Чтение онлайн

...а мы, кто стал кусать-ся,

Тотчас - давай!
– ду-шить!..

Потно, кисло сейчас и сермяжно, по-русски табачно и хмарно в эшелоне усталых солдатских тел. Ряд за рядом, взвод за взводом, - вперед, на Онегу! Даешь город!..

Когда отмахали сотню верст, стали падать. Падали, взмахнув руками, как вещие птицы крыльями, И рушились на теплые мхи с плотно закрытыми глазами. Остальные шли мимо - слепо и глухо, словно чужие. Ибо знали: не поднять. Пусть: выспятся и нагонят.

До Онеги - пятнадцать верст. Сто десять осталось позади.

– Ну же, солдат! Давай, давай...

Уже потянуло беломорским шалоником от Соловков, солью и рыбой задышали солдатские ноздри.

Падали, падали, падали... на марше, на марше, на марше.

Тут из лесу вышли к ним красные партизаны и, ничего не спрашивая, примкнули к восставшим. Пошли рядом.

– Товарищи!
– голос из головы колонны.
– Море!..

Щетинин упал и снова встал.

– Сережка, - сказал Подлясову, - у тебя часы... глянь!

– Сутки, - прохрипел тот, - сутки, как вышли из Чекуева...

За одни только сутки - сто двадцать пять верст: это по-суворовски.

С ходу, не задерживаясь, взяли лесопильный завод британской компании. Тихий мир провинции разбудили выстрелы. Вдоль Соборного проспекта шагали белые солдаты с красным знаменем. Из буфета городской читальни, попивая пиво, на них обалдело глядел английский комендант города...

Здесь они захватили трофеи:

6 орудий, 110 пулеметов, 8 самолетов, 3 парохода, 15000 винтовок и 6000000 патронов, - все это они отдавали в дар Красной Армии как искупление...

Пройденные версты остались за спиной, и солдаты уже спали - там, где застал их сон...

Разбросав черные пятки посреди дороги, уснул Подлясов.

Щетинин нашел в себе силы добраться до телеграфа.

– Кто из красных против Онеги?
– спросил он.

– Товарищ Уборевич, - подсказал телеграфист.

Голова падала на грудь, Щетинин диктовал шепотом:

– ...мы, восставшие солдаты белого полка... Мы клянемся, что вместе с вами доведем до конца начатое дело... Да здравствует социализм... да здрав...

– Кто подписал?
– спросил телеграфист.

Щетинин не ответил: он спал, лежа грудью на конторке.

* * *

Когда-то генерал Скобелев говорил своим солдатам-рыцарям в белых рубахах:

– Запомните: тридцать верст - только приятно, шестьдесят - уже неприятно, девяносто - это тяжело, а сто двадцать - крайность!

Они прошли сто двадцать пять верст, - это была крайность, вызванная революцией...

Теперь армия Миллера, после захвата красными войсками Онеги, теряла сухопутную связь с Мурманом.

Шестая армия - через Онегу - открыла новый фронт.

Фронт, открывающий Архангельск!

...Онега и Поморье - места прекрасные.

Глава первая

Павел Безменов прибыл в Мурманск - и не узнал города: все загажено, разворовано, захаркано.

Мурманск и раньше не блистал чистотой: кочевая жизнь по вагонам и "чайным домикам", неуютная житуха на чемоданах и лавках... Но то, что Безменов увидел сейчас, ошеломило парня.

Особенно поразила его какая-то апатия в людях: опущенные руки, хмурые взгляды, неряшливый, запьянцовский вид; многие шли на работу с похмелюги и тут же, натощак, уже распивали шкалики. В порту было пустынно, зашлакованные причалы разрушились. Дымили еще в отдалении русские корабли, но вооружение с них было снято, лишь эсминец "Лейтенант Юрасовский" грозил рассвету сверкающей артиллерией. По заржавленным путям и скособоченным стрелкам, визжавшим на перестыках, ползал одинокий маневровый, безжалостно расталкивая шатучие вагоны.

Над Мурманском витала тень полковника Дилакторского, одно имя которого леденило кровь в жилах у мурманчан. Дилакторский - гроза дезертиров! пользовался среди англичан таким колоссальным уважением, что они, если надо, посылали за ним самолет, - теперь же интервенты доверили ему самый ответственный пост - военного коменданта Мурманска...

– Стой!
– вдруг окликнули Безменова.
– Кажи бумагу. Большевика обступил патруль из "крестиков", возглавляемый сербским офицером. Павел спокойно показал свои петрозаводские документы: бывший член Совжелдора, бывший прораб и прочее...

– А как же ты здесь оказался?
– удивились солдаты.

– Бежал... Жрать захочешь, так убежишь.

– Ну-ну, - ответили "крестики" со смехом.
– Здесь подкормишься, потом и дале бежать можно... до самого Парижу!

Документы вернули. Маневровый паровозик, двигая на бегу горячими локтями, катился с горки на станцию. Безменов в расстегнутом пальто, прихлопнув на голове кепчонку, пробежал несколько шагов рядом с локомотивом. Ухватился за скользкий поручень, рывком поднялся в будку машиниста.

– Семьсот сорок девятый?
– сказал.
– Здорово, Песошников!

Песошников посмотрел на него спокойно.

– Когда?
– спросил деловито.

– С ночным. Я так и думал, что ты на старом своем номере...

Щелкали под ногами пластины металла, ерзал под потолком пузатый чайник с отбитым носиком. Песошников, бросая взгляды в смотровое окошко, рассказывал. Он говорил сейчас о том, что Безменов, пожалуй, знал и без него (в Петрозаводске многое знали). Говорил, что без руководства большевиков ничего не выйдет, хоть в лепешку разбейся. Работу надобно начинать с самого начала. Скажи "а", потом "б"...

– Все начинать здесь с восемнадцатого года, чтобы, дай бог, в двадцатом году разобраться... А у тебя "липа"?
– спросил.

– Нет. Я без "липы". Как бежавший.

– Ну, это и лучше. Меньше врать придется...

– Вечером еще потолкуем, - сказал Безменов и спустился на подножку мчащегося паровоза.
– Не сбавляй пар, - сказал на прощание.
– я и так спрыгну...

Маневровый ушел на Колу, а Безменов направился... прямо к Каратыгину (рискованный этот шаг был заранее обдуман со Спиридоновым, еще в Петрозаводске). Бывший контрагент занимал теперь избу, в которой жил когда-то лейтенант Басалаго. Неподалеку колыхался флаг британского консульства, одичало глядели на фиорд окошки покинутой французской миссии.

– Не прогоните, господин Каратыгин?
– сказал Безменов, входя...

Каратыгин, еще неглиже, брился возле зеркала. Намывала ему гостей дымчатая беременная кошка. Через открытую дверь виднелась воздушная постель; под атласным одеялом, вся в кружевах и бумажных папильотках, валялась в ней зевающая мадам Каратыгина, просматривая свежую газету.

Бритва опустилась в руке Каратыгина, и он даже отступил:

– Что за привидение? Ты?.. Откуда ты свалился?

– Прямо от большевиков. А что? Напугал?