерти боялась за меня.

Оглядев собравшихся, я заметила на их лицах тот же страх, в том числе и на лицах девушек, которые представились королю. У меня засосало под ложечкой.

Неужели они так же, как я, сомневались в фейри? Неужели так было всегда, а я просто до сих пор этого не замечала?

Как же я это упустила?

Нелли перехватила мой взгляд. Она подняла руки над головой и растопырила пальцы в форме крыльев. «Улетай отсюда, как вороны».

Вот бы я могла.

– Ты знаешь правила, – сказал король Оберон, грубо схватив меня за руку и вынудив снова повернуться к лошади. – Никаких прощаний. Залезай.

Сердце гулко билось о ребра, и я воздержалась от каждого едкого слова, которое хотела сказать. Вскоре король поймет, что совершил ужасную ошибку. Таковым было мое наказание, но оно будет и его наказанием. Став невестой, я превращу его жизнь на следующие семьдесят пять лет в сущий ад.

И возможно – только возможно, – мне удастся найти способ уничтожить фейри. Возможно, так я смогу освободить свой народ.

Поэтому я мило улыбнулась и забралась на лошадь, свесив ноги с одной стороны, чтобы показать, что могу играть по правилам. Вести себя благопристойно и молчать. Хотя сделала это скорее для того, чтобы спрятать свой кинжал от чужого взора.

– Отлично, – сверкнул он острыми зубами. – А теперь ты должна молчать, пока не окажешься в своей комнате в замке. Это единственное место, где ты можешь говорить. Если кто-нибудь тебе что-то скажет, когда выйдешь из той комнаты, ты просто киваешь и улыбаешься, пока тебе не дадут разрешение говорить. Поняла?

Я поморщилась.

– Почему?

– Потому что я так сказал, – презрительно усмехнулся он.

Вокруг нас собрались остальные смертные, а король на время оставил меня, чтобы с удовольствием разрезать торт. Я попыталась встретиться взглядом с матерью, с Вэл, но они находились в глубине толпы вместе с моей сестрой и что-то горячо обсуждали шепотом.

К счастью, ветер не разнес их слова по толпе. Мне была невыносима мысль, что король услышит их мнение по поводу случившегося.

Сердце сжалось, когда я попыталась запечатлеть в памяти каждую их черточку. Великолепные огненные волосы Вэл, неистовость ее духа и ее глаза. Сестру, доброту ее улыбки, ямочку на правой щеке, грациозность танцовщицы.

И свою мать, женщину, которая была на меня похожа больше, чем я могла мечтать. Все это время она притворялась только для того, чтобы уберечь нас, но сердцем она тоже бунтовала. Жаль, что я не узнала этого раньше. Я столько лет злилась на нее из-за случившегося с отцом, хотя в том вообще не было ее вины.

Когда король, обернувшись, бросил на меня резкий взгляд, я не показала свои чувства. Я не могла смириться с мыслью, что он заметит мою печаль и поймет, что причина кроется в нем. Или решит, что победил.

Собравшись с духом, я отвернулась от своего дома и устремила взгляд на переливающийся вдалеке город – место, где я буду противостоять фейри.

Даже если это меня убьет.

Вскоре король покончил с тортом и вскочил на коня под нерешительные выкрики жителей деревни. Слышал ли он в их голосах расстройство? Волновало ли это его вообще? Вряд ли. К чему задумываться о чувствах людей, если они повинуются?

В исторических книгах писали о королях, которые правили людьми и жили в землях за Эсиром, были похожи на Оберона и внушали своим подданным страх и ужас. Добрых правителей, любимых своим народом, было наперечет. Но смертные ушли в небытие. Их можно заменить. И с каждым новым правителем зарождалась надежда.

Фейри не умирают от старости. Возможно, мы никогда не освободимся от короля Оберона. Если только его кто-нибудь не убьет.

Солдаты затрубили в рога, и процессия двинулась на восток по извилистой тропинке, ведущей к городу. С каждым шагом тошнота подступала все сильнее. Альбирия сверкала впереди оранжевыми и красными огнями, пылающие драгоценные камни из пропасти были вставлены в верхнюю часть этих каменных стен. В самом центре возвышался замок, похожий на два тощих пальца, которые задевали низко висящие облака. Он был столь же ужасен, сколь и великолепен. Сколько же богатства, сколько поразительного света – и все это для тех, кто жил за городской стеной, и только для них.

– Дух захватывает, не правда ли? – самодовольно улыбаясь, спросил король рядом со мной.

Я не ответила. Он не разрешал мне говорить, но чувствовалось, что Оберон ждал хотя бы кивка. А я уж постараюсь ему досадить.

Он взглянул на меня.

– Можешь говорить.

Поджав губы, я ничего не сказала.

– Можешь говорить. Разве не прекрасно? – огрызнулся он, повторив прежние слова. Я испытала от этого легкий восторг.

– Нет.

Город был красивым. Но мне все еще претил сам его вид.

– Я заставлю тебя пожалеть об этом. – В его голосе звучала сила, которая будто опалила мою кожу пламенем.

Я еле сдержалась, чтобы не поморщиться.

– Ты задал мне вопрос. Я сказала правду.

– В твоих словах не было ни капли правды, – выпалил он в ответ. – Никому не позволю глядеть на Альбирию и считать ее некрасивой. И не позволю, чтобы мне лгали, – и уж тем более ты.

– Когда я смотрю на твой замок, то вижу лишь безвкусное богатство. Ты кичишься им. Наверное, чтобы преодолеть комплекс неполноценности или что-то презренное вроде него. Хочешь, чтобы другие думали, что у тебя есть все, что ты лучший, что ты великий король Оберон. И потому твой город кажется мне омерзительным.

Оберон промолчал. Он смотрел вперед, и мускул на его подбородке дернулся, а в глазах появился опасный блеск. Наверное, я поплачусь за свои слова, но мне плевать. К черту его! К черту их всех!

Мы миновали городские ворота, и тропинка под нами было уже не грязной, а золотой. По обе стороны улицы в очередь выстроились фейри, которые вытягивали шеи, чтобы получше рассмотреть свою будущую человеческую королеву. Среди них раздалось несколько одобрительных возгласов, но их торжество казалось приглушенным.