Чтение онлайн

— Нет никаких сомнений, красные движутся к Гольминке. Перебросьте туда дополнительный отряд.

— А где его взять? — неодобрительно отозвался начальник штаба.

— Из резерва.

— Резерв трогать не следует.

— Тогда снимите заслон с Осенней.

Желая видеть маневры пароходов самолично, Бондалетов направился к церкви Преображения. Он взобрался на колокольню как раз в тот момент, когда окутанные черным дымом суда подходили к острову Хатыстах.

«Пусть подойдут поближе. Я устрою им бойню», — думал довольный Бондалетов. Пароходы плыли в том направлении, которое предсказал он: к Гольминке. Послышались далекие гудки.

— Ха-ха-ха! Еще и сигналят! Прибыли, мол, приготовьтесь к встрече. Готовы мы, давно готовы! — Бондалетов схватился за телефонную трубку: — Полковник! Половину резерва на Гольминку! Немедленно!

Однако к пристани повернул только один пароход, а два других пошли дальше по течению. Это озадачило Бондалетова.

«Высадившись в устье Мархинки, красные навалятся на нас с севера», — мелькнуло у него в голове. Он вновь рванул телефонную трубку.

— Штаб! Два парохода движутся в направлении к устью Мархинки. Единственный взвод на Мархинском тракте не сдержит красных. Немедленно двинуть туда остатки резерва!

— Господин командующий! Оставить штаб без прикрытия невозможно, — прошелестел в трубке испуганный голос начальника штаба.

— В таком случае оставьте на Покровском тракте два отделения. Остальные — на Мархинку.

— Совершенно откроем город с юга!

— Ну и что? Красные-то пойдут с севера! Делайте, как, я говорю. Установите связь с Гольминкой. Я скачу туда.

Он сошел с колокольни, вскочил на коня и пустил его галопом к Гольминке, бормоча: «Теперь мне ясен маневр красных. Теперь я устрою им бойню!» Вот и пристань.

— Без приказа не стрелять! — торопливо крикнул Бондалетов, спешиваясь.

Впрочем, солдаты и не собирались этого делать. Они с удивлением разглядывали из окопов пароход. Бондалетов присмотрелся тоже, и у него екнуло сердце: во-первых, судно не двигалось — по-видимому, бросило якорь; во-вторых, на борту не было видно ни одного человека.

«Что за чертовщина! — протер глаза Бондалетов и навел на пароход бинокль. — В самом деле: никого… Значит, они бросили все силы на Мархинку? Хорошо, что я укрепил там позиции…»

В это время Бондалетова позвали к телефону.

— Слушаю… Что? Красные на Покровском тракте? Откуда они там взялись? И много?

— Много! Остановить невозможно! Пора отступать. Сопротивление бесполезно! — Чувствовалось, что докладывавший офицер уже не владел собой от страха.

— Я приказываю: держаться! Слышите?

— Красные близко! Пора бежать! Прощайте, господин командующий!

— Я приказываю! Вы слышите меня? Сейчас прибудут резервы!

Бондалетов уже забыл, что все резервы отправил на Мархинку. Ему никто не ответил. А пароход лениво покачивался на рейде. Тут только понял Бондалетов, как его провели.

— За мной! На Покровский тракт! — скомандовал он.

Солдаты выскочили из окопов и без охоты засеменили за Бондалетовым. В центре города отряд остановился: навстречу ему бежали люди. Сзади них слышалась частая винтовочная пальба.

— Красные в городе! — вопили бегущие. Это были солдаты из заслона на Покровском тракте.

— Куда? Стой! Расстреляю! — вскричал Бондалетов.

— Господин командующий, нас преследует уйма красных. Их не остановить! — крикнул офицер с перекосившимся потным лицом.

Бондалетов поскакал в штаб.

Штаб располагался в здании судебной палаты.

Во дворе, напуганные перестрелкой, вздрагивали ездовые кони, запряженные в коляски и телеги-долгуши. Между ними суетились офицеры с вещами в руках и члены Областного совета.

— Господа, без паники! Здесь наш укрепрайон. Сюда мы не допустим красных! — крикнул Бондалетов.

— Господин Бондалетов, говорят, Вилюйский тракт еще свободен. Единственная возможность проскочить. Не задерживайтесь!

Экипажи, нагруженные мешками, чемоданами и людьми, тяжело тронулись с места. Видя, что все кончено, Бондалетов пришпорил лошадь и помчался впереди всех.

Через несколько часов после начала атаки город полностью перешел в руки красноармейского отряда. Лишь белогвардейцы, засевшие в женской гимназии и церкви Преображения, продолжали отстреливаться. Они не знали о бегстве Бондалетова и Областного совета. Красноармейцами, оцепившими эти здания, командовал сам Рыдзинский. Он внимательно изучал укрепления белых, прикидывая, как к ним лучше подобраться.

— Товарищ Рыдзинский, — подбежал к нему Платон Слепцов, — дайте в мое распоряжение десять красноармейцев.

— Ты же видишь, у меня каждый человек на счету… А зачем тебе?

— Хочу освободить из тюрьмы наших товарищей.

Рыдзинский мгновение поколебался.

— Ладно. Бери отделение Буянова и шпарь. Да поживее!

— Есть!

…Между тем освободить заключенных надумали и члены организации «Сын революции». Но тюрьму голыми руками не возьмешь, а у подпольщиков было только два револьвера. Все же, пользуясь тем, что силы белых были отвлечены, Жилин и его товарищи прокрались к тюрьме. Жилин оглянулся. На улице никого не было. Он громко постучал в ворота.

— Кто там? — послышался голос караульного.

— Красные. Открывай!

— Без разрешения начальника тюрьмы не открою.

Жилин выругался.

— Где твой начальник?

— В доме напротив, с зеленым крыльцом.

Подпольщики быстро нашли дом начальника тюрьмы. Постучали.

— Кого бог послал?

На этот раз Жилин решил действовать хитростью.

— Из штаба!

Дверь распахнулась. Увидев наведенные на него револьверы, дебелый мужчина с обвислыми усами поднял руки.

— Ты начальник тюрьмы?

— Я.

— Собирайся!

— К-куда?

— В тюрьму.

— Хорошо, слушаюсь… Но учтите, г-господа, я всего лишь начальник тюрьмы. Я только караульный… Арестовывали, сажали другие…

— Разглагольствовать будешь потом. Пошли!

Когда упиравшегося начальника подвели к тюрьме, там уже было два отделения красноармейцев. Одно привел Платон, другое, с Мархинского тракта, — Уосук. Они с удивлением глядели друг на друга: мысль освободить товарищей пришла к ним одновременно.