Из Тени Прошлого
Шрифт:
– Откуда она узнала? Я же велел тебе никогда не произносить обо мне ни слова!
– Она сама догадалась. Она спрашивала меня о нападении на храм, где тебя держали взаперти…
– И что ты ответил? Надеюсь, ты промолчал.
– Конечно, я не вымолвил ни звука. Но тем не менее она просила передать тебе пару слов…
– Твоя мать очень опасный человек, Кассандр. Поверь мне. Она вырвала у меня язык, когда посчитала, что мои знания будут ей более ни к чему, когда решила стать Веллингом Черноморья и боялась, что я смогу помешать ей в этом. Двадцать лет она держала меня в темной сырой камере. Она поила меня помоями, к которым не притронутся и дворовые псы, по её приказу меня пытали, истязали тело, чтобы я мог жить, но при этом страстно желал умереть. Так что ты должен подумать, прежде чем облекать её на гибель, какое наказание для неё будет более справедливым – смерть быстрая или мучительно долгая. Но я не желаю ей вреда. Я выступаю за торжество истины и праведного дела. Ты сам примешь решение, Кассандр.
– За измену нет иной кары, чем казнь. Но это будет прилюдная расправа. Все черноморцы будут проклинать её и взывать к её крови, когда они узнают, что Антея замыслила привести в их страну проклятых морийцев, - злобно произнес царевич. – Я дождусь этого события, а пока она будет жить. Так как она должна своим видом подтвердить мои слова об её колдовской сущности магам в Гассиполе.
– Так она согласилась перед магами и знатью Ланисы, что твои слова верны или нет? – вновь спросил старик. – Ты должен заставить её подписать бумаги с признанием собственной вины.
– Я не успел довести все до конца, - царевич немного смутился. – Во дворец ворвался Эонит, он главенствует над черноморскими войсками в городе. Я вынужден считаться с его словами. Он не поверил в то, что она ведьма. И… именно он при всех провозгласил, что я могу быть неродным сыном Веллинга. Скажи мне, Арпей, это правда? Она действительно ведьма?
– Неужели ты до сих пор сомневаешься в том, что уже увидел собственными глазами. Она чародейка, Кассандр…
– Но я не успел дать ей яду. Маг Огей воспротивился этому. Эту церемонию совершат маги в Гассиполе… Да, она непохожа по виду на обычную смертную женщину. Она стерла с себя все крема, но… Она ведь еще молода, она могла сохраниться в такой превосходной форме. Моя мать ежедневно молится богам… Это ведь не доказательство. Эонит сказал, что Ортензий разбрасывает молнии на головы своих врагов, а царица?! Её ведь не в чем упрекнуть. Ты сказал, что она сама признается. Но она, я уверен, никогда не подпишется под словами, что она колдунья, - голос царевича звучал все менее твердо и уверенно. – Притом, почему ты сразу мне не сказал, что колдуны не могут иметь детей? Я сам подстроил себе ловушку!
– Ты очень сильно переживаешь по этому поводу, Кассандр. Она подпишет признание…
– Я уже сам не знаю, кто я такой?! Кем я был рожден? – парень обреченно уставился в тень одного из углов.
– Я знал твоих родителей, - громко ответил старик. – Это были очень хорошие люди.
– Кто они были? – тут же беспокойно спросил парень.
– Мать происходила из семьи ремесленников в Асоле, а отец…
– Так она мне не мать, не мать, - отрешенно повторил Кассандр, не слушая дальше слова старика. – А отец? Кем был отец? Каким-нибудь торгашем, да? А я возомнил, что происхожу из рода Веллингов, что во мне течет их кровь! – он закинул голову к потолку и, взывая, по-видимому, к богам прокричал последние фразы. – Она ответит за все! Она во всем виновата!
– Твоя мать, Кассандр, приемная мать, предпочитала всю жизнь скрывать от тебя правду. Но она не стала бы воспитывать сына обычного бедняка. Нет. Твой отец был Веллингом Орелием, и Антея из ревности к небогатой, но любимой им женщине убила как его, так и после погубила твою мать. Но сейчас пришло время отомстить за всех…
– Она убила?!
– он недоверчиво переспросил своего наставника. – Она бы никогда не пошла на такое, - уже более осмысленно произнес царевич. – Она не могла этого сделать – я её очень хорошо знаю.
– Сегодня ты должен был убедиться, что совсем не знаешь царицу Антею. Но хватит об этом, давай лучше обсудим дальнейшие планы. Ты принес мне бумаги?
– только сейчас фигура колдуна, хотя царевич, так и не ведал, с кем говорит с глазу на глаз, пошевелилась. Он нетерпеливо протянул вперед руку, желая получить испрашиваемые вещи.
– Она же ничего не подписала, - угрюмо ответил Кассандр.
– Неужели ты забыл, что я просил в любом случае принести все манускрипты.
– Я принес листы с её якобы признаниями, которые ты мне надиктовал в прошлый раз, но они бесполезны, - Кассандр извлек из-за пазухи свернутый пергамент. – Огей пожелал встретиться с ней в её темнице, чтобы побеседовать. Позволить ли ему это? А если я запрещу, у него, да и у всех магов, возникнут подозрения к моим словам. И еще он говорил о предосторожностях. Мол, колдунью следует поить специальным напитком, чтобы она не могла использовать свои способности…
– Да, он совершенно прав. Видимо, она еще не до конца поверила, что была разоблачена, только поэтому не попыталась что-либо предпринять. Позволь магу заняться этим, он должен знать в этом толк, - колдун спокойно взял из рук парня сверток бумаги. – В любом случае, ты перевезешь свою мать в Асоль, куда поскорее должен двинуться сам. До твоего восшествия на престол, она будет неопасна, Кассандр. А далее ты знаешь, что должен предпринять.
– Что это? – Кассандр с изумлением смотрел на действия старика.
Тот быстро развернул скрученный лист и извлек из складок одежды чернильницу с коротким пером. Положив бумагу на один из столов, старик умело расчеркнул внизу аккуратно выведенных букв признания подпись царицы Антеи.
– Теперь у тебя есть даже излишние доказательства вины регента Черноморья, в которых она сама созналась, - прогремел жесткий голос. Колдун протянул царевичу подписанный документ.
– Она все равно будет возражать, - недоверчиво заметил черноморец. – Эта бумага не стоит и медного линга. Они поверят её словам, она очень хорошо умеет убеждать людей…
– Эту подпись не отличит даже опытный глаз придворного писца и казначея. Даже сама Антея удивится ей. Я хорошо знаю, как она управляла страной и подписывала указы в твоем младенчестве, сынок. А если маг будет усердно её поить, то она не сможет вымолвить и слова своим обвинителям.
– Прекрасно, тогда пускай моя мать пока останется в забытье, а я тем временем поспешу в Асоль. Маги уже готовят мне неприятную встречу, но у нас тоже будут свежие силы. Царь Литто обещал, что уже к празднествам Галлии его войска привезут в столицу мою невесту царевну Гою, где мы и сыграем свадьбу. А с такими новыми родичами Асоль быстро признает своего Веллинга, так как вряд ли все олары уместятся на постоялых дворах города, жителям придется потесниться, тем более завидев их длинные мечи, - усмехнулся Кассандр. – А после меня признают и маги.
– Запомни, эти ученые мужи не захотят делать тебя Веллингом из опасений войны с Морией, о которой ты твердишь им. Поэтому они заставили тебя ждать престола три года. Но Ортензий никогда не двинет против своей страны морийские тысячи, и ты должен навремя забыть о подобных речах. Сомневаться же в вине Антеи магам долго не придется. Они умеют различать колдунов от обычных смертных. Главное, чтобы не струсили и признали свою ошибку… Ведь Антея принадлежит к их ордену. Однако стоит тебе показать её настоящее лицо народу, как толпа заставит жрецов сжечь её на ярком костре, как это всегда происходило в Мории. Пусть морянам пришлось смолкнуть в жажде крови, Ортек сумел закрыть им рты…
– Я не собираюсь выставлять мать на суд толпы, - внезапно заупрямился царевич. – Лучшим решением будет оставить её под надзором сетора Даросса. Ему можно доверять. А в Асоле маги смогут организовать её похищение для собственных целей. К тому же там у неё очень много сторонников, Арпей. Пусть Антея останется вдалеке, а её вину будут демонстрировать эти бумаги да показания свидетелей, узревших сегодня её истинное лицо. Я даже призову за собой в Гассиполь Эонита. Лишь онтарий представляет угрозу в этом городе, его пять сотен следует отослать на север. Пускай надзирают за морийцами, которые могут отважиться на любые действия в час колебаний в нашей стране. Я отправлю Эонита к устью Алдана, а Антея останется в Ланисе дожидаться своей участи.