Из тьмы
Шрифт:
— Прикажи караульному открыть ворота! — строго сказал Жилин начальнику тюрьмы.
Через мгновение красноармейцы ворвались во двор. Они обезоружили часовых, сбили засовы с камер.
— Выходите, товарищи!
Уосук с волнением всматривался в похудевшие лица друзей. Но где же Максим? А вот и он. Его глаза по-прежнему лучисты и веселы. Вдруг он узнал среди красноармейцев Платона и Уосука.
— Товарищи! Смотрите. Да ведь это наши парни!
Максим со всех ног бросился навстречу Платону и Уосуку.
Глава восемнадцатая
Снова в Вилюйске. «Золото нужно не мне, а народной власти»
Подхватила, закружила Уосука высокая волна Революции. То вместе с отрядом Стояновича он преследовал остатки бондалеговских войск в окрестностях Якутска, то выступал на митингах, то реквизировал оружие и ценности у богачей. День мчался за днем с быстротой молнии.
По бездорожной, забитой Якутии Советская власть распространялась трудно. То и дело вспыхивали мятежи, гибли лучшие люди.
Вместе с Исидором Ивановым и Степаном Гоголевым Уосука направили в Вилюйский округ устанавливать Советскую власть.
Когда Максим и Платон, члены Якутского совдепа, предложили Уосуку ехать в Вилюйск, его сначала охватили сомнения: справится ли? Как-то неловко было думать о предстоящей встрече с Разбогатеевым. Но он не заставил уговаривать себя. Собирался недолго. Марии Ильиничне сказал, что едет на каникулы в Вилюйск. Старушка, привязавшаяся за три года к нему, как к родному, всплакнула над его небогатыми пожитками и попросила «держаться подальше от этих страшных красных». Она и не подозревала, чем занимался Уосук последние месяцы.
«Чем не конспиратор!» — весело подумал о себе Уосук, обнимая хозяйку на прощание…
В распоряжение вилюйским комиссарам ревком дал отряд под командованием Буянова и пароход «Громов». И вот по улицам Вилюйска чеканят шаг красноармейские шеренги, а обыватели с любопытством и испугом выглядывают из-за заборов.
— Впереди, гляди-ка, якуты!
— Наши, местные.
— Кто?
— Разве не видишь — Иванов Исидор, Гоголев Степашка…
— А третий?
— Кажись, сын салбанского Токура.
— Этот-то как туда попал?
— Разбогатеев его усыновил. Выучился на купцовы деньги, а теперь, поди, потрошить его пойдет. Большевики сплошь грабители, говорят.
— Да ну?
— У кого две шубы — одну отбирают, говорят.
— Опасные люди!..
Долго гудели разговоры в вилюйских избах в тот вечер. Не утихали они и потом. Особенно много толковали о разбогатеевском приемыше. То передавали друг другу, что он разместил в обширном доме своего благодетеля солдат, то натянуто смеялись:
— Разбогатеевский-то учителишку Васильева инспектором народного образования назначил. Наказал в наслегах школы открывать.
— В наслегах? Для кого же?
— Для бедняцких детей. А еще… смешно вспомнить…
— Ну-ну…
— Взрослых, сказал, учить будем!
— Вот уж загнул так загнул!
— Будем, сказал, народ из тьмы выводить…
Все эти слухи имели почву. Уосук Токуров энергично проводил в жизнь декреты Советской власти. То же самое делал Исидор Иванов в верхневилюйских, а Степан Гоголев — в средневилюйских улусах.
Неожиданно из Якутска пришла телеграмма:
СЕГОДНЯ ПРЕРВАНА СВЯЗЬ С ИРКУТСКОМ ТЧК ОТ СИМБИРСКА ДО ВЛАДИВОСТОКА НА ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГЕ ВОССТАЛ ПРИ ПОДСТРЕКАТЕЛЬСТВЕ И ПОМОЩИ КОНТРРЕВОЛЮЦИИ ЧЕХОСЛОВАЦКИЙ КОРПУС ТЧК ГОРОДАХ СИМБИРСКЕ САМАРЕ ЕКАТЕРИНБУРГЕ ЧЕЛЯБИНСКЕ ЗЛАТОУСТЕ ТОМСКЕ ОМСКЕ КУРГАНЕ ОРГАНЫ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ УНИЧТОЖЕНЫ ТЧК ВЕРХОЛЕНСКЕ ПОЛКОВНИК КРАСИЛЬНИКОВ ОРГАНИЗУЕТ БЕЛОГВАРДЕЙСКИЙ ОТРЯД ТЧК НЕМЕДЛЕННО ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ С ОТРЯДОМ БУЯНОВА
МАКСИМ АММОСОВ
ПЛАТОН СЛЕПЦОВ
Уосук немедленно пошел на телеграф.
Необходимо было срочно объединить распыленные по округу силы, вызвать из улусов Иванова и Гоголева и сопровождавшие их отряды.
Застучал ключ. Потянулись томительные минуты ожидания. Вскоре из аппарата побежала серая бумажная лента. Телеграфист подхватил ее и но слогам, как первоклассник, прочел:
— «Из Нюрбы. У ап-па-ра-та И-си-дор И-ва-нов. Что случи-лось?»
— Стучи: «Возвращайся как можно быстрее. Подробности на месте».
«Буду завтра в Вилюйске», — ответила Нюрба.
Степана отыскать не удалось.
Прошло три, четыре дня. Уосук нервничал. Исидор не появлялся, от Степана не было никаких вестей. А из Якутска одна за другой летели срочные телеграммы:
«Верхоленск и Жигалово заняты белогвардейцами».
«Прервана связь с Олекминском».
«Немедленно выезжайте в Якутск для соединения с основными силами».
«Не допускайте попадания материальных ценностей в руки белых».
Было ясно, что у Якутского совдепа нет уверенности в благополучном исходе дела. С юга плыл крупный, хорошо вооруженный белогвардейский отряд. Еще несколько недель и Советская власть, едва пустившая в Якутии первые ростки, падет. Чем можно помочь ей? Людьми, оружием, деньгами… «Не допускайте попадания материальных ценностей в руки белых».
Никакого добра вилюйские комиссары скопить не успели. Беречь было нечего. А ценности, которые прячет местная буржуазия? Врагам Советской власти она их уступит с радостью.
Уосук вспомнил о том, что Бодайбинские прииски расплачивались с Разбогатеевым золотом. Он взял двух красноармейцев и пошел к купцу.
— Добро пожаловать, сынок! — ласково пропел Разбогатеев, но глаза его смотрели неприязненно и холодно. — Что ж ты не заходишь? Лишь солдат на постой устроил. А от них, сам понимаешь, радость маленькая… Варвара! Накрывай на стол!
— Гражданин Разбогатеев, мы пришли не в гости.
— Зачем же? Скажите! Сделайте милость! — насмешливо поклонился Разбогатеев.
— Решено реквизировать у вас три пуда золота.
Купец побледнел.
— Ты что, Иосиф! Очнись! Какое золото? — воскликнул он. Откуда у меня золото?
— Николай Алексеевич, не лгите. Мне известно, что золото у вас есть.
— Да хотя бы и было… Зачем оно тебе?
— Золото нужно не мне, а народной власти.