Чтение онлайн

Вместо того, чтобы безраздельно уделять внимание развитию ИПС и сотрудничать с нами в осуществлении проекта, как было обещано, власти Сучжоу использовали связи с Сингапуром, чтобы развивать свою собственную промышленную зону - Новый район Сучжоу (НРС - Suzhou New District). Они ущемляли ИПР в плане выделения земельных участков и затрат на развитие инфраструктуры, которые они контролировали. Это делало ИПР менее привлекательным для инвесторов, чем НРС. К счастью, многие крупные МНК оценили наше участие в проекте и сделали выбор в пользу ИПС, несмотря на более высокую стоимость земли. Поэтому, несмотря на все трудности, мы добились существенного прогресса в развитии ИПС. В течение трех лет удалось привлечь инвесторов к осуществлению более 100 инвестиционных проектов общей стоимостью почти три миллиарда долларов. Средний объем инвестиций, приходившийся в Сучжоу на один инвестиционный проект, был самым высоким в Китае. Осуществление этих проектов привело бы к созданию более 20,000 рабочих мест, 35% которых требовали специального образования. Председатель управления Специальной экономической зоны заявил, что "в течение всего лишь трех лет ИПС стал первоклассным, по китайским меркам, проектом как с точки зрения темпов развития, так и с точки зрения стандартов, достигнутых в осуществлении проекта".

Этот прогресс был достигнут в условиях нараставших трудностей. Конкуренция между НРС и ИПС смущала потенциальных инвесторов и отвлекала внимание официальных лиц Сучжоу от главной цели проекта - передачи опыта. События достигли кульминации в середине 1997 года, когда вице-мэр Сучжоу, который управлял НРС, заявил на встрече с немецкими инвесторами в Гамбурге, что президент Цзян Цзэминь не поддерживал развитие ИПС, что немецким инвесторам будут рады в НРС, а потому Сингапур им был не нужен. Это делало наше положение ненадежным, - мы тратили впустую слишком много времени, энергии и ресурсов, преодолевая сопротивление местных властей.

Я поднял эту проблему с президентом Цзян Цзэминем в декабре 1997 года. Он заверил меня, что развитие ИПС было его главным приоритетом, и что проблемы на местном уровне будут решены. Несмотря на заверения, полученные на самом верху, местные власти не прекратили поддерживать НРС в конкуренции с ИПС. У нас были основания полагать, что они залезли в долги так глубоко, что, прекрати они активную поддержку НРС, это привело бы к серьезным финансовым трудностям. В июне 1999 года, после многочисленных переговоров, мы пришли к соглашению о перераспределении обязанностей в рамках совместного предприятия, созданного сингапурским консорциумом и властями Сучжоу. Сингапурский консорциум согласился сохранить за собой контрольный пакет акций, и контроль над реализацией проекта, и обязался к концу 2000 года завершить работы по осуществлению первой стадии проекта на площади 8 квадратных километров. После этого контроль над осуществлением проекта должен был перейти к властям Сучжоу, которые обязались завершить создание индустриального парка на площади 70 квадратных километров, используя первый участок освоения площадью 8 квадратных километров в качестве модели. Сингапурский консорциум обязался продолжать участвовать в проекте на правах младшего партнера на протяжении, как минимум, еще трех лет, до 2003 года, а также помочь китайским руководителям проекта организовать обслуживание инвесторов в ИПС.

Это был болезненный опыт. Обе стороны полагали, что явное сходство языка и культуры поможет уменьшить число проблем в отношениях между сторонами, каждая из которых ожидала, что поведение другой стороны будет похожим. К сожалению, хотя мы и не испытывали языковых проблем, наша культура ведения бизнеса полностью отличалась от китайской. Сингапурцы свято соблюдают контракты, - это нечто само собой разумеющееся, если мы подписываем соглашение, то делаем это окончательно и бесповоротно. Любые разногласия по поводу того, что означают те или иные подписанные документы, должны разрешаться судом или арбитражем. Мы уделяем большое внимание составлению документов на английском и китайском языках, причем обе версии имеют одинаковую силу. А для властей Сучжоу подписанный договор является выражением серьезных и искренних намерений, но отнюдь не всеобъемлющим обязательством, - его можно изменить или интерпретировать по-другому, в связи с изменившимися обстоятельствами. Мы полагались на законы и систему в работе; китайцы же руководствовались официальными директивами, которые часто не публиковались, а их интерпретация зависела от понимания официальными лицами на местах.

Возьмем, к примеру, проблему снабжения электроэнергией. Несмотря на то, что провинциальное правительство Сучжоу заключило с нами письменный договор, включавший обязательство снабжать ИПС электроэнергией в определенных объемах, оно не смогло добиться от соответствующих инстанций выполнения этого обещания. Чтобы решить эту проблему, мы получили разрешение от властей Сучжоу построить дизельную электростанцию. После того как электростанция была построена, нам заявили, что строительство дизельных электростанций не поощрялось ведомством, отвечавшим за снабжение энергией, поэтому пользоваться ею запрещено. Официальные лица муниципалитета объяснили, что они не обладали каким-либо контролем над энергетическим ведомством, но ведь когда они согласились с нашими планами строительства электростанции, они уже знали, что энергетическое ведомство обладает всей полнотой власти в этой сфере, и не сказали нам, что мы должны были параллельно получить одобрение последнего. Потребовались месяцы переговоров, весь индустриальный парк оказался под угрозой закрытия, - только тогда вопрос был решен. Пять лет работы в Сучжоу дали нам хорошее понимание "гибкой" китайской деловой культуры и познакомили с запутанной, многоуровневой системой китайской администрации. Мы научились тонко разбираться в китайской системе управления и обходить препятствия и тупики, что позволило нам добиться того, что завершение нашего проекта не обернулось полным провалом, а увенчалось частичным успехом.

Система управления Китаем отличается исключительной сложностью. После двух столетий упадка, начавшегося с правления династии Цин, китайские руководители столкнулись ныне с задачей огромной сложности - необходимостью создания современной системы управления и изменения образа мышления и привычек официальных лиц, усвоивших традиции имперского чиновничества.

Китай все еще является бедной страной с множеством отсталых провинций. Для разрешения внутренних проблем страны необходим устойчивый экономический рост. По мере того как развитие Китая подходит к тому рубежу, когда страна будет обладать достаточным весом, чтобы навязывать свое влияние в регионе, Китаю необходимо будет определиться в судьбоносном вопросе: быть ли ему гегемоном и использовать свой вес, чтобы создать сферу влияния в регионе для обслуживания собственных экономических и политических интересов; или продолжать развитие в качестве добропорядочного члена международного сообщества, ибо, соблюдая правила игры на международной арене, Китай сможет добиться более высоких темпов экономического роста.

Китай неоднократно заявлял, что он никогда не станет гегемоном. Интересы всех и каждого требуют, чтобы к моменту выбора Китаю были представлены все необходимые стимулы для того, чтобы избрать путь международного сотрудничества, что позволило бы направлять энергию страны на протяжении последующих 50 - 100 лет в созидательное русло. Это означает, что Китай должен располагать экономическими возможностями, развиваться мирно, не нуждаясь в том, чтобы силой прокладывать себе доступ к источникам сырья или рынкам сбыта товаров и услуг. Такие многосторонние международные организации как ВТО создали систему справедливых и одинаковых для всех правил, позволяющих осуществлять свободный обмен товарами и услугами. В результате, любая страна может оставаться в пределах своих границ и повышать благосостояние своего народа путем развития торговли, инвестиций и иных форм обмена с другими странами. Следуя этим путем, немцы и японцы смогли восстановить свои страны после Второй мировой войны, несмотря на то, что территория этих стран сократилась, и им пришлось разместить соотечественников, высланных из бывших колоний и оккупированных территорий. Несмотря на сократившиеся размеры территории и уменьшившийся объем природных ресурсов, обе страны, получив доступ к международным рынкам через МВФ и ГАТТ, процветали как никогда ранее. Если у Китая не будет возможности пойти тем же путем, то миру придется смириться с существованием агрессивного Китая. В этом случае США будут не одиноки в своем беспокойстве относительно того, что предпримет Китай, когда он окажется способным бросить вызов современному мировому порядку, установленному Америкой и ее партнерами в Европе.

Коммунистическая партия Китая сталкивается с серьезными трудностями. Коммунизм потерпел неудачу в мировом масштабе, и китайский народ знает об этом. Но КПК не потерпела неудачу, ибо она освободила Китай, объединила его и позволила людям накормить и одеть себя. Несмотря на катастрофу, пережитую в период "большого скачка" (1958 год) и "культурной революции" (1966 - 1976 годы), китайцы гордятся тем, что иностранцы больше не могут безнаказанно нарушать суверенитет Китая, как это было в те времена, когда они пользовались правом экстерриториальности в рамках иностранных концессий.

Я столкнулся с интересным примером быстрых перемен, происходящих в Китае, когда в сентябре 1994 года я прибыл в аэропорт Чжэнчжоу (Zhengzhou) во внутренней провинции Хэнань (Henan). В аэропорту поджидала очередь старых китайских лимузинов "Красное знамя". Я знал, что Хэнань не принадлежала к числу процветающих прибрежных провинций, но не ожидал, что они все еще пользовались лимузинами "Красное знамя". К моему удивлению, секретарь КПК Ли Чанчун (Li Changchun) и я были приглашены проследовать к новому "Мерседесу-600". Меня заинтересовало то, насколько фамильярно водитель и партийный секретарь разговаривали между собой. Позже, когда я остался наедине с водителем, я спросил, сколько он зарабатывает, работая шофером. Он ответил, что он, вообще-то, - владелец машины. Партийный секретарь Ли Чанчун хотел одолжить машину для обслуживания моего визита, и он решил сам поехать за рулем, чтобы встретиться со мной. Шесть лет назад он работал мастером на фабрике, но, после того как Дэн Сяопин провозгласил, что "быть богатым в Китае - почетно", он ушел в бизнес. Теперь у него - три фабрики, на которых занято примерно 5,000 рабочих, собирающих электронные изделия, а также три автомобиля, включая этот "Мерседес - 600".

Китай меняется быстро и бесповоротно. Правительство и КПК тоже меняются, но не так быстро, как экономика и общество в целом. Чтобы продемонстрировать народную поддержку, КПК разрешила проведение выборов в деревнях и районах. При избрании высших должностных лиц в провинциях членам партии, которые не были выдвинуты партийной организацией, разрешено выставлять свои кандидатуры, конкурируя с официальными кандидатами. В 1994 году губернатором провинции Чжэцзян (Zhejiang) стал кандидат, который победил на выборах выдвиженца компартии. Легитимность власти КПК основывается сегодня на тех благах, которые принесли рабочим и крестьянам реформы, начатые Дэн Сяопином в 1978 году. К числу этих благ принадлежит улучшение питания, жилищных условий, снабжения одеждой и потребительскими товарами, - в целом, более высокий уровень жизни, чем тот, что китайцы когда-либо имели на протяжении своей истории. Тем не менее, китайцы знают, что китайцы на Тайване, в Гонконге и Макао живут лучше, чем они, потому что их экономика основывается на принципах свободного рынка. До тех пор, пока КПК сможет добиваться результатов и улучшать условия жизни людей, никто не будет оспаривать легитимность ее власти. Так может продолжаться на протяжении жизни еще одного поколения китайцев. Политика КПК заключается в том, чтобы привлечь в партию самых лучших и наиболее способных людей. Многие из членов партии вступили в нее, чтобы избежать неудобств, связанных с отсутствием членства в партии, но к изучению теории марксизма-ленинизма-маоизма они относятся с прохладцей.

На протяжении следующих 50 лет китайцам необходимо добиться перемен в трех областях. Во-первых, в преобразовании плановой экономики в свободную рыночную экономику. Во-вторых, в превращении преимущественно деревенской страны в городскую. В-третьих, в трансформации общества, жестко контролируемого коммунистами, в гражданское общество. По ряду причин Китай может сбиться с нынешнего курса и не догнать развитые индустриальные страны. Первой и наиболее важной из этих причин являются отношения с Тайванем. Если китайские лидеры почувствуют, что Тайвань собирается провозгласить независимость и может быть потерян для Китая, они не станут предаваться отвлеченным расчетам, и могут предпринять действия, грозящие непредсказуемыми последствиями. Другой причиной является то, что на сегодняшний день 30%-35% из 1,300 миллионов китайцев проживают в небольших городках и городах. К 2050 году горожане будут составлять 80% населения, они будут хорошо информированы и способны пользоваться средствами коммуникаций для организации массовых акций. Им это будет сделать проще, чем тем членам секты "Фалуньгун" (Falungong), которые, используя Интернет, организовали встречу 10,000 своих последователей в Пекине в апреле 1999 года, устроив сидячую демонстрацию вокруг резиденции лидеров КПК Чжуннаньхай. Политические структуры Китая должны позволить гражданам страны принимать более широкое участие в жизни общества и самим решать свою судьбу, иначе со стороны людей будет усиливаться давление, которое может дестабилизировать общество, особенно в период экономического спада.